Саймон проснулся раньше, чем хотелось. Сон отказался владеть его разумом настолько долго, чтобы выспаться вдоволь. Возможно, всему виной тот образ жизни, который он вел долгое время: всегда быть начеку и никогда не спать слишком крепко, иначе не выжить. Это не отпускало его даже здесь, в месте, которое, казалось бы, было вполне безопасным. Собственный дом с закрытой на замок дверью и отсутствие посторонних шумов под самым ухом. И это спокойствие было одной из тех причин, которые мешали крепко спать.

Саймон нехотя поднялся на ноги и поплелся в ванную. Освещение по-прежнему было поганым, и он лишь надеялся, что хватит времени привести себя в порядок. Глядя на отражение в тусклом зеркале, он хмыкнул. Борода отросла слишком сильно и нестерпимо кололась. Синяки уже пожелтели и совсем скоро сойдут на нет, а взгляд… не менялся на протяжении уже слишком долгого времени. Хоть что-то в нем оставалось неизменным.

Вчера, порывшись в вещах Феликса, он нашел ножницы и бритвенный станок. Как ни странно, тот был остро наточен. Похоже, прошлый жилец совсем не любил лишних волос на лице. Тем лучше. Крэйн уже давно не брезговал брать чужие вещи, если они не были надеты на зараженных и были пригодны для использования. Попытки играть в человечность и оберегать память о погибших были прямой дорогой в местное чистилище.

Острое лезвие скользило по влажной коже, сбривая темные волоски и приятно охлаждая. Руки сами собой выполняли такое привычное когда-то действие. Раньше он брился ежедневно, а сейчас… даже не мог вспомнить, когда делал это в последний раз. Взгляд снова метнулся к отражению. Далек от идеала, но и красоваться было не перед кем. Раньше борода маскировала синяки и ссадины, а сейчас они ярко выделялись на бледной коже. И плевать. Саймон набрал в ладони холодной воды и ополоснул лицо, ощущая бодрящую прохладу. Промокнув кожу первой попавшейся тряпкой, он забросил ее себе на плечо и вышел в комнату, которую раньше назвали бы гостиной. Нужно было собираться. Клэр наверняка что-то для него приготовила.

Немного приведя себя в порядок, он вышел на улицу, кутаясь в теплую куртку. Саймон еще не знал, на какую каторгу его отправит Маршалл после вчерашней стычки. Тот был вредным сукиным сыном и мог придумать что-то изощренное, просто чтобы немного поиздеваться в отместку за неповиновение. По правде говоря, думать об этом совсем не хотелось. Осталось лишь надеяться на то, что супруга смогла привести его в чувство.

Саймон медленным взглядом обвел небольшой двор, на который выходило крыльцо его дома. Солнце вставало в это время с неохотой. Все вокруг окутывали густые туманы, которые превращали город в кадр из фильма ужасов. Самый настоящий Сайлент Хилл. Пока все не началось, самое время еще немного насладиться блаженным, безопасным одиночеством. Саймон немного прогулялся и сквозь дымку заметил здание чуть выше остальных.

Оно и раньше попадалось ему на глаза. Вокруг него никогда не было слишком много людей. Некоторые и вовсе обходили его стороной. А еще постройка находилась в нежилом районе. Дана так и не рассказала ему про нее, как и Клэр. Любопытство взяло верх, и Саймон неторопливо пошел вперед, кивком здороваясь с редкими людьми, попадающимися на улице.

Здесь все было в шаговой доступности – и к этому нужно было привыкать. Нужда таскаться из одной части города в другую, обходя группы зараженных, исчезла. Спокойствие давило, как тишина перед выстрелом. Тело, привыкшее жить в режиме тревоги, не знало, как расслабиться, – и это пугало больше, чем любая засада.

Взгляд прошелся по деревянной двери, на которой висел крест. Усмешка сама появилась на губах Саймона. Кто-то еще верит в это. Правда, похоже, теперь все это обходится без посредников из числа простых смертных.

