Лиза, услышав слова отца, сжалась, но не проронила ни слова.

– Лизок, я не верю, что ты просто шла по улице, и тебя среди бела дня, на глазах у всех, начали избивать. Те, кто хочет у тебя просто отобрать твою сумочку, не будет тебя долго бить. Обычно, рассчитывая на эффект неожиданности, воры вырывают сумку и сбегают. Могут, конечно, ударить, чтоб дезориентировать жертву, но обычно достаточно одного удара.

Лиза упорно молчала, сжав губы, она даже закрыла глаза, не желая встречаться взглядом с отцом.

– Дочь, я примерно догадываюсь, кто мог, говоря языком сериалов, “заказать” твое избиение, но хочется понимать, зачем ЕЙ это надо было? Неужели все дело в этом вашем конкурсе? Серьезно?

Лиза распахнула свой незаплывший глаз и заговорила горячо и торопливо:

– Да поймите же вы все: это шанс попасть на практику к самому Козловскому! Пап – это как выиграть в лотерею миллион, понимаешь? И не важно, что берет он к себе на самую низкую ступень, главное, что работа будет в ЕГО ресторане. Понимаешь?

– Понимаю, – Потап, не желая того, чтобы дочь сейчас закрылась, поддакнул.

– Он мужик суровый, но тем, кто проходил практику у самого Артемия Козловского, потом можно смело идти в ЛЮБОЙ ресторан города. Пап, в любой! И уже рассчитывать на то, что тебя поставят не на чистку овощей, а, скажем, на холодные закуски. Это уж дальше кто и как устроится, но главное – это то, что у тебя будет запись в твоем резюме: “Проходила практику под кураторством Артемия Козловского”.

– Ясно, – Потап скрипнул зубами. – Выходит, прав я в своих догадках. Выходит, что могла эта Омеличева Анна Владиславовна подговорить своих дружков избить тебя.

Лиза глубоко и максимально аккуратно и медленно выдохнула, потом так же вдохнула и начала говорить:

– Я не верила, что Аня мне завидует. Мы с ней с первого курса сдружились. Да, она совсем не такая, как я. Она не стесняется сама подойти к парню и пригласить его сходить в кафе или позвать в кино. Аня – она из деревни приехала. Она живет в общежитии и только на те деньги, что сама зарабатывает. Она мне сразу сказала, что в деревню, к своим родителям-алкашам, она ни за что не вернется. И мне нравилось в ней это, пап. Понимаешь? Нравилось, что она такая смелая и целеустремленная. Она не скрывала того, что попасть на практику к Козловскому – это ее мечта. Он суровый мужик, но за своих работников стоит горой. Не вешает он на них недостачи и не штрафует за выдуманные ошибки, лишь бы зарплату не платить работникам, понимаешь? Он кормит своих работников, потому что понимает, что сытый человек не будет воровать. Все знают, что он помогает даже жилье найти таким, как Аня. Он “горит” в работе сам, и того же требует от своих подчиненных, но пройти практику, а если повезет, и остаться работать у него – очень круто, пап.

– Давно ты крутишься в компании ее дружков?

– Да не кручусь я в их компании! Аня пригласила меня на День рождения, сказала, что круто посидим сначала дома у именинника, а потом в клуб мы должны были поехать. Сказала, что, мол, стремно ей там одной среди парней быть. Она уговорила пойти с ней просто за компанию.

– Как они уговорили тебя принять наркоту?

– Они не уговаривали, – Лиза опять вздохнула. – Они мне что-то в вино подмешали. Не сразу.

– Ты так думаешь?

– Да, пап. Я не хотела пить. Когда все подняли первый тост, я лишь глоток сделала и поставила. Меня начали уговаривать, ну знаешь, КАК это обычно в компаниях бывает? Берут на слабо, и все такое. Я хотела уйти, но Аня уговорила парней, сказав, что она одна среди них не останется, если они от меня не отстанут. И парни отстали.

– Спектакль, твари, разыграли, – Потап скрипнул зубами.

– Я после третьего тоста выходила в туалет, видимо, тогда-то мне что-то и подмешали. И, кажется, не только в алкоголь. Еда в моей тарелке тоже как будто вкус поменяла, – Лиза закрыла глаза и уже тише добавила:

– А потом я смутно помню: кажется, я не сразу отключилась, только после удара в лицо.

Потап в ярости сжал кулаки, а Лиза, вдруг открыв глаза, проговорила:

– Прости меня, пап. И можно я, после того, как диплом получу, к тебе приеду жить? Не нужен мне этот Козловский. Работают же люди и в обычных столовых, и в школах, и в больницах. Вер Пална рассказывала, что ее подруга, выйдя замуж и родив детей, работает в обычной школе – и ничего, не умирает от стыда, а ведь у нее тоже высшее образование, между прочим! А другая ее подруга и вовсе сменила сферу деятельности. И тоже не жалеет.

