Вера, живя на шестом этаже, редко поднималась к себе пешком. Понимала, конечно, что физические упражнения полезны, особенно в ее возрасте, но нет, к своему стыду, она предпочитала ездить на лифте. В их доме был отличный лифт, прекрасно справляющийся со своей нагрузкой, чистый и вполне себе быстро и бесшумно поднимающийся.

– Да, справляющийся, но не сегодня, – усмехнулась, услышав, как тот, едва Дарья из него вышла на первом этаже, тут же уехал куда-то на верхний.

Вера, сама того не замечая, поднималась по лестнице в одном темпе, до ее этажа оставалось еще два лестничных пролета и одна площадка. И вдруг на этой самой площадке, между пятым и своим шестым этажом, она обнаружила коробку со старым полотенцем внутри. Рядом стояло блюдце с остатками молока.

– Очень интересно, – Вера остановилась на площадке, разглядывая все это. – Даже странно, честное слово! Это как же такое безобразие могла пропустить и допустить в нашем подъезде всем интересующаяся и всё про всех знающая “Радиоточка”, а? Ай-ай-ай, уважаемые Клавдия Митрофановна и Зинаида Галактионовна, как же это вы пропустили сие событие?

В полотенце кто-то завозился, и спустя секунду из него показалась серая кошачья мордашка.

– Та-а-а-ак, – Вера присела на корточки перед коробкой, – малыш, ты откуда здесь?

Котенок, между тем, окончательно вылез из своего полотенца и жалобно мяукнул. К своему немалому удивлению Вера узнала того самого котенка, которого держал, любовно укутывая в свою куртку, и даже нежно ворковал с ним тот хам, что принес ей вчера пригласительный на элитный вечер знакомств.

– Ну, и что мне с тобой делать? – обратилась она к котенку.

Котенок же тем временем потоптался по полотенцу, принюхался и, неловко переваливаясь на тонких коротких лапках, шагнул к бортику невысокой коробки, в которой только что спал. Перелез через ее край, шагнул пару раз в сторону и присев, сделал лужу на лестничной площадке.

– А ты, однако, у нас умница!

Вера улыбнулась и, протянув к котенку руку, погладила его указательным пальцем по совсем еще маленькой головке. Тот в ответ неожиданно громко заурчал. Вера, подхватив котенка под теплое пузо, прижала его к своей груди.

– Не гадишь там, где спишь, да, малыш? Кажется, тот злой мужик не ожидал, что такие прелести не только спят, но еще и писают, да? – котенок потерся мордочкой о ладонь Веры.

– Знаешь, дружок, а пойдем ко мне жить? Обещаю, что у меня тебе будет лучше, чем у него, и уж точно лучше, чем на лестничной площадке.

– Вижу, что хочешь. Только давай-ка мы тут приберем все это твое богатство и вернем ему. Пусть сам живет в коробке, верно? Нет, ну это ж надо, а? Совсем сердца нет у мужика!

Вера, держа одной рукой малыша, подхватила из коробки полотенце, что лежало там, изображая подстилку, и вытерла лужу, оставленную котенком на лестничной площадке.

– Будем приучать тебя к туалету, малыш. Ты не поверишь, но у меня ведь даже есть кошачий лоток. Купила, собираясь завести породистого, но его продали другой хозяйке. Надеюсь, что он там счастлив.

Вера сложила в коробку полотенце, туда же поставила блюдце с остатками молока и, подхватив второй рукой коробку со всем этим, легко встала.

– Злой дядя, да? Гнездо он тут тебе, понимаешь ли, устроил, да? Коробку он тут тебе, понимаешь ли, поставил. Глядите-ка, полотенца даже не пожалел, молока налил!

И тут Вера поняла, что не знает, в какой квартире живет тот самый мужик со шрамом. Он что-то там говорил о том, что, мол, курьер одного этажа не дошел до ее квартиры, но в их доме на этаже четыре квартиры! Не звонить же ей, в самом деле, в каждую квартиру на этаже, чтобы с гордым видом вернуть коробку с грязным блюдцем и описанным полотенцем.

