В школу я прихожу полная решимости поговорить с Сенсеем. Я так долго готовилась к этому разговору, что почти не спала. А поспав часа два или три, проснулась и не смогла больше уснуть, копаясь в телефоне и думая, думая, думая. Звонок будильника я встретила уже в ванной, пытаясь замазать черноту под глазами. Вроде получилось.

Консилер, тональник и пудра – единственная косметика на моём лице. Даже тушь, подумав, я откладываю в сторону. А ещё долго сражаюсь с мамой за право пойти на занятия в джинсах и плотном свитере. Я бы предпочла что-то с капюшоном, но приходится довольствоваться накинутой сверху старой ветровкой, в которой я обычно хожу в лес за грибами.

Конечно, за такой внешний вид я сразу же получаю от завуча и в класс прихожу уже после звонка. Как назло, это химия, и Елена Павловна тоже стремится выразить своё «ценное» мнение.

Хихиканье со всех сторон. Тройка за ответ у доски. Испорченное напрочь настроение. Да, не лучший комплект, чтобы вести важные разговоры на перемене. Решаю прийти в себя и подождать до конца занятий.

И вот он – момент! Сенсей как раз затягивает шнурок у рюкзака, когда я, потолкавшись со спешащими к выходу одноклассниками, оказываюсь у его парты.

– Кхе-кхе… – откашливаюсь, не зная, с чего начать. Выстроенный в моей голове диалог рушится, как башня в «Дженге». И как мне к нему обратиться? Последний раз, когда я называла его по имени, он был ниже на полметра!

Сенсей игнорирует мой приступ кашля. А может, даже не замечает, потому что внезапно поворачивается и оказывается со мной нос к носу. От неожиданности я отступаю назад и врезаюсь в парту. Блин. Тру ногу, но это, конечно, не помогает. Кажется, к вечеру на бедре «расцветёт» синяк. Но хоть внимание его привлекла. Решаю не утруждать себя лишними приветствиями и обращениями, переходя сразу к делу:

– Слушай, тут…

Да что ж он смотрит на меня так пристально! Словно впервые увидел. Естественно, я сбиваюсь и выдаю совсем не то, что хотела:

– Дай домашку переписать! Я не успела.

Вместо того чтобы броситься развязывать рюкзак и доставать дневник, Сенсей поднимает глаза к потолку и, судя по движению губ, что-то произносит про себя.

– В электронном посмотри – в чём проблема?

Наши взгляды снова встречаются. Не могу ничего с собой поделать и начинаю разглядывать синяк, сползший ниже, на скулу. Естественно, ему и в голову не пришло его замазать. За ночь он стал ещё темнее. Болит, наверно…

Так, надо собраться. Синяки Сенсея – его проблема. А мне нужно решить свои.

– Там не сразу появляется, а у меня не так много времени для выполнения. Тренировки, сам понимаешь, – приходится врать, чтобы сделаться «ближе». Должен же он, как спортсмен, меня понять. Сам же тоже периодически дописывает домашку, развалившись на полу в холле, – как ему ещё руки никто не оттоптал.

– Бывает. – Ни грамма сочувствия!

– Блин, тебе жалко, что ли?! – я возмущена так сильно, как будто мне и правда нужны эти записи.

– Нет, но у меня нет времени. Сама сказала – тренировки. Пропусти. – И вздохнув: – Пожалуйста.

Я на автомате отхожу в сторону, и Сенсей сразу протискивается в освободившийся проход. Приходится следовать за ним.

– Ладно, дело не в домашке, – практически кричу ему в спину, надеясь, что он остановится хотя бы из любопытства. Нет. Только прибавляет шаг, ещё и так стремительно, что я чуть не сворачиваю шею на лестнице, пытаясь за ним успеть. – Да подожди ты!

Ноль внимания. Желание просить его о чём-то становится всё меньше, но упрямство выигрывает этот бой – и я продолжаю «преследование». Что сказать, Сенсей явно в хорошей форме: догнать его у меня получается только в раздевалке, и лишь потому, что он останавливается завязать шнурки.

– У тебя дом горит – так нестись? – вопрос у меня скорее риторический, но Сенсей внезапно на него отвечает:

– Ага, угадала. Отстанешь теперь?

