Вера в первой же больнице получила подтверждение того, что у них проходит лечение пациентка по имени Кузнецова Елизавета. И поступила она к ним еще тридцатого декабря.

– Причина госпитализации?

– А Вы ей, простите, кто? – этот вопрос Вера ожидала, а потому уверенно ответила:

– Мать.

– Какие у нас, однако, матери пошли. Дочь вторые сутки в больнице, а она только сегодня звонит! – Вера услышала неожиданный укор от незнакомой ей медсестры.

Нет, медсестра, безусловно, была права. Вера и сама не понимала мать Лизы, ведь если медсестра поверила ей, то выходит, что настоящая мать Лизы за эти двое суток не искала дочь и в больницу не звонила. Да, Вера была полностью согласна с медсестрой, но надо играть свою роль до конца. Назвался груздем – полезай в кузовок. В данном случае, назвалась непутевой мамашей – будь добра, выслушивай.

– Бедная девочка сутки была без сознания! А Вы только сегодня вспомнили, что у Вас есть дочь? Да что ж Вы за мать такая? – медсестра разошлась не на шутку.

– Я была в отъезде. За границей. Очень далеко. Вы пробовали хоть раз купить билеты на праздничные дни? Нет? А с курорта? Вот и не смейте меня сейчас отчитывать! – Вера и сама от себя не ожидала, что сможет ТАК ответить той, с кем сама же, настоящая она, была согласна полностью. – К ней пускают?

– Да, но не сегодня! – отрезала медсестра. – Сегодня ж первое января, праздник, вот и празднуйте!

– Да что Вы себе позволяете? – Вера мысленно поаплодировала незнакомой женщине, ратующей за семейные ценности, но продолжила говорить совсем другое. – Немедленно позовите мне лечащего врача моей дочери!

– Да без проблем! Я Вам сейчас целого завотделением позову. Хотите? – удивила Веру медсестра.

– Хочу! Может, хоть он сообщит мне информацию о моей дочери, – Вера порадовалась, решив, что какая разница, от кого получать информацию о состоянии здоровья Лизы.

– Андрей Яковлевич, здесь звонит мать Елизаветы Кузнецовой! Очнулась мамаша спустя двое суток! – услышала Вера в трубке приглушенный голос медсестры. Но даже в приглушенном формате он звучал недовольно.

И тут Вера спохватилась – она же не знает имени той, в роли которой выступает. Как говорилось в старых анекдотах, Штирлиц, как никогда раньше, был очень близок к провалу.

– Нина? Марья Степановна, Вы сейчас сказали, что это звонит мать Лизы?

Вера услышала мужской голос, видимо, это и был тот самый завотделением, которым ее припугнула медсестра. В голосе врача звучало удивление, из чего Вера сделала вывод, что мужчина в курсе того, что мать девушки улетела в отпуск. Но зато она услышала и имя матери. Оказывается, мать Лизы зовут Нина.

Дальше случилось совсем уж невозможное: Вера услышала, пусть и приглушенно, голоса двух мужчин. Один принадлежал врачу, а второй, судя по всему, был отцом Лизы. И что странно, второй голос как будто бы был знаком Вере. Впрочем, голоса звучали приглушенно, так что она вполне могла ошибиться.

– Док, дай мне трубку, я сам с ней поговорю.

– Потап, успокойся! Нина имеет право знать о том, что случилось с ее дочерью.

– Док, просто дай мне эту чертову трубку!

– Майор, ты забыл, где находишься! – доктор неожиданно рыкнул на отца девочки. – У себя в лесу будешь командовать! Здесь я главный! А тебя, если жалуешься на память и неконтролируемую агрессию, я прям сейчас могу в стационар определить. Тем более, что пора бы уже проверить твою черепушку. Пять лет прошло с того дня, как я видел твои мозги. Даже соскучился, знаешь ли!

В голосе врача явно звучал смех.