Саймон никогда не был верующим человеком, но что-то его остановило. Чуть позже до него дошло осознание, что дверь была слегка приоткрыта. Мысль о том, чтобы зайти в храм божий, казалась смешной, но в последнее время он делал слишком много необдуманных поступков. И слишком много новых чувств появилось где-то под ребрами. Нахмурившись, Саймон толкнул дверь и тихо, насколько это было возможно, прошел внутрь.

Сухое помещение с двумя рядами по пять скамеек встретило его эхом. Каждый звук отражался от высоких стен. Это не было похоже на церкви, в которых он бывал раньше, чтобы осмотреть место преступления или переждать ночь. Не было ни красочных витражей, ни украшенных сводов, ни икон, ни зажженных свечей, ни ковров, ни статуй святых. Даже запах плавленого воска отсутствовал. Вместо него в воздухе витала пыль, а посередине помещения стояла старая икона.

Он подошел ближе и присел на первую скамью, не сводя взгляда с грустного выражения лица на полотне. Оно не внушало доверия и было покрыто тонким слоем пыли, хотя столик, на котором возвышалась икона, выглядел более-менее ухоженным. Взгляд привлекло темное пятно, от которого на губах появилась язвительная ухмылка. С нее так и не смогли стереть капли въевшейся крови. Чья она была, оставалось только догадываться, но ему до этого не было никакого дела.

Саймон не ощущал ровным счетом ничего. Ни стыда, ни страха, ни благоговения, ни надежды. Все это было очередной серой декорацией его жизни, не имеющей никакого смысла. Просто потому, что Саймон никогда его не вкладывал в божеств и всегда старался рассчитывать только на себя. Возможно, только поэтому он до сих пор жив. Преклонить колени – значит, проложить себе красную ковровую дорожку прямиком в могилу.

Сзади раздался скрип открывающейся двери и тяжелые шаги. Знакомые, хоть и не такие проворные. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто решил заглянуть сюда в такой час. Ричард. Когда-то он искал приют своим демонам в подобных местах в Чикаго. И, похоже, сейчас тоже пытался пристроить их здесь. Через проход справа скрипнула скамья, и послышался тяжелый вздох. Саймон не удостоил старого друга взглядом, несмотря на то что гнев уже давно перестал испепелять его изнутри, оставив горстку пепла.

– Не знал, что ты из этих, – усмехнулся Ричард, нарушая возникшую между ними тишину.

Сейчас он вел себя так, будто ничего не произошло. Привычные колкие шутки с двойным дном, спокойный, немного уставший голос. Теперь Рик больше походил на его старого друга, чем вчера днем. От этого стало немного легче.

– Крест еще не прожег в тебе дыру? – поинтересовался в ответ Саймон, переводя взгляд на Маршалла.

– Если бы это так работало, мы бы все давно были в дырах… Так что ты тут делаешь? В грехах пришел покаяться?

– Обследую территорию, – легко ответил Саймон, поправляя влажную от утреннего тумана ткань куртки. – Дверь была открыта. Решил зайти и посмотреть, что здесь такое. К тому же у этого здания практически не ходят люди.

– Не многие сейчас в это верят, но иногда это единственное, что помогает держаться на плаву, – глухо отозвался Ричард и замолчал, пока эхо его голоса не растаяло в помещении. – Проще вымолить прощения у этой картинки, чем у себя самого.

Саймон кивнул, хоть до конца и не понимал услышанного. Это было бы слишком просто. Он скрестил ладони и замер, коснувшись ремешка на запястье. Острые кончики полумесяца укололи его пальцы, пробуждая воспоминания минувшего дня. Крэйн прочистил горло, опуская взгляд на руки, где в утренней полутьме поблескивало маленькое украшение.

– Что это был за концерт вчера днем? – вопрос сам слетел с губ, Саймон не собирался возвращаться к тому разговору. – В тебя как будто действительно бесы вселились. Не припомню, чтобы ты выходил из себя так быстро без видимых на то причин.

