Накануне войны царскому правительству, буржуазным партиям и православному духовенству путем идеологической пропаганды с целью психологической подготовки населения к войне удалось достичь гражданского согласия в обществе во имя защиты Отечества (на стороне патриотических сил выступили и эсеро-меньшевики). Однако с началом войны в результате поражений российских войск по причине военно-технической отсталости, зависимости Верховного командования в планировании и проведении боевых операций от союзников по Антанте и его бездарности дух патриотизма начал проходить. В войсках стали проявляться брожение умов и стихийный протест против войны, падение морально-боевого духа.

Угнетенное настроение солдат нарастало в связи со все возраставшими проблемами быта как самих фронтовиков, так и их семей, оставшихся в тылу без мужской рабочей силы. На фронт доходили тревожные сведения о возраставшей дороговизне жизни, об отсутствии предметов первой необходимости, о спекуляции торговцев и т. д.

На почве необеспеченности, тягот и лишений, испытываемых солдатами на фронте и их семьями в тылу, нарастали недовольство существующим государственным строем, его внутренней и внешней политикой, желание заключения мира. Это послужило основой для подпольной партийной пропаганды в войсках политических партий. Уже в конце ноября 1914 г. департаментом полиции было установлено и сообщалось в Ставку Верховного главнокомандующего, что РСДРП, «стремящаяся к ниспровержению существующего государственного строя, с начала открытия военных действий занялась пропагандой идей о необходимости скорейшего окончания войны»[658].

Верховное командование было встревожено этим сообщением. Начальник штаба Ставки тут же сообщил о нем главнокомандующим фронтами русской армии и о содержании принятой большевиками на Циммервальдской конференции резолюции, в которой, по его словам, признавалось, что «лозунгом социал-демократии в настоящее время должны быть всесторонняя распространяющаяся в войске и на театре боевых действий пропаганда социалистической революции, безусловная необходимость организации для такой пропаганды нелегальных ячеек и групп в войсках и пропаганда республики». В заключение он требовал принять «самые энергичные меры» против пропаганды, «следя за всякими организациями и добровольцами из студентов». Спустя месяц, 28 декабря из Ставки телеграфировали в штабы фронтов о том, что «по полученным агентурным сведениям проживающие в России евреи и агитаторы различных политических партий стремятся распространять в действующей армии воззвания, призывающие войска воспользоваться своими победами над врагом и предъявить русскому правительству требования осуществления основных идеалов, проповедуемых революционными партиями»[659].

За год военных действий, которые заканчивались в основном неудачей, Россия потеряла огромные территории. К осени 1915 г. фронт стабилизировался по линии от Рижского залива до устья р. Дунай. По территории Беларуси линия фронта прошла по линии Двинск – Поставы – Барановичи – Пинск (тут дислоцировались войска 1,5-миллионного Западного фронта). Четверть ее территории была оккупирована противником.

Отступление русских войск из Галиции, Польши и Восточной Пруссии и перенесение военных действий на территорию Беларуси нанесли огромный ущерб ее народному хозяйству. В 1915 г. в глубь Российской империи были эвакуированы 432 фабрично-заводских предприятия[660]. На неоккупированной части территории белорусских губерний осталось только 139 таких предприятий, большинство из которых работало с перебоями и выполняло в основном военные заказы для фронта. В результате сильно сократилось производство товаров широкого потребления.

Военное положение Беларуси, захват противником части территории особенно отрицательно отразилось на сельском хозяйстве. Территориальные потери, массовые мобилизации мужчин, реквизиция лошадей для нужд армии лишили деревню основных рабочих рук и тягловой силы, привели к сокращению посевов продовольственных культур, а выращенный урожай не был полностью собран. Посевы озимых культур в значительной части уничтожались передвижением войск, волной беженцев, прогоном военных гуртов скота.

Тяжким бременем для сельских жителей прифронтовых губерний явились военно-оборонительные работы: строительство мостов, дорог, рытье окопов и т. д., часто требовавшие многодневного участия в них сотен и тысяч трудоспособных мужчин и женщин вместе с гужевым транспортом. Так, летом 1915 г. в самый разгар полевых работ только в Гродненском уезде из 17 490 трудоспособных мужчин на военно-инженерных работах, охране железнодорожных линий, других казенных работах, по неполным данным, одновременно было занято свыше 10 тыс. человек и около 1 тыс. подвод[661]. В июле волковысскому уездному начальнику было предписано немедленно отправить на военные работы 400 рабочих. У минского губернатора военные власти требовали для строительства подъездов к мосту через Березину 400 рабочих и 200 подвод сроком на четыре недели. В Новогрудском уезде, по сообщению уездного исправника минскому губернатору, «оставшееся население не занятой неприятелем части уезда было почти все занято исключительно работами по укреплению позиций». Таким положение было повсеместно в прифронтовой полосе.

Тягостное впечатление на солдат действующей армии производили двигавшиеся на восток из мест военных действий – Волыни, Польши, Прибалтики – огромные массы беженцев, переполняя города и местечки неоккупированной части белорусских губерний. К осени 1915 г. только на территории Минской губернии скопилось до 120 тыс. беженцев, в Гомеле и окрестностях – около 300 тыс., в Витебске – более 90 тыс.[662] Не имевшие средств к существованию, беженцы являлись тяжелым бременем для местных жителей. Последние, сами испытывая все тяготы войны, делились с беженцами последним из съестных припасов, фуражом, одеждой и обувью, предоставляли кров. «Самое участливое, гуманное отношение к беженцам» жителей Минской, Витебской, Смоленской и Псковской губерний отмечали в своих сводках военные цензоры[663]. Однако всем оказать помощь было невозможно. Свыше 35 тыс. беженцев находились под открытым небом в лесах и на полях в районе железнодорожных станций Койданово, Столбцы и Городея, до 40 тыс. – в имении Хмельники около Бобруйска, до 64 тыс. – в районе Речицы, других местах[664]. В условиях голода, холода, антисанитарии, отсутствия медицинской помощи беженцы ежедневно десятками умирали. Кроме того, их обозы и таборы часто подвергались артиллерийским обстрелам и бомбежкам авиации противника. Военные и гражданские власти делали попытки эвакуировать беженцев в более благоприятные восточные губернии России. Однако из-за разрухи на транспорте и отсутствия необходимых средств это не всегда удавалось.

Между тем война продолжалась. Расчеты правительства и военных верхов на быстротечность войны не оправдались. Уже в начале 1916 г. и солдатам стало ясно, что война затянется на неопределенный срок. По сведениям военной цензуры, в письмах солдаты «мир нередко приурочивали к поздней осени, но высказывалось мнение, что война продлится еще год и более». Однако настроение солдат, по словам военных цензоров, продолжало оставаться бодрым, заметно было «стремление довести войну до полной победы над врагом»[665].

Несколько иным, по сведениям военной цензуры, было положение в тылу. Давая характеристику поступавшей из империи на фронт корреспонденции, она отмечала сообщения в письмах о понизившемся настроении в Петрограде, откуда «больше всего писали о влиянии немецкой партии». Кроме того, отмечались «жалобы на дороговизну», отсутствие предметов первой необходимости, что ложилось «тяжким бременем не только на сельское и рабочее население, но и на более зажиточные слои, и озлобляли население». В одном из задержанных писем «утверждалось, что в тылу очень ярко выражается ропот и даже возмущение по поводу так долго затянувшейся войны»[666].

Продолжавшаяся война требовала все новых материальных затрат и еще больших людских пополнений. Так, если в 1915 г. было мобилизовано в войска более 4 млн человек, то в 1916 г. – около 5 млн призывников[667]. Только из белорусских Минской, Витебской и Могилевской губерний к осени 1917 г. было мобилизовано 634 400 человек.

