Лука снова уехал в ночь, и Саша снова стояла у ворот замка и смотрела вслед огням его машины.

– Когда свадьба? – Спросила она, провожая комиссара.

– Никогда.

– Ты с ума сошел? В смысле – никогда? Как это? А Франческа? Лука, ты что?

– Только не принимай на свой счет. Знаешь, я просто понял, что так нельзя. Все не то. Но я… Сань, ты не обидишься, надеюсь? Я тебя не люблю. Тьфу… опять получается какая-то ерунда… В смысле я тебя очень люблю, ты всегда будешь близким и дорогим мне человеком. Без тебя в моей жизни будет чего-то не хватать, даже если порой придется вытаскивать тебя из опасных ситуаций и… ставить треккер на твой телефон.

– Лука!!!

– Так вот. Я очень тебя люблю, но это не любовь к женщине. Той любви нет уже давно. Я просто понял, что вариант Массимо – раствориться в семейной жизни растолстеть и обзавестись хозяйством – это не мой путь. Вернее, может, и мой – но не сейчас. Я так и не встретил ту женщину, с которой не будет сомнений. Но однажды это случится.

– А Франческа? Как же… Когда ты скажешь?

– Плохо. И ужасно с моей стороны. Но я уже сказал. Она хорошая девушка и непременно встретит человека, с которым у них будут общие взгляды на свадьбу и совместную жизнь. По крайней мере я не прятался и не убегал, как одна моя знакомая, которая никак не могла решиться на серьезный разговор.

– Я действительно никак не могла решиться… очень трудно сказать человеку, который тебя любит, что у вас ничего не получится. Почти невозможно…Особенно если он самый лучший на свете человек, которого не в чем упрекнуть.

– Погоди-ка… теперь ты меня пугаешь. Надеюсь, ты сейчас обо мне?

– О тебе, о тебе, не пугайся. Завтра я возвращаюсь домой. Но знаешь, чего я хочу больше всего на свете прямо сейчас? Оказаться в замке Кастельмонте. Пить вино с тобой и графом Роберто. А потом уйти в свою комнату с мадонной в изголовье и спать до утра так крепко, как спится только там.

– Ты не заболела? Не помню ни одного случая, чтобы мы с графом поднимали бокалы вместе.

– Вот поэтому это лишь мечты.

Огни машины скрылись среди деревьев, а Саша еще долго стояла у подъемного моста.

Вот уже совсем скрылось солнце, смолкли птицы и серые сумерки стали синими, сменяясь ночью. Пора было идти в замок, ведь вот-вот запрут ворота.

Девушка ступила на подвесной мост, соединяющий два мира- ночной лес за спиной и покой маленького уютного замка. Казалось, что этот мост олицетворяет и переход в ее собственной жизни и только от нее зависит, куда он приведет.

Стояла абсолютная тишина. И темнота. Только фонарь у ворот ещё горел, а каменный рыцарь еще сильнее оперся на свой щит. Даже стражам свойственно уставать, когда они бессменно стоят на посту последние семьсот лет.

Она в последний раз обернулась в темноту, которая больше не пугала.

И замерла.

Ночь вспыхнула.

Не молниями, не пожаром, не светом фар, а сотнями, тысячами крошечных серебряных огоньков, включившимися одновременно в лесу, в парке.

Luccioli – светлячки. Они загорелись на земле и среди травы, засияли в воздухе яркими фонариками. Как будто звезды упали с неба и стали совсем крохотными, чтобы горстями собирать их в ладони. Ладони, полные серебряных звезд…

Они кружились в ночи, сияли в темной траве, танцуя под неведомую музыку.

Саша никогда не видела их в таком количестве. Это были не насекомые, а тихий, мерцающий, очень древний свет.

Она стояла, не дыша. Ветер тронул волосы, но не посмел коснуться травы, спугнуть крошечных звезд.

Розания стала частью этого света, вечного, не нуждающегося в словах, как однажды его частью станем и мы.

На глаза навернулись слезы, но не грусти, а радости от редкого прикосновения к чистому волшебству.

Саша улыбнулась и вошла в ворота замка, утром ее ждала долгая дорога домой.

А за спиной в ночи светлячки медленно гасли один за другим и лес погружался в безмятежный сон.