– Значит, пойдем методом исключения, – Вера замерла на площадке пятого этажа. – Так, тут у нас живет Лиза, и у нее уже есть котенок. В двадцать первой живет Фира, сомневаюсь, что у девушки поднимется рука выкинуть котенка на улицу. В двадцать второй у нас Клавдия Митрофановна, эта тоже вряд ли бы выкинула и уж точно не стала бы его в подъезде оставлять. А вот в двадцатой у нас живет господин врач. Мужик, конечно, красивый и ухоженный, но внешность еще не показатель добросердечности, верно, малыш? – Вера, поняв, что знает всех жильцов на пятом этаже, озадачилась:

– Так и что же у нас с тобой, малыш, получается, а? К кому из них может приехать этот злой мужик, что выкинул такого милого кроху на лестницу?

Пока Вера пыталась определить, в какую из квартир ей позвонить в первую очередь, открылась дверь в квартиру Фиры.

– Вер Пална, здрасьте! С Новым годом Вас! С новым счастьем! – девушка вышла на лестничную площадку.

– С Новым годом, Фира! – Вера улыбнулась девушке. – И тебя с Новым годом.

– О! А Вы, я смотрю, уже нашли себе счастье? – Фира кивнула на котенка в руках Веры.

– Да вот какая-то сволочь выкинула, а я подобрала. Ой, прости, Фира! – Вера смутилась.

– Ой, да бросьте, Вер Пална, я уже выросла из того возраста, когда на вечеринку в Ваш колледж через окно туалета просачивалась! – рассмеялась Фира.

– Ах, всё-таки, через туалет, значит, да? – Вера укоризненно качнула головой.

– Он самый, Вер Пална. Причем, мужской! – Фира рассмеялась, довольная эффектом от своих слов, и, шагнув к лифту, нажала на кнопку вызова. Тот неожиданно сразу открыл двери. Фира, уже шагнув лифт, повторила:

– Еще раз с Новым годом Вас! И Вас, и Вашего кроху.

Вера, поблагодарив девушку в уже закрывшиеся двери лифта, повернулась к дверям, ведущим в квартиры.

– Ну, что, малыш, пошли тогда за информацией к тому, кто все и про всех знает! – и она шагнула к квартире Клавдии Митрофановны, рассудив, что уж она – то точно знает все сплетни и новости, и получше их придомового чата.

Митрофановна открыла дверь быстро, словно стояла за ней и подслушивала их разговор с Фирой. Увидев Веру с котенком и коробкой в руках, не дала ей сказать ни слова:

– Верочка! С праздником тебя, дорогая! С Новым годом, с новым счастьем! Желаю тебе в этом году забыть, наконец, твоего непутевого муженька и найти уже настоящего мужчину. Ой, так это твой котенок, да? А я-то увидела его на лестнице и гадала – чей же это? Пристроила вот, как могла. К себе-то я не могу его взять. У меня ж Барсик. А он у меня жутко ревнивый. Жутко! Галактионовне нашей ногу два раза так расцарапал, учуяв ее Пушуню, просто ужас! Отелло, а не кот, веришь?

Митрофановна выпалила все это на одном дыхании, не делая остановок на смену темы в своем монологе, приторно радостно улыбаясь, говоря пожелания Вере и гордясь своим толстым Барсиком, что уже показался около ног своей хозяйки. Остановилась Клавдия лишь за тем, чтобы набрать воздуха в легкие и продолжить говорить, но была остановлена Верой:

– Клавдия Митрофановна, так это Вы его в коробку, выходит, определили?

– Я. А то кто ж? Я ж не знала, что он твой. Решила котика завести? Ну и правильно, Верочка! Ну и правильно. А то что ж ты всё одна да одна? И не ходишь никуда, и к тебе только подруги приходят. Опять же, нормальных-то мужиков и не осталось нынче. Вон Кирилл, уж на что приличным казался, а глядите-ка, тоже кобелем оказался! Да и у Ванессы с Георгием тоже не все гладко. Видела я, как он на улице, при всех соседях, с другой целовался! Не дом, а вертеп какой-то, честное слово! То красавицы в окна залезают, то машины пилой распиливают.

– Клавдия Митрофановна! – Вере пришлось повысить голос, чтобы остановить поток ненужной ей информации о соседях. – Спасибо, но мне не интересно! С Новым годом и Вас, и Барсика!

Вера сунула коробку с полотенцем и блюдцем в руки соседке и шагнула к лестнице, ведущей на ее этаж. Да, получилось зло и невежливо, но она разозлилась на пожилую женщину за то, что та, по сути, обрекла на смерть, выкинула беззащитное существо. Пусть не на улицу, не на мороз, но сколько бы этот серый комочек здесь прожил один, маленький и беззащитный, на холодной лестничной площадке?