Всё новые и новые массовые мобилизации обескровливали тыл, приводили в упадок производительные силы страны, особенно сельское хозяйство. По причине нехватки рабочих рук и тягловой силы (на фронт было мобилизовано 2,5 млн лошадей) в 1916 г. имели место значительные сокращения посевных площадей основных продовольственных культур, а выращенный урожай не был полностью и своевременно собран. Все это привело к острому недостатку продовольствия и фуража, сокращению поголовья скота, в конечном счете – разорению деревни. В прифронтовых белорусских губерниях, переполненных военными частями и беженцами, почти повсеместно не хватало хлеба, соли, мяса. Истощались запасы, до минимума сократился подвоз из глубинных районов России. К примеру, для нормального снабжения населения Витебской губернии в октябре-ноябре 1916 г. требовалось 1188 вагонов продовольствия, фактически же было завезено только 211[668]. Из запланированных к поставке в Полоцк и Дриссу 506 вагонов муки и крупы было завезено только 84[669].

Ухудшалось положение солдат на фронте. Даже при наличии продовольственных фондов в глубинных районах страны из-за развала на транспорте в ноябре 1916 г. было погружено для армии 73,7 % вагонов продовольствия и фуража от положенного количества, а в декабре – только 67 %. «Вместо того чтобы иметь месячный запас, мы живем ежемесячным подвозом. У нас недовоз и недоед, что действует на дух и настроение… Раскладка сокращена так, что дальше идти не желательно», – докладывал на совещании в Ставке в Могилеве 17–18 декабря 1916 г. главнокомандующий Западным фронтом генерал А. Е. Эверт[670]. И с каждым днем положение со снабжением все ухудшалось, приближаясь к кризисному. В начале февраля 1917 г. интенданты на Западном фронте отмечали, что «за последнее время мяса прибывает только 25 % суточной потребности. Если подвоз скота и мяса не будет усилен немедленно, то через 2–3 дня войска окажутся в крайне нежелательном положении в отношении снабжения мясом»[671].

В начале 1917 г. на Западном фронте катастрофически не хватало и других видов продовольствия. Так, в 20-х числах февраля, по донесениям интенданта фронта главнокомандующему фронтом, вместо крупы войска получали чечевицу, а вместо хлеба – сухари. Не допоставлялись чай, сахар, сушеные овощи. В первых числах марта «в наличии на фронте ни муки, ни сухарей почти не было»[672].

Командование делало попытки восполнить недостающее продовольствие путем реквизиций у местного населения. Но и оно (особенно в городах) голодало не меньше, чем солдаты на фронте. Например, в начале 1917 г. выдача продуктов по карточкам жителям Минска и других городов неоккупированной части белорусских губерний сократилось до минимума и составила в Минске 4 кг ржаной и до 2 кг пшеничной муки и по 400 г крупы, а в феврале – всего только 1 кг ржаной муки[673]. Тут, как и в крупнейших промышленных центрах страны – Петрограде, Москве, других городах, разразился сильный продовольственный кризис. Надвигался голод.

Русская армия по причине слабого вооружения, зависимости Верховного командования от союзников в планировании и проведении боевых операций, а также плохого управления войсками терпела поражения, несла большие потери. Наряду с нехваткой вооружения недоставало обмундирования, в зимнее время – теплой одежды, а также сапог, продовольствия и фуража. С продолжением войны процесс недопоставок на фронт развивался с нарастающей силой. Солдаты переживали горечь поражений, огромные людские потери в сражениях, испытывали голод и тяготы лишений на фронте, достигшие к 1917 г. критической черты. Все это способствовало тому, что российская армия – бывший оплот самодержавия – стала ему мощной оппозицией и в феврале 1917 г. перешла на сторону восставшего народа.

27 февраля 1917 г. в результате восстания питерских рабочих и солдат Петроградского гарнизона было свергнуто царское самодержавие – в России победила Февральская буржуазно-демократическая революция, явившаяся прологом Великой Октябрьской социалистической. Монархически настроенные силы во главе со Ставкой Верховного главнокомандующего в Могилеве, а также штабы фронтов предпринимали попытки подавить народные выступления. Однако успеха они не имели. Революцию поддержали все социальные группы и слои населения, которые ждали от нее решения тех задач, которые не были решены революцией 1905–1907 гг., и в первую очередь – прекращения войны и заключения демократического мира, ликвидации самодержавных порядков, помещичьего землевладения, предоставления свобод, созыва Учредительного собрания, решения вопроса о государственном строе.

Однако события первых дней революции свидетельствовали о том, что время единодушия, проявленного всеми слоями российского общества (кроме монархистов) при свержении самодержавия, прошло. Наступил период резкой дифференциации политических сил в вопросах революции.

Буржуазия была против углубления революции и ограничивала ее задачи свержением самодержавия, созданием буржуазного Временного правительства. Основной задачей общества она считала консолидацию всех сил для успешного ведения войны до победного конца. В армии такой взгляд разделяли генералитет и часть офицерского корпуса. Главнокомандующий Северным фронтом генерал Н. В. Рузский в своем письме от 4 марта 1917 г. Верховному главнокомандующему генералу М. В. Алексееву писал: «В настоящее время после опубликования манифестов, формирования ответственного министерства и вступления такового в управление государством, о чем войска и население широко оповещены, нет больше почвы для внутренней борьбы и нарушения нормальной жизни страны»[674].

Партии революционной демократии, создавшие Петроградский Совет, ставили «своей основной задачей организацию народных сил на борьбу за окончательное упрочение политической свободы и народного правления». Обращаясь к населению страны, Совет призывал к доведению борьбы до конца в интересах демократии и для этого «создать свою, собственную властную организацию»[675]. Минский Совет, приветствуя Временное правительство, заявил, что «рабочие и солдаты будут оказывать ему полную поддержку» лишь в том случае, если оно «будет неуклонно вести борьбу с приверженцами старой власти, охранять начала полной политической свободы для гражданского и военного населения, подготовлять созыв Учредительного собрания и установления демократической республики»[676].

Наиболее радикально настроенные силы – большевики, меньшевики-интернационалисты и левые эсеры – имели свои задачи в революции. В манифесте РСДРП, с которым обратился ко всем гражданам России центральный орган этой партии, они заключались в конфискации всех земель и передаче их народу, введении 8-часового рабочего дня, созыве Учредительного собрания на основе прямого и тайного голосования, конфискации заготовленных прежним правительством запасов для обеспечения продовольствием населения и армии, создании временного революционного правительства, «немедленной и неотложной» задачей которого явилось бы обращение к пролетариату всех воюющих стран превратить империалистическую войну в войну гражданскую против царских правительств и капиталистов своих стран, прекратить мировую войну[677].

Отчетливо понимая, что успешное решение задач революции зависит от того, на чьей стороне окажется вооруженная сила – армия, все политические партии направили свои усилия на идейно-политическую пропаганду в войсках. Для этого они использовали периодическую печать, специальные листовки, делегирование своих представителей в части и соединения. Наибольшим влиянием среди солдат с первых дней революции до июля 1917 г. пользовались вышедшие из подполья самые многочисленные партии меньшевиков и эсеров, важную роль в росте авторитета которых сыграл Приказ № 1 Петроградского Совета, возглавляемого лидерами этих партий. Он был направлен на демократизацию армии, предоставление солдатам демократических прав и политических свобод.