Маршалл гаркнул и ударил ладонью по бедру. Кажется, последнее предположение его позабавило, вот только Крэйну было совсем не смешно. Перед глазами снова встала картинка прошедшей ночи. Заплаканные глаза и полная опустошенность, с которой смотрела на него Дана. Внутри все неприятно сжалось. Он отчаянно не понимал, чем она заслужила такое отношение к себе.

– Для тебя – небольшое напоминание о старой дружбе, – хмыкнул Ричард, не скрывая усмешки, но после его голос стал ровнее. – А для нее – шоковая терапия.

– Может, продолжишь свою мысль, или мне из тебя ее клещами тянуть?

– Видишь ли, Саймон. Пока ты прохлаждался в путешествии по бывшим Штатам, произошло много всего. Не тебе одному было паршиво, и не ты один лишился всего, что было. – Саймон бросил испепеляющий взгляд в сторону друга, но тот продолжил, будто ничего не заметил: – Дана искала тебя. Долго и упорно. Один раз ее чуть не поцарапал зараженный. В другой раз она вытащила какого-то мужика, который прирезал одного из двух наших врачей. Нам повезло, что это была не Клэр. Дана пойдет за тобой куда угодно – только позови. Думаешь, я говорю это, чтобы жалость к ней вызвать? Черта с два! Ей пора проснуться от своих иллюзий, и лучше сделать это через истерику, чем в очередной раз просто не успеть. Она только Лост-Хэвен на помощь не привлекла, пока мы тебя искали по всей Дакоте.

Рик сделал паузу, потирая пальцы друг о друга. Слова эхом отражались в сознании. Как будто было мало вчерашнего. Саймон практически пожалел о том, что начал этот разговор под осуждающим взглядом намалеванной святой. Все оказалось куда сложнее, чем он думал.

– Поэтому ты решил вот так жестоко с ней обойтись?

– Жестоко? Не ожидал услышать от тебя таких слов. Весь мир жесток. Понимание приходит через боль. Дана – сильная девочка, справится и с этим. – Рик пожал плечами.

И все же уверенность на лице Ричарда пошатнулась, омраченная тенью печали. Они оба понимали, что происходит. Выбор. Всегда. Во всем. Мы или они. Она или весь мир. Саймон пока слабо представлял себе ответ на этот вопрос, но Маршалл был прав в одном. Мир жесток, и им всем не повезло выжить. Ричард провел ладонью по затекшей шее, стараясь сбросить с себя этот груз, но все никак не получалось, потому он продолжил:

– Я не могу следить за ней одной, Саймон. Она большая девочка, хоть и стала мне почти как дочь. Джо старалась быть с ней до последнего, но не вышло. А ее отец – тот еще мудак. Из-за своей идиотской затеи лишил девчонку матери. У нас с Клэр достаточно своих забот: маленькие дети и лагерь. Здесь все зависят от нас, и я не готов жертвовать всем этим ради одной Даны. – Ричард говорил тяжело, но достаточно четко, чтобы Саймон мог расслышать каждое слово. – Можешь меня возненавидеть окончательно и свалить отсюда. Но я надеялся, что ее успокоит твое возвращение и эта тяга к геройствам наконец отступит. К тому же у нас действительно проблемы. Ты бы очень пригодился, скрывать не буду. Мы всегда тебе рады, Крэйн. Ты наш друг. Но мы не в сказке. Тебе ли не знать, что в нашем мире действует правило – жертвовать меньшим ради большего.

– Значит, вы вот так просто разменяете ее, чтобы спасти лагерь? – медленно спросил Саймон, встречая острый взгляд Ричарда.

– Если она не оставит нам выбора. – Маршалл испустил очередной тяжелый вздох, пытаясь вдоволь надышаться, но не получалось. – Было много разговоров с ней, но Дана нас не слушает.

– Поэтому ты хочешь, чтобы с ней поговорил я? Или взял на себя ответственность за ее действия?

– Ты и она можете делать все, что считаете нужным. – Ричард впервые с начала встречи расправил плечи и поднялся со скамьи. – Но от последствий ничто не убережет. Мы будем за вас ровно до того момента, пока ваши действия не угрожают лагерю и его жителям. Сейчас угроз слишком много со всех сторон. Прихоть может обойтись слишком дорого. Надеюсь, ты меня поймешь.

