Назад дороги нет. Начало 14-й главы

Аарон пытался, хоть и знал, что это бесполезно. Пальцы все еще крепко сжимали поднос, слегка подрагивая от напряжения. Видеть залитое кровью лицо Саймона было больно, а слова Фрая эхом отзывались в сознании. Дана. Конечно, она не заслужила этого. Эта девчонка была для него другом, вселяла надежду на лучшее будущее, но сейчас это будущее отбирали у всех, кто ее когда-то знал. Перед глазами мелькали картинки сегодняшнего утра. Как ее тело, словно мешок картошки, волокли по земле, окончательно разрывая куртку. Ее лицо осунулось и побледнело. Вещи остались в машине. А рядом уже слишком смирно стоял обессиленный конь. Где-то в глубине души Аарон надеялся, что Дана могла бы понять его.

Если бы был шанс объясниться, рассказать всю правду… Но он не мог, неся на своих плечах это бремя, кажущееся непосильным.

Поднос со звоном упал на стол. Шматки жидкой каши разлетелись в разные стороны. Аарон мотнул головой и покинул комнату, выходя на холод и позабыв о куртке. В его сознании раздавались мольбы Саймона. Крэйн никогда не умолял никого о помощи, а сейчас был готов биться о решетку под напряжением из последних сил, лишь бы вытащить ее из этой западни. Они были так похожи, но никто об этом не узнает. От этого чувство вины еще сильнее выжигало все внутри, выбивая из легких последние частицы кислорода.

Зимний воздух мгновенно окутал Арчибальда, но тот не обращал на это внимания. Схватившись рукой за перила, Аарон начал делать сиплые вдохи. Потерянным плевать на его состояние. Дэвид с большим удовольствием бы позабавился, увидев это. Аарон ощущал себя так, словно его в очередной раз выбросили на берег, а вместо легких остались только жабры. Выровняв дыхание, он выпрямился, провел ладонью по лицу и собрал бисер пота со лба.

Он обещал ей свободу…

С утра Мария снова была не в себе. Аарон чувствовал это, видел по отсутствующему взгляду, направленному в окно. Мария почти не выходила из комнаты. Дэвид не разрешал ей этого делать. Со временем Джонс уже перестала даже пытаться выбраться из этой западни. В последнюю их встречу Аарон обещал ей прогулку и немного варенья из Форест-Сити, которое она так любила. Из лесных ягод. Его готовила Дарси, ее сестра, которая теперь не могла его видеть. Но Аарон был готов пойти на этот риск ради Мари, вот только сегодня шел к ней с пустыми руками, неся в голове лишь воспоминания. Раньше Мари делала какой-то незамысловатый десерт и угощала им выживших. Каждая такая баночка была для нее словно праздник.

Мари практически всегда молчала… Но Аарон думал, что это временно. Он был уверен, что все изменится. Нужно было только забрать ее к себе, и тогда Джонс станет той, кем всегда была: ярким солнцем, даже в самый пасмурный день, ее глаза снова будут сиять и звонкий смех начнет слетать с губ. Только выбраться из этой клетки, только прекратить прием либерти, и тогда все изменится! Он верил в это вопреки чужим словам, лелея тот миг, когда она снова посмотрит в его глаза осознанным взглядом, улыбнется и крепко обнимет. Аарон шел за этой мечтой, превращая все остальное, что было ему дорого, в пепел.

Когда он подошел к домику, где держали Мари, из двери вышел Дэвид. Он выглядел расслабленным, потирая широкие ладони, на губах играла мерзкая улыбка. Что он там делал? Аарон не помнил, чтобы Фрай хоть когда-то заходил в это помещение, кроме первого раза, когда она только появилась в лагере и стремилась вырваться на свободу, а после… От одного его вида сердце болезненно кольнуло. От нехорошего предчувствия по спине побежали мурашки. Аарон негромко вздохнул, чувствуя, как горло начало сжимать все сильнее при одном только виде этого ублюдка.

«Скоро все закончится».

Аарон плотнее стиснул зубы, глядя на Фрая и стараясь не показывать истинные чувства. С тех пор как Дэвид ворвался в его жизнь, любезно предложив сделку «Мари за шпионаж», в голове возникали самые разные чувства – от страха до гнева. И Арчибальд не был уверен, что этот страх хоть как-то относился к его собственной жизни. Сейчас снова вдоль позвоночника прошелся мороз. Это не к добру. Аарон бросил взгляд за широкую спину Дэвида, но ничего не увидел, кроме кусочка привычного пустого интерьера ее комнаты. Она никогда не любила одноцветье и стремилась раскрасить этот мир.

Словно почувствовав его страх, Фрай поправил куртку и уверенным шагом направился к Аарону. Тяжелая рука привычно сжала напряженное плечо Арчибальда.

– Как наш подопечный? – будничным тоном поинтересовался Дэвид, чуть сильнее сжав пальцы.

– Хочет тебя пристрелить.

– Это не новость. Ты спешишь к своей ненаглядной? – Он улыбнулся и, приблизившись к уху, и добавил: – Не опоздай, пока она не остыла. Тебя ждет еще одна работа, и мы будем в расчете.