Временное правительство и Верховное командование, сделав попытки оградить армию от политической пропаганды, введения демократических начал во взаимоотношениях между начальниками и подчиненными, вскоре убедились, что этот путь таит в себе еще большую угрозу – рост недоверия солдат к офицерам, выход их из повиновения своим начальникам. В вопросе формирования войсковых комитетов они пошли на компромисс. Было разрешено создать такие комитеты с избранием в их состав представителей от офицеров, чтобы взять их деятельность под контроль командования. Функции таких комитетов ограничивались решением хозяйственно-бытовых вопросов, улаживанием возникавших конфликтов между офицерами и солдатами и культурно-просветительной работой.

Особенно решительно командование выступило против политической пропаганды в войсках, участия солдат в политических акциях: митингах, собраниях, различных шествиях.

В первые дни революции направлявшиеся на фронт с целью политической пропаганды депутаты Петроградского, Московского, Минского и других Советов арестовывались. Однако под напором революции командование вынуждено было уступить, отдавая предпочтение поездкам на фронт депутатам Государственной Думы и членам Временного правительства, то есть представителям буржуазных партий. Совершали поездки в войска и депутаты Советов, агитаторы из служащих ВЗС – в основном меньшевики и эсеры. Такие поездки для пропаганды в войсках использовали и большевики.

Представители каждой политической партии вели агитацию среди солдат, разъясняли сущность и задачи революции через призму своих программ. Буржуазные и мелкобуржуазные партии призывали к продолжению империалистической войны до полной победы, называя ее теперь войной в защиту революции и свободы. Большевики выступали за прекращение войны, за заключение справедливого демократического мира, разъясняя вместе с тем, что осуществление этого возможно только посредством перехода государственной власти по крайней мере в нескольких воюющих странах в руки класса пролетариев и полупролетариев. Однако деятельность большевиков в войсках и ее результаты, особенно в период марта-апреля 1917 г., были мало заметны по причине их малочисленности и слабой организации. Буржуазии путем лавирования, с помощью массированной идеологической обработки масс, при поддержке меньшевиков и эсеров удалось настроить российское общество, в том числе солдат на фронте, в поддержку лозунга «Война в защиту свободы и революции». Обществу предстояло на практике убедиться, что с революцией характер войны не изменился, что она по-прежнему продолжалась по тайным договорам царского правительства и имела захватнический характер, в интересах капиталистов и помещиков.

Первым таким практическим уроком, преподанным Временным правительством народным массам и солдатам российских войск, явилась нота министра иностранных дел П. Н. Милюкова от 18 апреля 1917 г. правительствам союзных по Антанте стран, в которой были изложены задачи внешней политики страны. Они сводились к тому, что в вопросе ведения войны все осталось без изменения – «довести мировую войну до решительной победы».

Народ впервые почувствовал себя обманутым. Состоялись мощные демонстрации протеста рабочих и солдат в Петрограде, Москве, других промышленных центрах страны. С осуждением ноты и разоблачением в связи с этим политики Временного правительства выступили Минский, Гомельский и Слуцкий Советы рабочих и солдатских депутатов. С негодованием и протестом встретили ноту Временного правительства солдаты действующей армии, которые требовали прекращения войны, опубликования тайных договоров. На демонстрациях впервые появились лозунги: «Война войне!», «Долой Временное правительство и Милюкова!». Разразился правительственный кризис. Под давлением революционных масс партии меньшевиков и эсеров высказались за «неизбежность радикального перелома в международной политике России». Они видели это в изменении состава правительства путем удаления из него скомпрометировавших себя министра иностранных дел Н. П. Милюкова и военного министра А. И. Гучкова.

Чтобы ликвидировать правительственный кризис, успокоить массы, Временное правительство пошло на это. Удалив из своего состава двух министров-капиталистов П. Н. Милюкова и А. И. Гучкова, оно включило туда двух министров-социалистов. Только благодаря поддержке Советов Временному правительству удалось ликвидировать кризис, удержаться у власти. Исполком Петроградского Совета предложил министрам пойти на компромисс: не отменяя ноты, дать разъяснение отдельных ее пунктов. 21 апреля лидеры Совета приняли решение считать инцидент исчерпанным и обратились с воззванием к гражданам России, в котором призывали «во имя спасения революции от грозящей ей смуты» сохранять «спокойствие, порядок и дисциплину». Постановлением Совета на два дня запрещалось проведение митингов и демонстраций. О принятых мерах и решении оказывать «поддержку правительству на прежних основаниях» исполком Совета сообщил всем Советам рабочих и солдатских депутатов и армейским комитетам[678].

В дни апрельского политического кризиса военные верхи впервые повели речь о ликвидации двоевластия, подавлении революции. Верховный главнокомандующий генерал М. В. Алексеев, получив телеграмму военного министра А. И. Гучкова с предупреждением о «неизбежности общего правительственного кризиса» из-за политики Исполкома Петроградского Совета, «слишком далеко зашедшего в захвате власти и особенно в распоряжении войсками», сообщал о ней главнокомандующим фронтами. Он также перечислял целый ряд действий Петроградского Совета, не способствовавших продолжению войны, считал, что «отечество скоро может оказаться в руках самозванного правительства» и требовал действий. «Настала минута, – заявлял Верховный главнокомандующий, – когда начальники армии, на которых лежит великая ответственность… за дальнейшее ведение войны, за конечные результаты ее… должны определенно, по совести, ответить на вопрос: допустят ли они изменить слову и присяге Временному правительству и дать новую присягу стремящемуся к власти комитету рабочих и солдатских депутатов. Если нет, то мы немедля должны обратиться к Временному правительству с коллективным требованием… властно возвысить свой голос, проявить твердую власть и наладить порядок». Генерал М. В. Алексеев предлагал также главнокомандующим фронтами «обратиться с воззванием к русскому народу, пригласить его объединиться, поддержать законное правительство, дать ему авторитет и силу для борьбы и победы»[679].

Главнокомандующий Западным фронтом и созванные им для обсуждения телеграммы командующие армиями фронта готовы были подписать воззвание, «если Временное правительство признает его совершенно необходимым и своевременным». Однако они считали, что в воззвании не следует упоминать о Совете рабочих и солдатских депутатов, «так как его престиж в войсках очень силен»[680].

Огромную роль в осознании революционными массами сущности политического кризиса, происходивших революционных событий в стране имели возвращение из эмиграции и деятельность В. И. Ленина. В опубликованных на страницах большевистской печати «Апрельских тезисах» он дал ответы на главные вопросы революции – о переходе ее от демократического этапа к социалистическому, об отношении трудящихся масс к войне и Временному правительству, о Советах как форме государственной власти, о необходимости осуществления первоочередных экономических преобразований, о задачах партии большевиков в новых условиях. Развитые и конкретизированные в докладах В. И. Ленина на состоявшейся 24–29 апреля в Петрограде VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б) «Апрельские тезисы» явились руководящим документом в деятельности большевиков.

Ленинская тактика была рассчитана на мирное развитие революции. Борьба за массы, за большинство в Советах, за изоляцию меньшевиков и эсеров, за превращение пролетариата из гегемона буржуазно-демократической революции в гегемона революции социалистической была в то время одной из основных задач большевиков.

Руководствуясь решениями апрельской партийной конференции, большевики усилили работу по созданию самостоятельных большевистских организаций. В апреле-июле 1917 г. большевики Гомеля, Минска, Полоцка, Речицы, Бобруйска, Слуцка и других городов вышли из объединенных организаций, окончательно порвали с меньшевиками и бундовцами, целеустремленнее стали вести политическую работу среди масс по разоблачению антинародной политики Временного правительства, призывали рабочих, солдат и крестьян сплотиться вокруг партии большевиков и идти по пути, указанному В. И. Лениным[681].