– Аминь, – невесело ухмыльнулся Саймон, глядя на стоящую перед ним икону.

– Чувство юмора не потерял, – улыбнулся Ричард, похлопав его по плечу. – Тебя уже ждут. Нужно привести в порядок оружие, а то наши ребята вчера на вечернем обходе здорово извалялись в грязи. Или что там тебе даст Аарон.

Саймон в ответ похлопал друга по плечу, поднимаясь со скамьи. И все же бывает то, что остается вечным. Ричард стоял горой за своих людей, даже если приходилось кем-то «жертвовать», но сейчас… Все это казалось как-то несправедливо по отношению к девчонке, которая из кожи вон лезла, чтобы помочь лагерю. Видел ли это Рик? Саймон сомневался, однако вмешиваться в эти дела не слишком и хотелось. Что-то ему подсказывало: здесь он не задержится надолго. Поправив прилипший к шее влажный воротник куртки, он пошел следом за Ричардом.

– Я надеюсь, что этот разговор останется между нами, – проговорил друг у самого выхода из маленькой церкви.

– Между нами тремя, – ухмыльнулся Саймон, кивнув в сторону оставшейся позади иконы.

Маршалл кивнул, толкнул скрипучую дверь и вышел на улицу. Тот же холод, та же слякоть. Крэйн проводил взглядом Ричарда, который сразу же скрылся из поля зрения в своем доме. Что ж, теперь все стало запутаннее, чем было раньше, и он еще раз решил для себя, что в таких лагерях ему совсем не место. Сухая кровать и непротекающая крыша над головой ни в какое сравнение не шли с тем, что один неверный шаг мог стоить жизни нескольких людей, а порой и целого лагеря. Ему куда привычнее было спасать себя самого, отвечать за свои поступки, ни о ком не заботясь. В мыслях всплыл недавний разговор с Даной у обрыва. Она предлагала ему выгодную сделку – припасы в обмен на свободу. Но что-то внутри отчаянно сопротивлялось этой идее.

Мотнув головой, Саймон подставил лицо под струи холодного ветра и вдохнул поглубже. Хотелось оставить эти мысли и вернуться к чему-то привычному. Поймав на себе взгляд проходящей мимо женщины, тяжело вздохнул. По крайней мере, понятно, почему все так на него пялятся. Краем глаза он заметил идущего в отдалении Аарона. Сгорбив плечи, тот плелся по уже хорошо знакомой тропинке.

Пора приниматься за работу. Это всегда помогало.

* * *

Завтрак прошел в тяжелых раздумьях. Настолько, что Саймон даже не запомнил, что сегодня подавали и какое оно было на вкус. Крэйн не заметил и как принял лекарства, оставленные Клэр специально для него. Впрочем, ему было все равно. Это придавало энергии, значит, такие аспекты были ему совсем не важны. А после они с Аароном пошли в тот самый домик, где встретились, и продолжили работу. Тот уже выдал оружие охотникам и тем, кто выехал на утренний обход территории, потому нужно было привести в порядок лишь оставшееся оружие. Для такого лагеря его было более чем достаточно, однако находясь в этой небольшой мастерской, Саймон понял: если на них нападут Фраи, Форест-Сити этого не переживет.

Второе помещение этого домишки было немногим больше, чем предыдущее, но также насквозь пропахло мятой. В нем была еще одна дверь, ведущая непосредственно на склад оружия, а само помещение очень сильно напоминало какую-то столярную мастерскую. Возможно, из-за того, что здесь вся мебель была сделана из дерева и пластиковые черные чемоданчики с инструментами ярко выделялись на фоне светлой древесины. Просторный стол стоял посередине, к нему была приставлена пара табуретов. В углу аккуратно лежали тряпки, а в ящике хранились средства для очистки и починки оружия.

Аарон был немногословен, но все так же вежлив, как и прежде. Работа с ним шла привычно, словно они снова оказались во втором году новой эры[5]. Здесь не хватало только вечно недовольной Маргариты, которая постоянно говорила бы под руку и подгоняла. Но вместо ее голоса стояла тишина, наполненная шуршанием щеток и скрипом начищенного металла.