Он выпрямляется и так стремительно застёгивает молнию на куртке, что только каким-то чудом не прищемляет себе подбородок. Он явно намерен уйти как можно быстрее. Приходится схватить его за руку.

– Слушай, ну мне правда нужна твоя помощь. Научи меня паре приёмов. Из этого твоего карате. – Впервые за день жалею, что не накрасилась. Перед подведёнными глазами и губами ему было бы сложнее устоять. Демьян всегда на такое вёлся.

– Ого, – Сенсей присвистывает и еле уловимым движением сбрасывает мою руку. Как бы не специально, но при этом «эффективно». – Из этого моего мордобоя, ты хотела сказать.

Вот же злопамятный. Хочется послать его уже куда подальше, но я сдерживаю себя.

– Прости, мне жаль, что я так сказала. – Конечно же, мне не жаль, но как ещё переубедить его? – Так ты мне поможешь?

– Нет.

– Почему?

– Во-первых, я не занимаюсь карате. Во-вторых, меня ждут. А в-третьих, у меня совершенно нет времени на твои развлечения.

– Это не развлечения! Мне нужны твои уроки, чтобы вернуться к занятиям танцами, понимаешь? – Как же бесит его тупоголовость. Будто я прошу его организовать танцевальный флешмоб со сложнейшей хореографией посреди торгового центра. Просто показать мне пару движений руками и ногами – и всё, свободен.

– Слушай, ты, кажется, путаешь самбу и самбо. Загляни в словарь – там подробно описаны различия. А если так и не разберёшься, набери в Гугле: «Курсы самообороны». Где специально обученные люди за деньги научат тебя чему угодно.

Я жду, что на лице Сенсея появится ухмылка, но он раздражающе серьёзен. Как будто мне самой не приходил в голову такой вариант. Я даже успела сегодня ночью посмотреть несколько клубов. Но своих денег на занятия мне не хватит, а попросить у родителей – вызвать у них ненужные подозрения. А ещё…

– Я там никого не знаю! – выдаю то, что не давало мне покоя при просмотре всех многочисленных мужчин-тренеров, предлагающих свои услуги. Жду, что хотя бы в этот момент Сенсей рассмеётся от моей глупости, но его лицо всё так же непроницаемо, когда он произносит:

– А меня знаешь? Ладно, увидимся. Домашку пришлю.

И, уткнувшись в телефон, покидает это поле боя победителем, а я даже не успеваю ему напомнить, что никакая домашка мне не нужна. Вот же.

* * *

Если бы я писала книгу о своей жизни, этот период я бы назвала «Осада Сенсея». Кажется, это превращается в какую-то раздражающую обыденность, ну или маниакальную наклонность: после уроков я пытаюсь убедить его заниматься со мной; он, как каменный истукан, выслушивает мои аргументы – и уходит.

Впервые жалею, что мало общалась с одноклассниками – вряд ли же только Сенсей занимается борьбой. Наверняка есть и другие. Только кто? Мои ненавязчивые, как мне казалось, вопросы оборачиваются слухами, что я ищу себе парня. Парня, ха! Придумают тоже. Но поиски сворачиваю, продолжая атаковать Сенсея.

– Ты можешь меня выслушать хоть раз?! – я ловлю его на выходе из школы, дождавшись, когда он попрощается с друзьями. К счастью, он, как и я, возвращается домой один, стартуя так стремительно, будто мы на трассе «Формулы-1», а он – Молния Маккуин.

– А ты можешь от меня отстать? – В наших отношениях явно наметился прогресс: он даже не пытается отодвинуть меня в сторону, как раньше. А просто стоит, засунув руки в карманы.

– Не-а, – так решительно мотаю головой, что разметавшиеся волосы щекочут мой нос. Распущенные (растрёпанные с точки зрения мамы и завуча) волосы – ещё одна деталь моего обновлённого образа. Оказывается, за ними проще спрятать лицо, и я с удовольствием выкидываю в форточку все надоевшие шпильки и невидимки. Никаких больше пучков, ни низких, ни высоких.

Распущенные волосы, джинсы-бойфренды, худи и свитера оверсайз – всё это доводит маму до обморока и совершенно не вписывается в «образ ученика нашей школы», о чём мне пишут в дневнике, но только так я могу чувствовать себя хоть капельку увереннее, выходя из дома. Чтобы окончательно поверить в себя, мне нужны уроки Сенсея. Именно поэтому я продолжаю сверлить его взглядом и чётко произношу: – Ты должен мне помочь.