Под влиянием агитации в политическую борьбу втягивались новые массы рабочих, солдат и крестьян. Укрепился их союз, они всё более убеждались в империалистических устремлениях Временного правительства, соглашательской политике меньшевиков, эсеров и бундовцев. Падало моральное настроение войск на фронте. Большинство солдат высказывались против готовившегося командованием наступления русской армии на Юго-Западном фронте, назначенного на 18 июня 1917 г., а на Западном фронте – на 8 июля. Подготовка наступления и начало военных действий вызвали возмущение рабочих и революционных солдат Петрограда. 18 июня они вышли на демонстрацию. Демонстрации также состоялись и в Минске, Гомеле, Витебске, Орше, Несвиже, Замирье, Двинске, других городах[682]. Антивоенные настроения охватили широкие массы солдат.

Затеянное правящими верхами с целью остановить развитие революции, установить единовластие буржуазии в стране, выполнить требование союзников по Антанте наступление войск российской армии провалилось. Одной из причин поражения являлось нежелание солдат воевать. Провал наступления, десятки тысяч новых жертв в угоду империализму, хозяйственная разруха вызвали новый прилив массового недовольства в стране и армии. В этих условиях министры-кадеты заявили о выходе из состава Временного правительства, еще больше обострив политический кризис. Основной целью такого маневра являлась попытка запугать министров-социалистов единоличной ответственностью за последствия поражения на фронте, вынудить их просить кадетов вернуться в правительство, заставить принять все кадетские требования.

Распространившиеся слухи о выходе министров-кадетов из состава правительства вызвали новые массовые волнения среди рабочих и солдат Петрограда, вылившиеся в 400-тысячную демонстрацию, которая потребовала от Центрального исполнительного комитета Советов взять власть в свои руки. Демонстрация была разогнана Временным правительством.

События 3–4 июля в Петрограде круто изменили обстановку в стране. По определению В. И. Ленина, они явились переломным моментом в развитии революции. Двоевластие кончилось, буржуазия установила свое единовластие, перешла от политики обмана масс к политике открытой физической расправы над ними. В Петрограде начались жестокие репрессии против большевиков. Были разгромлены редакция и типография большевистской газеты «Правда», запрещено издание ее и других большевистских газет. Партия большевиков в этот период оказалась в особенно трудных условиях. Многие ее видные деятели были арестованы. 7 июля военный и морской министр А. Ф. Керенский отдал приказ об аресте В. И. Ленина.

Вслед за Петроградом волна репрессий прокатилась по всей стране. 12 июля на фронте была введена смертная казнь. Начались массовые расформирования революционных частей. Контрреволюция прилагала все усилия к тому, чтобы использовать появившуюся возможность для подчинения армии своему влиянию, восстановить прежний порядок, превратить ее в послушное орудие империалистической политики.

В этих условиях большевистская партия взяла новую ориентацию в революционной борьбе – на мобилизацию пролетариата на взятие власти вооруженным путем. Разъяснению политической обстановки и новой тактики большевиков были посвящены статьи В. И. Ленина «К лозунгам», «Политическое положение», «Три кризиса». В определении дальнейшей тактики главную роль сыграл VI съезд РСДРП(б), состоявшийся 26 июля – 3 августа 1917 г. Съезд утвердил курс партии большевиков на вооруженное восстание, определил программу борьбы за победу социалистической революции, которая была одобрена всеми большевистскими организациями страны. 14 августа большевики Минской организации на собрании поддержали резолюции съезда, наметили практические мероприятия по их осуществлению.

Курс Временного правительства и Верховного командования на восстановление порядка в стране, дисциплины и боеготовности в войсках путем применения репрессивных мер: арестов, расформирований воинских частей и подразделений, запрещения демократической прессы, запрещения политических акций, ограничения прав и функций демократических организаций (Советов и войсковых комитетов) – не увенчались успехом. Применение репрессий еще больше взбудоражило общество и войска, в ряде случаев вызвало вооруженные конфликты, привело к дискредитации Временного правительства, вызвало новый прилив антивоенных настроений. Развивался процесс отхода масс от партий меньшевиков и эсеров, падало их влияние. В самих партиях начался раскол, многие их рядовые члены заявляли о своем выходе из партий, наиболее левые элементы переходили на сторону большевиков.

В стране нарастал новый революционный подъем. Участились случаи политических выступлений рабочих. Борьба крестьян за землю перерастала в борьбу против буржуазного правительства. Все настойчивее звучал голос солдат, добивавшихся заключения мира и удовлетворения требований трудового народа.

Военщина в тесном союзе с реакционными кругами буржуазии взяла курс на разгром революционных сил в Петрограде, на подавление революционного движения в стране в целом, на установление военной диктатуры. Выполнение своих планов она возлагала на генерала Л. Г. Корнилова, назначенного 18 июля Временным правительством на пост Верховного главнокомандующего. В целях объединения усилий Временное правительство и Верховное командование 12 августа созвали в Москве Государственное совещание, на котором Л. Г. Корнилов, А. М. Каледин, А. Ф. Керенский и другие требовали подавления «железом и кровью» революционного движения, упразднения всех демократических преобразований, ликвидации Советов и солдатских комитетов. Центром сосредоточения сил явилась Ставка Верховного главнокомандующего в Могилеве.

Чтобы создать общественное мнение, буржуазные организации Союз офицеров, Союз Георгиевских кавалеров, Совет Союза казачьих войск, Республиканский центр и другие развернули на страницах своей прессы политическую шумиху вокруг личности Л. Г. Корнилова и Государственного совещания. Меньшевики и эсеры объявили Государственное совещание «совещанием всех живых сил страны»[683].

Большевики выступили с разоблачением сущности Государственного совещания. В резолюции ЦК РСДРП(б) от 6 августа 1917 г. говорилось: «Московское совещание, прикрываемое и поддерживаемое мелкобуржуазными партиями – эсерами и меньшевиками, – на деле является заговором против революции, против народа». ЦК предлагал партийным организациям это контрреволюционное сборище как «орган заговора контрреволюционной буржуазии против революции, против народа», раскрывать антинародный характер политики эсеров и меньшевиков, поддержавших его, организовывать массовые протесты рабочих, крестьян и солдат против совещания[684].

Выполняя указания ЦК партии, большевики Минского комитета РСДРП(б) и других городов и воинских частей включились в активную борьбу по разъяснению массам сущности совещания, призывали рабочих, солдат и крестьян мобилизовывать силы и дать достойный отпор контрреволюции. Такую работу проводили большевики К. И. Ландер,

А. Ф. Мясников, В. В. Каменщиков, Н. В. Рогозинский, С. А. Анучин и многие другие. За свою деятельность они преследовались командованием. Однако разъяснительная работа большевиков имела успех. В одном из донесений командиров на Западном фронте в вышестоящий штаб, например, сообщалось: «Обвинения левых ораторов на Московском совещании в контрреволюционности офицеров в среде солдат находит благоприятную почву. Появилось много неуловимых агитаторов, призывающих солдат к защите революции и недоверию к командному составу. Настроение понизилось. Агитация большевиков дает гибельные результаты. Агитация других партий влияния не оказывает»[685].