Проведя тыльной стороной ладони по лбу, Саймон собрал бусины пота и отложил в сторону очередное начищенное ружье. После пары часов работы в небольшом помещении становилось душно, и даже свежий воздух из приоткрытой двери не слишком сильно менял ситуацию. Вязкий сладковатый запах мяты стал практически привычным, но все равно отдавал горечью на кончике языка. Спина ныла от натуги, Саймон повел плечами, чтобы хоть немного их расслабить. Негромкий смешок привлек его внимание.

– Раньше ты так быстро не уставал. – Голос Аарона вывел его из задумчивости и показался каким-то слишком громким.

– Раньше я не работал в таких условиях, – ухмыльнулся Саймон, притягивая к себе автомат. – Давно пристрастился к таким запахам?

– Мята успокаивает. – Аарон приподнял плечи и чуть улыбнулся. – И напоминает об одном человеке.

– Не припомню такой тяги к этой приправе во время нашей прошлой работы.

– Потому что на тот момент ее не было, – медленно и тихо произнес Арчибальд, на несколько мгновений будто погрузившись в вязкую ностальгию.

Саймон отстегнул магазин и достал остатки патронов. Там было всего две штуки. Либо у кого-то очень сильно сбит прицел, либо им встретилось больше, чем один зараженный. Насколько Крэйн знал из рассказов Аарона, здесь всегда снаряжали полный магазин и никогда не отправляли патруль или охотников с малым количеством боеприпасов. Невольно хмыкнув, Саймон отложил деталь в сторону, продолжая разбор перед чисткой. Это уже было похоже на расслабляющую медитацию под негромкий стук и скрежет металла.

– Вы уже помирились? – Вопрос застал врасплох, и рука зависла над газовой трубкой. – С Даной.

– Чтобы помириться, сначала нужно поссориться, – ответил Саймон, заканчивая разбор оружия.

– Значит, Ричард. – Аарон качнул головой, отчего пряди темных волос упали ему на глаза. – Видел, как она в слезах шла в сторону своего дома вчера днем. Нетипично для нее, вот и подумал, что это может быть связано с тобой.

– Ты так сильно о ней печешься?

– Она хорошая, – легко ответил Аарон, откладывая щетку в сторону, и слегка приподнял губы в улыбке. – Хороших людей становится все меньше и меньше. Они либо черствеют со временем, либо…

– Да, ты прав, – оборвал его на полуслове Саймон, решив дать ему возможность не договаривать эту простую истину. – Хорошая. Всегда была… Но такие долго не живут, если находятся за пределами лагерей. Так что здесь ей самое место.

– А еще она мой друг, поэтому я забочусь о ней, – непринужденно отозвался Аарон, поднимаясь на ноги, в помещении послышался хруст уставших суставов. – Здесь так принято. Дорожить кем-то, потому что так хочешь, а не потому что это поможет прожить на пару дней дольше.

Саймон не смог сдержать полного иронии смешка. Если бы только Аарон знал о сегодняшнем с Маршаллом разговоре, то едва ли смог говорить подобные слова. Ричард был готов отдать ее, если на кону будут стоять жизни всех этих незнакомцев. Девчонку, которая была рядом все это время, дружила с его покойной сестрой. В этом всегда и заключалась вся разница между ними. Саймон никогда бы не смог сделать такой выбор. Поэтому никогда не стремился быть во главе чего бы то ни было.

– И давно ты примкнул к этому лагерю? – поинтересовался Саймон, чтобы перевести разговор в иное русло.

– Сразу после того случая, как… Ну, ты сам понимаешь. – Аарон прошелся к небольшой полке, сколоченной из досок, и достал оттуда пачку сигарет. – На перекур?