– Ну ты уж из крайности в крайность-то не кидайся. Прорвемся, зайчонок! Потап взял ладошку дочери в руку, погладил, поддерживая и успокаивая, и мысленно ругая ту, кого его дочь считала подругой. Ту, из-за которой его целеустремленная дочь готова изменить своей мечте. Последнее, кстати, совсем было не похоже на его дочь, скорей всего, Лиза сейчас просто сильно напугана. Что же она скрывает, говоря, что ничего не помнит? Хоть самому иди к этой Вер Палне и проси, чтобы она поговорила с его дочерью!

Лиза же тем временем продолжала:

– Да и саму Вер Палну этот же Артемий зовет к себе шеф-поваром, а она не идет. Хотя готовит так, что пальчики оближешь. Она меня очень многому научила, пап. Мы даже с ней несколько раз вместе готовили, но мне до нее еще учиться и учиться. Так что, – Лиза начала улыбаться, – дядя Андрей сегодня будет есть суп-лапшу от лучшего повара нашего города, я уверена в этом. Ох, глядишь, еще и влюбится твой Док в нашу классную даму.

– Чего?

– А почему ты удивляешься, пап? – Лиза улыбнулась. – Вер Пална у нас красивая женщина, а путь к сердцу мужчины, как известно, лежит через его желудок.

Потап опять почесал шрам, который чесался всё сильнее. Он твердо решил попросить у Лизы телефон этой ее Вер Палны, но никак не мог придумать благовидный предлог. И в этот момент в палату к Лизе вошел Док.

Сегодня Андрей был гладко выбрит, причесан и даже благоухал туалетной водой так, что ее запах можно было почувствовать, стоя на приличном от него расстоянии.

– Привет семейству Кузнецовых! Лизок, как себя чувствуем?

Мужчины пожали друг другу руки, и Док шагнул к постели девушки:

– Жалобы есть? Как спалось?

– Хорошо спалось, – Лиза улыбнулась врачу. – Дядя Андрей, может, Вы сегодня меня выпишите? Какая разница, где лежать?

– Нет, Лизок, еще пару деньков я хочу тебя понаблюдать. Успеешь еще дома отлежаться.

Васильев осматривал Лизу, балагурил, а у Потапа все уверенней зрела догадка: Док что-то от него скрывает. У Лизы действительно не было показаний к тому, чтобы лежать в больнице.

Тогда почему же Андрей не хочет ее выписывать?

И на этот вопрос у Потапа было два ответа. Первый: у Лизы более серьезные травмы, чем ему рассказал Андрей. Второй: Док надеется, пользуясь тем, что Потап сейчас в городе и приходит в больницу, чтобы навестить дочь, обследовать его самого.

И даже учитывая нелюбовь Потапа к докторам и их процедурам, лучше бы, чтобы это был второй вариант.

Потап дождался, пока Андрей закончит осмотр его дочери, и произнес:

– Док, пойдем, покурим! Разговор есть.

Ответить ему Док не успел – у него зазвонил телефон.

– Да, Галина, слушаю тебя! – услышал Потап неожиданно официальный тон друга. То, что услышал Потап дальше, не оставляло сомнений, что позвонившая Галина по какой-то причине решила устроить Доку сцену ревности:

– Кто спрашивает? Какая моя любовница? Что ты несешь?

– Пароль? Какой, к чертям, пароль?

Потап невольно стал прислушиваться к разговору друга.

– Это она так сказала? Хорошо, что именно она сказала?

Это уже было и Потапу интересно.

– Ах, вот оно что! – и Андрей неожиданно расплылся в улыбке. – Иду!

Док, не переставая улыбаться, повернулся к Потапу:

– Так, Кузнецовы, меня не будет минут тридцать. Я еще не закончил с вами, вернусь, тогда и продолжим! А ты, если хотел покурить, пошли, я тебе по дороге покажу, где у нас разрешено курить.

– Выдвигайся, я тебя сейчас догоню.

Едва за Васильевым закрылась дверь, Потап задал вопрос:

– Зайчонок, скажи, а какие тебе процедуры делают?

– Пап, да никаких особо! Капельницу один раз в день, да перед сном таблетку дадут.

– И всё?

– А, ну вот еще мазь дядя Андрей принес, чтобы синяк на лице мазала.

– Ладно, дочь, я тебя понял, – Потап почесал шрам, в голове уверенно засела мысль: “Темнит что-то Док!”