Верховное командование концентрировало наиболее реакционные силы вокруг Петрограда, готовя их вступление в город. С 20 августа в городе было введено военное положение. Подтягивались ударные батальоны и полки георгиевских кавалеров. Подготавливая мятеж, генерал Л. Г. Корнилов и его сторонники рассчитывали на многочисленное офицерство фронта, которое в количестве до 3 тыс. человек стягивалось в Ставку Верховного главнокомандующего в Могилев якобы для обучения стрельбе из английских минометов нового образца. В Ставке прибывших офицеров встречали представители Главного комитета Союза офицеров. Прапорщик 29-го Плевненского полка Филатов (с Западного фронта), которому удалось бежать из Могилева, как только ему стала известна истинная цель командировки, вернувшись в свою часть, рассказывал: «По приезде в Ставку мы были размещены в вагонах, стоявших на пути. Утром к нам пришли офицеры Ставки и, выпроводив из вагона поездную прислугу, объявили: “Не будем играть с вами в прятки, скажем открыто, что вы сюда призваны не для изучения минометов, а будете немедленно отправлены в Петроград для смещения Временного правительства. Ваш поезд наготове, и мы вам даем пять минут на размышление и ответ”»[686].

Временное правительство не препятствовало готовящемуся контрреволюционному заговору. Генерал Л. Г. Корнилов действовал в прямом сговоре с А. Ф. Керенским. Контрреволюционный мятеж начался 25 августа 1917 г. Генерал Л. Г. Корнилов двинул на Петроград 3-й конный корпус и «дикую дивизию». Получили приказ о наступлении и другие воинские части.

Необходимы были неотложные меры для защиты революционного Петрограда. ЦК партии большевиков призвал питерских рабочих и солдат к вооруженному отпору мятежникам. 27 августа против корниловских войск выступили десятки тысяч рабочих и солдат. Повсюду формировались красногвардейские отряды. На защиту Петрограда становились полки и отряды моряков Балтийского флота. Отрядами красногвардейцев, солдат и матросов корниловские войска на подступах к Петрограду были остановлены. Большевистские агитаторы разъясняли солдатам суть происходящих событий, разоблачали антинародную политику Временного правительства. Поняв свои заблуждения, солдаты отказывались наступать. А. Ф. Керенский, поддерживавший Л. Г. Корнилова, почувствовав неуверенность в осуществлении своих честолюбивых планов возглавить диктаторский режим, страшась возмездия народа, отмежевался от него и сделал корниловский мятеж достоянием гласности. 28 августа в войсках фронта была объявлена его телеграмма, сообщавшая о «попытке контрреволюции в лице генерала Корнилова свергнуть народное правительство и вернуть старый строй». А. Ф. Керенский демонстрировал свою «верность народу», то есть обманывал его. По его приказу Л. Г. Корнилов был снят с поста Верховного главнокомандующего и арестован[687].

Упорную борьбу с корниловщиной вели большевики Беларуси и Западного фронта, где под ружьем стояло более 1,5 млн человек. К этому следует добавить удобное стратегическое положение территории, близость к столице. Через Беларусь пролегали железные дороги, связывающие Ставку с Западным и Юго-Западным фронтами.

Борьба с корниловским заговором, опасность военной диктатуры способствовали объединению всех демократических сил. Эсеро-меньшевистский ВЦИК Советов, объявляя войскам о контрреволюционном заговоре, а Корнилова – «изменником и врагом Родины», поставил перед войсковыми комитетами и Советами задачу поддерживать Временное правительство и исполнять приказы его и верных ему лиц из командного состава, устранять попытки содействовать заговору на местах. В Минске в первый же день, как только стало известно о мятеже, большевики, меньшевики и эсеры на совместном заседании фронтового комитета Западного фронта и исполкома Минского Совета создали «Штаб революционных войск по борьбе с корниловщиной» во главе с М. В. Фрунзе, а 30 августа – Временный революционный комитет (ВРК) Западного фронта под председательством эсера Н. А. Полянского, его заместителем стал большевик К. И. Ландер[688].

Большую помощь Минскому ВРК в борьбе с корниловщиной оказывали Советы других городов. Когда, например, корниловцы попытались направить войска с Юго-Западного фронта по железнодорожной линии Гомель – Орша, Оршанский Совет силами красногвардейских отрядов и революционных солдат организовал контроль за их продвижением и эшелоны не ушли за пределы Беларуси. На железнодорожных путях возле Гомеля было задержано 30 воинских эшелонов, направленных Ставкой на помощь Л. Г. Корнилову. Большевики Витебска, Речицы, Рогачева установили строгий контроль за передвижением воинских эшелонов. Энергичной деятельностью рабочих, революционных солдат Минска, Орши, Витебска, Гомеля и других городов Ставка была блокирована. Контрреволюционные действия были парализованы. Под влиянием агитации большевиков и в Могилеве – центре заговора – некоторые воинские части (Георгиевский батальон, ударный полк и др.) отказались поддерживать мятежное выступление корниловцев.

Важную роль в борьбе против корниловщины сыграли войсковые комитеты. Они являлись центрами сплочения солдат, превращались в оперативные органы или создавали специальные исполнительные бюро по организации борьбы с возможными выступлениями сторонников Л. Г. Корнилова на фронте. Во многих соединениях по получении известий о корниловском мятеже войсковыми организациями занимались средства связи, устанавливался контроль за всеми командировками, перепиской и телефонными переговорами командиров и штабных работников, отдаваемыми ими приказами и распоряжениями войскам в связи с мятежом. Районы дислокации войск были разбиты на участки между частями, которым предписывалось выставить посты на всех дорогах. Во все части для разъяснения событий были направлены члены комитетов, чтобы предотвратить возможные эксцессы между солдатами и командным составом, «поддерживать спокойствие в частях»[689].

Следует сказать, что инициаторами активной борьбы с корниловщиной выступали большевики. Однако массовость движения против корниловского мятежа была за меньшевиками и эсерами, как преобладавшими в Советах и комитетах, так и наибольшими по численности вообще.

Вождь партии большевиков В. И. Ленин, не отрицая борьбы рабочих и солдат с контрреволюцией и под знаменем эсеров и меньшевиков, категорически отвергал возможность политического блока большевиков с эсеро-меньшевиками по причине распространения ими предположений, «будто поддерживаемое ими правительство спасает революцию»[690]. В осознании массами предательства меньшевиков и эсеров, полном разрыве с ними, безусловном бойкоте их В. И. Ленин видел залог успеха революции. Воспитание в массах такого сознания было главной задачей большевиков.

Большевики Беларуси и Западного фронта, выполняя задачу по мобилизации и организации рабочих и солдат на борьбу против корниловщины, разъясняя опасность корниловского мятежа, косвенно разоблачали политику Временного правительства и А. Ф. Керенского. Успеху деятельности большевиков способствовали колебания Временного правительства с самого начала его правления в решении поставленных революцией задач. Особенно наглядно это проявилось с послеиюльский период и в дни корниловщины. В самый напряженный момент, вызванный контрреволюционным мятежом, когда, по признанию самих прокорниловски настроенных командиров, солдаты готовы были на один выстрел мятежных войск в Могилеве ответить миллионами выстрелов в окопах, А. Ф. Керенский, назначенный после отстранения Л. Г. Корнилова Верховным главнокомандующим, 1 сентября издал приказ «О восстановлении порядка в армии». Приказом запрещались политическая борьба в войсках, выступления солдат против офицеров, предусматривался роспуск всех революционных органов и отрядов войск, созданных для борьбы с корниловским мятежом, войсковым комитетам категорически запрещалось вмешиваться в вопросы назначения или смещения начальствующих лиц, приказывалось «стать в строгие рамки деловой работы и не вмешиваться в строевую и оперативную работу». Уклонение от исполнения этих требований А. Ф. Керенский грозил подавлять «всей силой власти»[691].