Взгляд зацепился за красную упаковку в руках Аарона, и Саймон кивнул в ответ, откладывая оружие на стол. Встав, он размял затекшие ноги и неторопливо вышел следом. Чем дальше они были от мастерской, тем слабее становился этот въедливый запах мяты, от которого уже начинало подташнивать и голова шла кругом. Свежий воздух казался благословением. Прислонившись спиной к стене дома, Саймон взял из открытой упаковки пару сигарет. Спрятав одну из них, он прикурил вторую от предложенной Аароном горящей сигареты.

Терпкий дым проник в легкие, царапая горло. Кашель вырвался из груди сиплым гарканьем. В глазах промелькнули слезинки, нос защипало. Давно ему не доводилось курить даже сигарет. Он долго отвыкал от этой привычки в прошлом, но сейчас казалось, что немного тлеющего табака и сизый дым смогут помочь хоть немного расслабиться.

– Тебе здесь нравится? – Саймон снова сделал затяжку, подавляя кашель, и медленно выдохнул серое облачко.

– Да, – честно ответил Аарон, убирая с лица темные волосы и заправляя их за уши. – Здесь пахнет домом. Мне еще не доводилось бывать в местах, похожих на это. Мы оба знаем, что в основном выжили отморозки. Ничто не вытравит людскую глупость.

– Ты прав. Мы ведь одни из них. – Крэйн сделал еще пару затяжек и бросил бычок себе под ноги. – Так всегда работает: по большей части выживают те, кто жизни недостоин.

Шум распахивающихся ворот привлек их внимание. Тяжелый топот копыт разнесся по округе. Голоса становились громче, сливаясь в один непрерывный океан звуков. Аарон бросил взгляд в сторону Саймона, и тлеющий бычок выпал из рук. Лицо в мгновение ока потеряло все краски, словно за его спиной появилось привидение. Тревога вспыхнула вместе с осознанием: Дана и Зак до сих пор не вернулись.

Переглянувшись, мужчины ринулись к источнику звука. Реакция Аарона говорила только об одном: здесь такое происходит нечасто. Рик вместе с Клэр появились в поле его зрения и кинулись прямо в толпу. В ее центре стояла лошадь, в чьей гриве запутались ветки и листья. Всадник висел на ней, словно мешок, в подранной куртке, пропитанной кровью. Крэйн упрямо распихивал людей, чтобы подойти ближе. Возмущение проходило мимо его ушей. Он остановился прямо перед лошадью, чью шерсть прорезали кровоточащие раны.

Зак… Отойдя чуть в сторону, Саймон начал осматриваться в поисках второй лошади или хотя бы какого-то намека на возвращение Даны, но тщетно. Ее здесь не было. Сердце сжалось. Он уже собирался броситься к Заку, но Маршалл его опередил. Ричард подошел к коню, хватаясь за поводья и удерживая парня одной рукой в седле. Тот еле держался, покачиваясь. Окровавленная рука безвольно повисла. Только сейчас Саймон заметил, что его лицо перепачкано красными пятнами. Все еще хуже, чем он думал.

– Зак, где Дана?! Вы были вместе! Где она?! – кричал Ричард, чтобы перебить звук этой толпы.

– Не знаю… Мы разделились… – произнес ослабевший Морган, падая на руки пары человек, которые собирались стянуть его с лошади.

Все двигались на удивление быстро. Клэр отдавала команды мужчинам, которые сразу же потащили Зака в уже хорошо знакомую ему сторону. Ричард ругался на чем свет стоит. Люди в толпе начинали панически перешептываться, не собираясь расходиться. Но все это меркло перед одним только осознанием происходящего. Саймон ринулся в сторону лазарета, чтобы выбить из Зака хоть какую-то информацию, чтобы знать, куда идти по горячим следам.

Чья-то рука ухватилась за его плечо, останавливая, и Крэйн резко замахнулся, намереваясь нанести удар. Аарон всегда был ловчее, чем Саймон. После нескольких совместных тренировок ему ничего не стоило увернуться. В темных глазах горела тревога и решительность.

– Нам надо ехать. Сейчас, если хотим успеть, – сказал он, отпуская руку Саймона и кивая в сторону стоящей рядом лошади, к седлу которой прилипла одна вещица, от которой внутри все рухнуло. – Она может быть в большой опасности.