– Этот ваш профессиональный юморок, – хмыкнул тот, кто являлся отцом Лизы. – Нет, сегодня не лягу. Не могу. У меня там еще дела имеются.

– Ну, раз дела, тогда ладно. Тогда прощаю, – протянул врач и уже в открытую рассмеялся, – иди лучше с дочерью поздоровайся, она уже проснулась. Нина, здравствуй, это Андрей.

Последняя фраза предназначалась уже Вере. Это она поняла. Как поняла Вера и то, что завотделением знаком не только с отцом Лизы, но и с ее матерью. И знаком, похоже, близко. Эх, была ни была! Может, сработает ее обман, если она будет говорить кратко?

– Здравствуйте, Андрей. Что с Лизой?

– На нее напали, избили и ограбили, украли телефон и сумочку. Случайный прохожий, увидев Лизу, лежащую на скамейке, вызвал скорую помощь. Надо сказать, вовремя вызвал. Зима все-таки тут у нас. Мороз, да еще и ветер, – неизвестный Вере доктор не позволил себе упоминания о Таиланде, где сейчас должна находиться мать девочки.

– Только избили и ограбили? – Вера, надеясь на то, что ее манера говорить похожа на манеру Нины, продолжила задавать вопросы.

– Если ты пытаешься спросить меня о том, был ли у Лизы половой контакт, то нет, не было.

Вера облегченно выдохнула. Видимо, это услышал и врач, потому что продолжил:

– Если ты не вернулась еще из Таиланда, то и не возвращайся раньше времени. Из серьезных травм только трещина в ребре. Гематомы, правда, по всему телу, и в том числе на лице, но к тому времени, когда ты вернешься, и их уже не будет. К тому же здесь сейчас Потап.

– Что? Кто? – Вера попыталась изобразить крайнее удивление. То, что родители Лизы в разводе и не общаются – это Вера знала со слов самой девушки.

– Вот и я об этом же, – усмехнулся врач в трубку. – Нина, не прилетай, я тебя сейчас и как его друг, и как оперировавший его хирург прошу – не прилетай. Я его пять лет не могу на обследование затащить, а раз уж он все равно тут у Лизы будет целыми днями сидеть, то я надеюсь, что смогу проверить, что там да как у него в черепушке.

Вера молчала, обдумывая, как бы мать Лизы поступила в данной ситуации. То, что она сама, не дай Бог такому случиться с ее сыном, все равно прилетела бы, это было вне сомнения. Какое ей дело должно быть до бывшего мужа и разногласий с ним, когда ее ребенок попал в беду? А как поступила бы Нина?

Врач, услышав, что Вера, она же Нина, молчит, продолжил убеждать:

– Мы ее стабилизировали, прокапываем витаминки и успокоительное. Нина, я тебе своей репутацией клянусь, что с Лизой все хорошо. Относительно, понятное дело. Но могло быть и хуже, согласись. Синяки пройдут, трещина в ребре заживет, кошмар этот постепенно забудется.

– Как Лиза? Я хочу спросить, как она вообще? Сильно напугана? Полиция с ней уже говорила? Она знает тех, кто ее избил?

– Сейчас, когда Потап приехал, уже лучше. Ты же понимаешь, о чем я?

– Да, она близка с отцом, – проговорила задумчиво, забывшись и не подумав о том, что Нина вряд ли бы сказала это так спокойно.

– Рад, что ты это, наконец, признала! – услышала Вера в трубке голос врача и поняла, что выдала себя – видимо, настоящая Нина категорически этого не признавала и ревновала свою умницу-дочь к бывшему мужу. Надо было срочно исправлять ситуацию:

– А презентация? Или как там ее? Ну этот ее поварской экзамен? – Вера добавила пренебрежения в голос. – Тот, из-за которого она не полетела с нами. Ты ведь уже в курсе причины ее отказа полететь к теплому морю?