Следует отметить, что в целом приказ был направлен на восстановление дисциплины в войсках и их боеготовности, на предотвращение опасности гражданской войны. Однако он был не ко времени. Это признавали даже близкие к политике правительства члены ВЦИК Советов, не сразу поверившие в подлинность приказа и встревоженные тем, что «приказ этот вызовет возбуждение среди солдат и может иметь роковые последствия, которые Советам едва ли удастся предотвратить»[692].

Основания для такой тревоги были. Например, на Западном фронте размах борьбы солдат, войсковых комитетов и созданных специальных органов достиг таких размеров, что заодно с Л. Г. Корниловым они готовы были смести всех его сторонников, оставшихся у власти. Приказ же А. Ф. Керенского вызвал у солдат такую резко отрицательную реакцию, что они немедленно отреагировали на него потоком писем во ВЦИК Советов, в которых высказывались против Временного правительства и эсеро-меньшевиков, поддерживающих его.

Против приказа А. Ф. Керенского о запрещении политической деятельности в армии выступил Исполком фронтового комитета Западного фронта. В принятой на общем собрании резолюции Исполком призывал ВЦИК Советов и Временное правительство «решительно отказаться от политики соглашения со всеми партиями и кругами общества», причастными к корниловщине, «немедленно устранить со всех постов в армии лиц, связанных сочувствием мятежникам», «решительно и без замедлений» проводить демократизацию армии[693].

Корниловский мятеж ускорил общенациональный кризис, вызванный глубокими социально-экономическими и политическими противоречиями. В стране царила хозяйственная разруха. Неуклонно падали объемы промышленного производства. Его валовая продукция по сравнению с 1916 г. снизилась на 60 %. Становилась массовой безработица, росли цены на продукты и товары первой необходимости, ощущался их острый недостаток. Беднейшим слоям населения грозил голод. Все это вызывало еще большее недовольство Временным правительством. Солдаты требовали от Петроградского Совета и ВЦИК Советов принять меры для предотвращения надвигающейся катастрофы, подсказывали выход из создавшегося трудного экономического положения, который они видели, прежде всего, в прекращении империалистической войны, в революционном решении экономических проблем: имущественном уравнении генералов, офицеров и чиновников с солдатами, в реквизиции излишков хлеба у помещиков и продаже его по твердым ценам, переходе некоторых крупных предприятий в руки государства, немедленном установлении государственного контроля с обязательным участием в нем рабочих организаций над всей промышленностью, решительной борьбе с саботажем в промышленности. В ряде случаев в принятых резолюциях солдаты требовали немедленной передачи всех земель в распоряжение крестьянских земельных комитетов до окончательного решения вопроса о земле на Учредительном собрании.

Революционный подъем в стране и армии дал основание большевикам снова выдвинуть временно снятый VI съездом РСДРП(б) лозунг «Вся власть Советам!» и предложить эсеро-меньшевикам создать коалиционное правительство без участия буржуазии. Меньшевики и эсеры не воспользовались этим предложением и созвали 14 сентября 1917 г. Всероссийское демократическое совещание в Москве, на котором имели абсолютное большинство. Большевики не примирились с этим и считали совещание и созданный на нем Предпарламент ширмой, которой меньшевики и эсеры хотели прикрыть диктатуру буржуазии.

Развернулась острая межпартийная борьба за массы, главным образом между кадетами и эсеро-меньшевиками с одной стороны и большевиками – с другой. Узловыми вопросами, вокруг которых теперь велись идеологические и политические баталии, являлась подготовка к выборам в Учредительное собрание и созыву II Всероссийского съезда Советов.

Большевики заранее видели, что буржуазные партии используют все, чтобы обеспечить свое большинство в Учредительном собрании, от состава которого зависели пути решения всех жизненно важных вопросов: войны и мира, земли и свободы, государственного устройства, социальных реформ. Однако, зная, что идея созыва Учредительного собрания была одной из самых популярных среди широких масс, они не выступили открыто против его созыва, а участвовали самым активным образом в предвыборной кампании. Вопрос о выборах в Учредительное собрание широко обсуждался на I Северо-Западной конференции РСДРП(б), состоявшейся 15 сентября 1917 г. в Минске, где были приняты постановление и обращение к Советам, солдатским, крестьянским и фабрично-заводским комитетам, профсоюзам по поводу выборов с предложением предвыборной большевистской программы. Решения конференции затем широко обсуждались в частях и соединениях фронта.

Повысили свою активность в войсках фронта в связи с выборами в Учредительное собрание также меньшевики и эсеры. С этой целью они в конце сентября – начале октября 1917 г. провели корпусные совещания и конференции, армейские конференции 2, 3 и 10-й армий и фронтовую конференцию меньшевиков, а также организовали выступления на митингах и собраниях, заседаниях войсковых комитетов, с публикациями в печати. Они отводили Учредительному собранию высокую роль «хозяина земли Русской», связывали с ним справедливое решение всех вопросов, призывали ждать его и не предпринимать никаких революционных мер. Причем эсеро-меньшевики не давали полной гарантии, что вопросы о войне и мире, земле и социальной справедливости будут решены Учредительным собранием в пользу широких народных масс. Например, по вопросу о земле основным содержанием пропаганды эсеров была социализация земли. Однако прежде чем провести этот закон, они собирались «основательно разобраться, какие законы на пользу крестьянину», «в чем зло» существовавших земельных порядков и т. п., связывали с этим неоднократное откладывание созыва Учредительного собрания[694].

Интересам солдат больше отвечала программа большевистской партии, провозглашавшая немедленное прекращение войны и заключение мира, конфискацию частнособственнических земель и передачу их крестьянам, другие социальные реформы. В условиях нараставшего революционного подъема происходил быстрый численный рост большевистской партии. Достаточно сказать, что меньше чем за три недели, прошедшие между I Северо-Западной областной конференцией большевиков (состоялась 15–17 сентября 1917 г.) и II Чрезвычайной Северо-Западной областной конференцией (состоялась 5–7 октября того же года) большевистские ряды на Западном фронте выросли с 4590 членов партии до 21 138, то есть более чем в 4,5 раза, а также было много сочувствующих большевикам. Численность гражданских партийных организаций увеличилась с 2542 до 7453 большевиков, или в 2,9 раза[695].

Осенью 1917 г. наблюдался рост влияния большевиков в Советах и войсковых комитетах, в составе некоторых из них создавались большевистские фракции. Например, на Западном фронте уже к середине сентября такие фракции были созданы во Фронтовом комитете, в армейских комитетах 2-й и 10-й армий, в исполкоме гренадерского корпуса. Особенно острая борьба между большевиками и эсеро-меньшевиками развернулась вокруг вопроса о созыве II Всероссийского съезда Советов. Меньшевистско-эсеровский ВЦИК Советов, объявив под давлением масс о созыве съезда 20 октября, выступил за его отсрочку. Затем под предлогом того, что съезд помешает созыву Учредительного собрания, отвлечет на местах агитационные и организационные силы, признав съезд опасным и нежелательным, выступил вообще против его созыва и призвал свои местные организации не посылать на съезд делегатов. В связи с этим шла межпартийная борьба за влияние в Советах и комитетах, которым предстояло делегировать на съезд своих представителей. В прямой зависимости от того, на чьей стороне будут Советы и войсковые комитеты, таким будет и состав делегатов II съезда Советов.