– Кому я должен, всем прощаю. А тебе я точно ничего не должен.

Я всё-таки ошиблась про «потепление» – Сенсей грубо двигает меня плечом, так что я отлетаю в сторону. К моему несчастью, дорога в лужах – и теперь в моих кедах противно хлюпает.

– Да за что ты меня не любишь?! – кричу ему в спину, но вокруг столько людей, что я даже не уверена, что он меня слышит. – Мы ведь дружили в детстве!

И… Мне приходится сделать шаг назад, когда он оказывается нос к носу со мной. Наклоняется, чтобы максимально ко мне приблизиться:

– Спасибо, что напомнила, почему у меня нет никакого желания тебе помогать. Иди, пожалуйста, и используй кого-нибудь другого.

– Когда это я тебя использовала? Я даже с тобой не разговаривала много лет, – и тут же зажимаю себе рот. Не зря мама утверждала, что сначала надо думать, а потом говорить.

– Ты сегодня просто полна аргументов. В мою пользу.

Сенсей наконец отступает от меня, и дышать становится легче.

Сейчас он уйдёт. Как всегда. Но он почему-то остаётся на месте, продолжая меня разглядывать. Может, это мой шанс?

– Сеня, – чтобы произнести его имя, мне нужна была вся оставшаяся смелость, – ну пожалуйста. Меня правда преследуют.

Судя по его лицу, свой шанс я упустила – ни единой эмоции. Даже в глазах какая-то пустота.

– Преследуют? Обратись в полицию.

Как будто мне это не приходило в голову.

– И что я им скажу? «Мне пишут гадости в Сети, помогите, пожалуйста»?

Сенсей наклоняет голову набок, изучая меня. Я вся ёжусь, ощущая себя каким-то подопытным кроликом. А ещё внезапно ловлю себя на мысли, что это самый длинный наш разговор за устану-считать-сколько времени.

– Ладно, сойдёт за правду. А я тебе зачем? Под каждой гадостью писать комплименты? Извини, это точно не ко мне, – Сенсей крутит свой мобильный между пальцами, как огромный спиннер.

– Научи меня обороняться, – говорю, не отрывая взгляда от его рук. Интересно, а может он так же быстро крутить нож? Или нунчаки? В самбо же используют нунчаки? Или нет?

– Иванова, давай ещё раз. Тебе пишут гадости в Сети, ты не хочешь идти в полицию, родители, как понимаю, тоже не в курсе, но просишь меня научить тебя защищаться. В чём смысл?

Действительно, в чём? Тем более Он затих и почти неделю ничего мне не пишет. Не то чтобы меня это расстраивало, но…

– Он где-то рядом. Понимаешь. Я. Ну чувствую я это. А представь, это было бы с твоей сестрой? – цепляюсь за последний аргумент. Судя по тому, что я успела узнать и увидеть, сестру он действительно любит и оберегает.

– Если бы это было с моей сестрой, я отрубил бы ей интернет, а тому чуваку – руки. – Ого. Неожиданно. Но ещё более неожиданно: – Не поможет.

– Что не поможет? Отрубить руки?

– Показывать тебе приёмы. Даже если ты их выучишь, они не помогут тебе в реальной драке. Брось эту затею. Совет старого друга.

Друг нашёлся – настолько не верить в мои силы. Как будто я не смогу запомнить парочку дрыганий ногами и руками. Просто ему лень, вот и всё.

– Если со мной что-то случится, в этом будешь виноват ты! – Будь мы героями кино, я ткнула бы в него пальцем, но у нас не кино, а реальность, в которой я прячу руки в карманы, чтобы они не отмёрзли.

– Не сомневался, – Сенсей подтягивает лямку рюкзака, сползшую с плеча. – Беги.

– Что?

– Если тебе будет что-то угрожать – беги. Это лучший выход, – как всегда, совершенно абсурдные мысли он говорит с серьёзным лицом.

– Сам беги.

Сенсей ухмыляется, разбивая свою невозмутимую маску, быстро бросает взгляд на часы и действительно начинает бежать.