Аарон поднял на него глаза и не сразу понял, о чем говорил Фрай. Сведя брови к переносице, он медленно перевел взгляд от Дэвида до двери и обратно. Что значит – пока она не остыла?! Осознание ледяной водой обрушилось на голову. Внутри что-то оборвалось. Он ринулся в дом под аккомпанемент хриплого смеха Фрая. Пульс стучал в висках. Ему хотелось, чтобы это навязчивое чувство тревоги было ошибочным. В голове Аарон прокручивал мысль, что сейчас Мария все так же сидела в комнате, глядя в окно в ожидании снегопада. Ждет его, чтобы уложить голову ему на плечо в молчании.

Арчибальд шагнул в дом, торопливо осматривая каждый угол на предмет опасности. Было тихо, даже слишком тихо… Дверь в комнату Мари была приоткрыта, и он слегка толкнул ее. То, что Аарон увидел, заставило отшатнуться. В горле застрял ком желчи, не дающий вздохнуть.

Посреди комнаты валялась табуретка, но стоило чуть поднять глаза, как можно было увидеть бледные ноги. На них неестественно ярким пятном оставались носочки с рисунком в виде щенков. Аарон привез ей их из тяжелой вылазки. Глядя на них, она в последний раз улыбнулась и крепко обняла его. Уже давно выцветшее платье висело на хрупкой фигурке. Лямка спала, обнажая неестественно худое плечо. Веревка впилась в ее тонкую шею. Некогда пшеничного цвета волосы, потерявшие былой лоск и цвет, были взлохмачены и прилипли к исхудавшим щекам. На ее руках не было никаких следов сопротивления. Дэвид не держал ее. Мария сама сделала это с собой, повинуясь, как игрушка.

Аарон тут же кинулся к ней, прижал ее холодные тонкие ноги к груди и попытался поднять, освободить. Но в этом уже не было смысла. Белое, как саван, тело Марии Джонс слегка качалось на берестяной веревке. Ровная красная полоска на нежной коже. Он все пытался, хватался за ткань платья, приподнимал Марию, но мертвое тело уже не поддавалось. Петля была туго затянута на люстре.

Аарон рухнул на колени, не в силах отпустить Марию.

Яростный крик, срывающий горло, вырвался из груди, слезы жгли глаза, прорисовывая тонкие полосы на бледных щеках. Он не уберег… Не смог. Это только его вина, и на этой веревке должно было болтаться его тело. Аарон потерял ее дважды: когда подменил тело и сжигал его на погребальном кострище в лагере, под горькие слезы Дарси; и сейчас, когда измученное наркотиком тело безвольно висело на веревке, покачиваясь от каждого его движения. Руки все сильнее сжимали ее ноги, а слезы давно пропитали ткань сорочки. Внутри все рокотало от сдерживаемой долгое время боли. Стиснув зубы и содрогаясь, Аарон осмелился поднять на нее взгляд.

Очередной крик, сдиравший глотку, наполнил пространство, а после наступила тишина, нарушаемая гулом пульса в ушах. По лицу бегали колючие мурашки. С приходом осознания все в миг перестало иметь смысл. Мари больше нет. А он своими руками позволил Фраю измываться над ней. В голове всплыли ее забытые слова. Она умоляла его уйти от Дэвида. Бежать куда глаза глядят. Она билась в истерике, колотя его грудь своими маленькими ладонями, а он убеждал, что они обязательно выберутся, что их ждало счастье буквально за еще одним поворотом. А после она затихла. Теперь уже навсегда.

Аарон нашел в себе силы и поднялся на негнущиеся ноги. Он поставил рядом табуретку и не с первой попытки встал на нее. Тело до сих пор дрожало и слабо поддавалось контролю. Немного проржавевшее на краях, но все еще острое лезвие тускло блеснуло в ладони, перерезая волокна веревки. Тело Мари рухнуло в объятия Аарона. Пошатнувшись, он спустился на пол, крепко прижимая ее к себе.

Она не дышала, и тишина впервые была для него столь мучительна. Аарон мягко погладил заплетенные в небрежную косу светлые локоны и аккуратно уложил тело на смятые простыни. Аарон опустил ее веки и сжал холодную ладонь. Порывшись в кармане, он надел на безымянный палец маленькое тонкое колечко с литым цветком. Оно должно было стать подарком в честь их свободы от бремени рабства, но сейчас он стал прощальным. Слезы снова начинали скапливаться в глазах.

Аарон неторопливо достал из внутреннего кармана куртки полароидный снимок, который они нашли в вещах Саймона. Дана, обнимая Лаки, смотрела в объектив и была счастлива. Этот маленький полароид всегда был у них перед глазами, раз за разом вскрывая кровоточащие душевные раны. Крэйн сопротивлялся ради нее. Она же ждала его долгих пять лет, храня хрупкую надежду.

Руки задрожали еще сильнее. В голове появились картинки прошлого. Как Дана вместе с Мари смеялись, как эта девушка приносила ему обед во время долгого рабочего дня. И как теперь ее несли в это проклятое место, точно мертвую. Вспомнил и Саймона, который оказался в такой же ситуации. Дарси была права, во всем права. Аарон не смог уберечь ее сестру, не смог сдержать обещания, но сейчас на кону стояли еще две жизни. Обе когда-то близкие, но теперь они полны ненависти к нему. Пусть так. Аарон дрожащими пальцами поднял лежащие рядом с кроватью нож и веревку, все еще не отводя взгляда от снимка, который нужно было вернуть.

Аарон мог бы пойти к Дэвиду, но знал, что тот лишь рассмеется ему в лицо. Нет…

Аарон отомстит Фраю, но не так, как тот ожидает.

Нет, не так.