После ликвидации корниловщины рабочие, крестьяне и солдаты более решительно выступили против политики Временного правительства, за переход власти в руки Советов. С этого времени начался особенно быстрый процесс большевизации Советов путем перевыборов депутатов. В результате перевыборов в Советах возросло число депутатов-большевиков, что дало возможность Петроградскому Совету 31 августа принять резолюцию о переходе власти к Советам. 5 сентября большевистская резолюция была принята Московским Советом. Резолюции о передаче власти Советам приняли Советы Киева, Харькова, Самары, Казани и других городов. После перевыборов в сентябре большевистским стал Минский Совет. Выросло влияние большевиков в Гомельском, Витебском, Полоцком, Оршанском Советах. За безотлагательный созыв II Всероссийского съезда Советов высказались участники проходившей 16 октября в Минске конференции Советов рабочих и солдатских депутатов Северо-Западного края, избрав на съезд 46 делегатов. 12 человек (5 большевиков, 5 эсеров, 1 меньшевик и 1 беспартийный) были делегированы армейским совещанием 2-й армии, избирались делегаты в соединениях 3-й армии[696].

Убедившись в провале планов сорвать созыв II съезда Советов и увидев, что выборы делегатов проводятся независимо от их желания, эсеро-меньшевистские лидеры решили срочно включиться в выборную кампанию на местах и принять участие в выборах делегатов. С целью выиграть время ВЦИК Советов решением от 17 октября перенес созыв съезда с 20 на 25 октября.

Одной из важнейших страниц в истории подготовки вооруженного восстания в Петрограде явился день 10 октября 1917 г., когда состоялось историческое заседание ЦК РСДРП(б). По докладу В. И. Ленина оно приняло резолюцию о подготовке вооруженного восстания. Для политического руководства восстанием было создано Политбюро во главе с В. И. Лениным. 16 октября состоялось расширенное заседание ЦК РСДРП(б), на котором был избран Военно-революционный центр в составе А. С. Бубнова, Ф. Э. Дзержинского, Я. М. Свердлова, И. В. Сталина, М. С. Урицкого. Принятая на заседании резолюция призывала всех рабочих и солдат к усиленной подготовке вооруженного восстания[697].

В октябрьские дни 1917 г. Северо-Западный комитет РСДРП(б) и Минский Совет рабочих и солдатских депутатов явились политическим центром подготовки социалистической революции в Беларуси и на Западном фронте.

Успех вооруженного восстания в Петрограде и Москве во многом зависел от поддержки его рабочими и беднейшими крестьянами всей страны. Поэтому В. И. Ленин, ЦК большевистской партии придавали большое значение событиям, происходившим и на территории Беларуси, учитывали их при разработке планов вооруженного восстания. И неслучайно. Здесь размещались обслуживающие фронт предприятия, на которых работало много кадровых рабочих, мобилизованных из промышленных центров – Москвы, Петрограда и других городов России. Они активно участвовали в революционном движении, способствовали его организованности.

Ближайшими союзниками рабочих в борьбе за победу революции было беднейшее крестьянство и солдаты Западного фронта. В. И. Ленин, ЦК РСДРП(б) учитывали важное стратегическое положение белорусских губерний. На заседании ЦК 10 октября Я. М. Свердлов в докладе о положении в Минске и на Северном фронте отмечал: «Из Минска сообщают, что там готовится вторая корниловщина. Минск ввиду характера гарнизона окружен казачьими частями. Идут какие-то переговоры между штабами и Ставкой подозрительного характера. Ведется агитация среди осетин и отдельных частей войск против большевиков. На фронте же настроение за большевиков, пойдут за ними против Керенского… при этом местный гарнизон может разоружить все кольцо войск… Могут из Минска послать корпус в Петроград»[698].

На заседании ЦК РСДРП(б) В. И. Ленин указывал на необходимость начала решительных действий и призывал воспользоваться предложением из Минска и съездом Советов Северной области. Глубоко проанализировав новую расстановку сил в стране, В. И. Ленин, большевики пришли к выводу, что в октябре борьба за власть вступила в новую фазу, и усилили работу по подготовке вооруженного восстания: разрабатывали план выступления, создавали вооруженные отряды, изыскивали оружие для них.

В целях усиления руководства подготовкой к вооруженному восстанию Северо-Западный областной комитет РСДРП(б) и Минский Совет послали своих представителей в наиболее крупные фабрично-заводские и армейские партийные организации. С их участием во 2-й армии состоялось армейское совещание большевиков, на котором обсуждались вопросы непосредственного участия в революции. Такая же работа проводилась в Минске, Витебске, Гомеле, в 3-й и 10-й армиях. Создавались отряды Красной гвардии: на железнодорожном узле в Минске (отряд из рабочих депо численностью 50 человек под руководством И. Ф. Скуратовича), а также в Гомеле, Бобруйске, других городах. Накануне Октябрьской революции отряды Красной гвардии на территории Беларуси насчитывали более 3 тыс. человек. Наряду с Красной гвардией вооруженной силой являлись революционные части солдат, в том числе 37-й и 289-й запасные пехотные полки[699].

Тем временем в Петрограде завершилась подготовка к взятию власти. В ночь на 21 октября ВРК направил во все революционные части, стратегически важные пункты столицы и ее окрестности своих комиссаров. 21 октября состоялось собрание полковых комитетов частей Петроградского гарнизона, которое заявило о готовности к восстанию. 22 октября в ряде районов столицы состоялись митинги, на которых были приняты резолюции о переходе власти к Советам.

К утру 24 октября 1917 г. в Петрограде вышли большевистские газеты с лозунгом «Вся власть Советам!». Это означало открытый призыв к началу восстания. Были приведены в боевую готовность отряды Красной гвардии и революционные части, взяты под контроль стратегически важные пункты города. К вечеру 24 октября начались столкновения вооруженных отрядов рабочих с правительственными войсками. Отряды Красной гвардии, революционные солдаты и матросы заняли наиболее важные объекты: почту, телеграф и др.

Вечером 24 октября В. И. Ленин прибыл в Смольный, чтобы непосредственно взять в свои руки руководство восстанием, центром которого стал Петроград. Успех борьбы в Петрограде в значительной мере предопределил победу восстания по всей стране. К утру 25 октября 1917 г. почти вся столица уже была в руках восставших, кроме Зимнего дворца, подступы к которому были заняты красногвардейцами, солдатами и матросами. Временное правительство было изолировано. Власть взял в свои руки ВРК при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов.

В октябрьских событиях в Петрограде активно участвовали многие белорусы. В их числе – уроженцы Витебской губернии Ф. А. Быков, А. А. Данилевич, Д. Н. Панов; могилевчане Н. П. Вишневский, В. М. Пригоровский; минчанка В. К. Слуцкая. 77 уроженцев Беларуси были в составе команды крейсера «Аврора». Среди них – Ф. А. Денисов, Я. Г. Мартынюк, И. Ф. Петруша, Д. М. Соколов. На эсминце «Самсон» – командор В. Ф. Купревич (крестьянин Минской губернии). Уроженцы Беларуси – рабочие Путиловского завода В. Е. Спиридонов и М. П. Заяц, слесарь завода «Айваз» Я. И. Весник, машинист крейсера «Андрей Первозванный» B. С. Борейко, рядовые запасной артиллерийской бригады C. Василенко, А. Астапенко и П. В. Думченко и многие другие[700].

Днем 25 октября в Смольном открылось экстренное заседание Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, на котором В. И. Ленин объявил: «Товарищи! Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась. Какое значение имеет эта рабочая и крестьянская революция? Прежде всего в том, что у нас будет Советское правительство, наш собственный орган власти, без какого бы то ни было участия буржуазии. Угнетенные массы сами создадут власть»[701]. Во втором часу ночи 26 октября восставшие штурмом взяли Зимний дворец. Министры Временного правительства были арестованы и отправлены в Петропавловскую крепость. В штурме принимала участие посланная большевиками из Минска красногвардейская дружина под командованием П. Ф. Голуба[702].

