– Не напомнишь, зачем мы их взяли на каток? – спрашиваю Сенсея, наблюдая из-за бортика, как Матюха и София-Евгения делят помощника-пингвина.

– Чтобы они провели нам мастер-класс, ну и дотащили наши недавно травмированные тела до дома, если что, – Сенсей туго затягивает шнурки на своих и моих коньках.

«Кажется, мы где-то просчитались», – думаю я, наблюдая, как эти двое тянут пингвина каждый в свою сторону.

– Давай наперегонки, кто первый – тому и пингвин!

– Ага, нашёл дуру! Давай кто больше прыгнет.

– Может, мне ещё ногой до головы достать?

– А что, можешь?

Пока они препираются, я, держась за руку Сенсея, ступаю на лёд. И сразу чуть не падаю. Скользко!

– Нет, я обратно! – делаю вид, что сейчас уйду со льда. – Скоро сезон. Ещё одного пропуска сердце Степаниды не выдержит.

– Я надеюсь, ты будешь выступать в балахоне, отсюда и досюда, – Сенсей показывает ребром ладони от шеи и ниже колен.

– Не надейся! Выйду в самом красивом на свете платье. – Том самом, чёрно-голубом, у которого мама переделала спину на более закрытую.

– Приду посмотреть, – говорит Сенсей и неожиданно начинает хохотать.

Я поворачиваю голову, чтобы понять, что его так рассмешило. И хохочу сама: пока Матюха с Софией-Евгенией пытались на «камень-ножницы» решить, кому достанется пингвин, с ним укатился маленький, но шустрый мальчишка. Неудачливые спорщики ещё некоторое время переругиваются, а потом вливаются в общую массу катальщиков, совсем забыв про нас.

– Идём?

Я хватаюсь за протянутую руку Сенсея и качусь по льду, уверенно оставляя всё позади.