– Ну, в теории, она может в нем участвовать. Пальцы целы, синяк, правда, на лице, но отек скоро спадет, глаз не пострадал – это мы проверили, и да, из-за трещины в ребре Лизе какое-то время будет тяжело двигаться. Но зная вашу с Потапом целеустремленную дочь, – доктор почему-то определенно веселился, – я не удивлюсь, что Лиза пойдет на этот экзамен. И с синяком на лице, и с трещиной в ребре. Она у вас боец. Вся в Потапа.

– Да уж.

Вера постаралась проговорить это с пренебрежением, решив, что она непременно должна увидеть девушку. И увидеть, и даже, если состояние здоровья Лизы не понравится ей, то и отговорить ту от участия. Как там подруга Лизы сказала? Конкурсы еще будут. Кстати…

– А кто, говоришь, вызвал скорую для Лизы? Имя сердобольной самаритянки известно?

– Ну, имени я тебе и не говорил, – доктор уже откровенно хохотнул, подтвердив догадку Веры о том, что врач отчего-то веселится. – Мне-то оно, предположим, известно, а тебе оно зачем?

– Хочу кое-что для себя проверить, – Вере было уже все равно, что врач, кажется, догадался о том, что говорит не с матерью Лизы. Где-то она себя выдала, впрочем, это уже было не важно. – Девушку, ту, что вызвала карету скорой помощи, случайно, не Анна зовут?

– Я отвечу на Ваш вопрос, но только после того, как Вы назовете свое настоящее имя! – прозвучало неожиданно в трубке. Сейчас голос звучал без намека на хорошее настроение.

– М-да, Мата Хари из меня никакая, – вздохнула Вера в трубку, – прокололась, да?

– Да, – подтвердил врач, – и практически сразу. Так с кем я говорю?

– Даже интересно, где. Впрочем, какая уж теперь-то разница, – Вера выдохнула и представилась:

– Меня зовут Вера Павловна. Я классный руководитель Лизы. И я та, кто готовит Лизу к этой самой презентации, от которой зависит ее дальнейшая карьера.

– Что ж, честность за честность. Меня зовут Васильев Андрей Яковлевич. Ту девушку зовут Омеличева Анна. Вера Павловна, это имя Вам знакомо?

– К сожалению, да, – Вера вздохнула. – Анна и Лиза подруги. Вместе учатся, вместе претендуют на место в хорошем ресторане нашего города.

– Ах, вот даже как? – протянул удивленно доктор.

– Андрей Яковлевич, я могу навестить Лизу в больнице?

– Можете, но не сегодня. Сегодня она еще слаба, и сегодня у нее уже есть посетитель. Впрочем, Вы ведь сами слышали, – врач наконец легко рассмеялся. – Давайте не будем лишать их общества друг друга. По правилам, я должен бы выгнать Потапа через десять минут, но не могу. Как его друг не могу. Они с Лизой действительно близки и скучают друг по другу. Почему-то мне кажется, что Вы тоже это знаете, верно?

– Да, знаю, – подтвердила Вера слова врача, – Лиза рассказывала мне о своем отце и всегда говорила о нем с любовью.

– Значит, Вы меня понимаете! – обрадовался врач. – Вера Павловна, приходите завтра, после одиннадцати. Я предупрежу на посту в регистратуре. Они мне позвонят, и я сам Вас проведу к Лизе.

– Андрей Яковлевич, еще только один вопрос! – Вера остановила врача, явно решившего закончить разговор. – Можно, я принесу Лизе домашнюю еду?

– Неужели настоящий куриный суп с домашней лапшой будете варить? – ахнул недоверчиво доктор.

– Его, – Вера рассмеялась, – обещаю рассчитать порцию и на Вас.

– Тогда точно разрешаю принести Лизе домашнюю еду! – врач рассмеялся приятным смехом. – Я запомнил Ваше обещание сварить и на меня! До завтра, Вера Павловна. Приятно было познакомиться!

– До завтра Андрей Яковлевич.