В 22 часа 40 минут 25 октября в Смольном открылся II Всероссийский съезд Советов, которому ВРК передал всю власть в стране. На съезде присутствовали 649 делегатов, в том числе 390 большевиков. От трудящихся Беларуси и солдат Западного фронта на съезд прибыл 51 делегат, в том числе 24 большевика. Съезд принял Декрет о мире и Декрет о земле и создал рабоче-крестьянское правительство – Совет Народных Комиссаров (Совнарком, СНК) Российской республики во главе с В. И. Лениным.

Однако лидеры свергнутой власти не оставили надежд на восстановление положения. Бежавший из Петрограда А. Ф. Керенский, члены меньшевистско-эсеровского ВЦИК Советов, создавшие Всероссийский комитет спасения революции, двинули на Петроград возглавляемый генералом П. Н. Красновым 3-й конный корпус. Начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу Н. Н. Духонину было приказано срочно направить на Петроград преданные Временному правительству войска. На фронт они возлагали свои последние надежды. Комиссар Ставки, находившийся в Петрограде, телеграфировал Н. Н. Духонину: «Здесь создалось крайне сложное положение, из которого нет выхода без поддержки и решительного слова со стороны фронта. Так, как фронт решит и как будет действовать, так сложится и судьба власти в России».

Свои телеграммы и воззвания направляли в войска и большевики. Уже 25 октября II Всероссийский съезд Советов обратился с воззванием «К рабочим, солдатам и крестьянам!», в котором призвал солдат к бдительности и стойкости, выразил уверенность, что «революционная армия сумеет защитить революцию от всяких посягательств империализма». В этот же день послал телеграмму всем армейским комитетам и Советам солдатских депутатов Петроградский ВРК с призывом к солдатам «бдительно следить за поведением командного состава», офицеров, которые прямо и открыто не присоединились к свершившейся революции», немедленно арестовывать как врагов и «не допускать отправки с фронта ненадежных войсковых частей на Петроград», действуя «словом и убеждением, а где не помогает – препятствовать отправке беспощадным применением силы»[703].

На Западном фронте и в Беларуси о событиях в Петрограде стало известно уже 25 октября. Отношение к революции тут не было однозначным. Революцию приветствовали большевики и их сторонники. Большевики Минского Совета в первый же день, 25 октября, в своем обращении к населению Минска и его окрестностей объявили о переходе власти в руки Совета, предложили «всем революционным организациям и политическим партиям… немедленно приступить к организации временной революционной власти на местах». Затем с 27 октября по 2 ноября создали орган такой власти – ВРК.

Сторонники Временного правительства – штаб фронта, фронтовой комитет – по примеру Всероссийского в Петрограде создали Комитет спасения революции в Минске и вступили в борьбу за власть. Действуя в тесном контакте со Ставкой в Могилеве, они подтянули к Минску части Кавказской кавалерийской дивизии и польского корпуса И. Р. Довбор-Мусницкого и, опираясь на них, выступили против большевиков, предъявив Минскому Совету ультиматум с требованием передачи ему власти в городе и на Западном фронте. Благодаря тактическому маневру большевики Минска избежали разгрома. Не располагая достаточными силами, они, выигрывая время, вошли в соглашение с Комитетом спасения революции, одновременно тайно послав своих представителей на Западный фронт за подкреплением.

Заключив соглашение, обе стороны не собирались выполнять принятые обязательства. Комитет спасения делал попытки снять с фронта и отправить на Петроград и Москву верные Временному правительству войска, пропускал эшелоны, направляемые с Юго-Западного и Румынского фронтов, вел агитацию против Петроградского ВРК, Совнаркома, большевиков и их сторонников. Большевики за спиной у Комитета спасения вызвали с фронта войска в свою поддержку, усиленно агитировали за революцию и власть Советов, против А. Ф. Керенского и его сторонников, задерживали эшелоны, направляемые Ставкой на Петроград.

В ночь на 2 ноября в Минск прибыли блиндированный поезд под командованием большевика В. И. Пролыгина и революционные части, посланные 2-й армией. Минский Совет и город были взяты под охрану. Прибытие этих войск, а также вести об успехах революционных войск под Петроградом предопределили судьбу контрреволюции в Минске. Комитет спасения революции распался, и в Минске была восстановлена советская власть.

Уставшие от трехлетней войны, полуголодные и полураздетые, распропагандированные большевиками, подкупленные их программой решения важнейших социальных вопросов, требованием немедленного прекращения войны, солдаты Западного фронта встретили весть о свержении Временного правительства с большой радостью. С гневом и возмущением осуждали они попытки командования скрыть от них или представить в искаженном виде сведения о революции. В войсках повсюду прошли митинги и собрания, на которых солдаты приветствовали победу вооруженного восстания, выбирали делегатов для поездки в Петроград, чтобы выяснить истинное положение, информировать Петроградский ВРК об отношении к революции на фронте, получить инструкции для деятельности на местах.

Солдаты связывали с революцией надежды на скорое заключение мира, получение земли, социального равноправия и политических свобод. В принятых на собраниях, заседаниях и съездах войсковых комитетов резолюциях они выражали солидарность с революционным пролетариатом и готовность выступить с оружием в руках на защиту советской власти.

Приветствия и заверения солдат Западного фронта о готовности выступить на защиту революции свидетельствовали об их морально-политическом настроении в пользу большевиков. Оно проявилось не только на словах, но и в конкретных действиях – массовом создании оперативных органов – ВРК, передаче всей власти в армии в их руки, в борьбе против отправки командованием фронта частей для подавления революции в Петрограде и Москве.

Таким образом, все попытки контрреволюции собрать сколько-нибудь значительные силы и направить их против революционных центров потерпели провал. Войска Керенского – Краснова, не дождавшись подкреплений с фронта, были разбиты революционными войсками на Пулковских высотах.

Большой вклад в разгром контрреволюции под Петроградом внесли солдаты Западного фронта, среди которых победа пролетарской революции нашла самое горячее сочувствие и поддержку. Выступив в поддержку вооруженного восстания в Петрограде, солдаты Западного фронта под руководством большевиков создали для борьбы с контрреволюцией свои оперативные органы – ВРК, опираясь на которые смогли парализовать действия местной контрреволюции и предотвратить все попытки ввести в заблуждение отдельные части войск и двинуть их на подавление революции. Более того, революционные силы Беларуси и Западного фронта, выступив в поддержку вооруженного восстания в Петрограде, смогли не только воспрепятствовать отправке войск для подкрепления контрреволюции со своего фронта, но и, заняв железнодорожные узлы и установив на них контроль за передвижением воинских эшелонов, отрезали путь обманутым контрреволюцией и двинутым на Петроград войскам менее революционных Юго-Западного и Румынского фронтов.

Великая Октябрьская социалистическая революция была подготовлена всем ходом общественного развития. Она свершилась в ходе Первой мировой войны, развязанной империалистами крупнейших мировых держав за раздел уже поделенного колониального мира, за захват новых колоний. Первая мировая война наиболее полно и остро обнажила существовавшие в Российской империи политические, социально-экономические и национальные противоречия и явилась ускорителем назревания революции. Военно-техническая отсталость России, зависимость от союзников по Антанте в планировании и проведении военных операций, заканчивавшихся поражением, потерей территории с многочисленными человеческими жертвами, чуждые интересам широких народных масс, в том числе солдат на фронте, захватнические цели войны создали условия, в которых российская армия из оплота самодержавной власти превратилась в могильщика самодержавия, а затем – и Временного правительства, проводившего, по сути, ту же внутреннюю и внешнюю политику, что и самодержавие.