Лена засобиралась назад, в город, а у меня совсем не было настроения снова видеть её со Стасом. Я предложил Вовке не дожидаться вечера, а выпить пива прямо тут, на пляже.

– Мы потом сами на автобусе доедем, – кивнул я Лене на прощание.

Потом мы с Вовкой сидели у воды. Перед нами открывался отличный вид на Мать-Волгу и башни шлюзов… Вода, как заявил искупавшийся Вовка, была прогретая, хотя и цветущая.

Я купаться передумал, старался поддерживать беседу, но периодически зависал. Хотелось жалеть себя и думать о Лене, но в голову лезло совсем другое. Убийца задержан, но было несколько вещей, которые не поддавались логике, как будто на задворках подсознания остались какие-то пустые ячейки. Конечно, на них легко было закрыть глаза, но они почему-то упорно раздражали. Когда всё очень очевидно, это становится даже подозрительно.

Достав из рюкзака ручку и блокнот, я стал рисовать круги, вписывать в них людей, объединять эти круги связями. Параллельно ещё раз пробежался глазами по досье, что собрал на Полесова Димка. Он всегда добросовестно делал свою работу, так что там было всё, включая его детство, бизнес, личную жизнь, слухи и домыслы.

Полесов безусловно, умный человек, зачем бы он стал так рисковать, держать при себе очевидные улики? Почему не избавился от них, имея столько времени в запасе? Выброси он нож в реку, и уже через пару недель на нём не осталось бы никаких следов. Нож… Нет, мысль снова ускользала…

И эти книги, записи, будто кричащие о намерениях преступника. Конечно, шанс, что кто-то докопался бы до истинных намерений Полесова, был невелик. С его связями и влиянием. Вовка тоже убеждал меня, что в охватившей Полесова страсти к убийству, в ощущаемой им безнаказанности крылся ответ: он просто стал слишком самонадеян. А перед официальным стартом осушения и вовсе расслабился.

– После какой-то очередной оргии оставил себе пленницу, с которой развлекался, а потом подготовил её для жертвоприношения. Хотел, может, символично пустить труп по воде. Напитать свою «Новую Мологу» свежей кровью. Вот почему он был против, чтобы старик шастал по подземным ходам. У извращенца на них были свои страшные планы.

Я верил и не верил в мотив преступника. Всё-таки я изучал профайлинг, любил анализировать характеры. Одно дело устроить вертеп с развлечениями для местной элиты, а другое – обескровить девушку, чтобы принести в жертву. Обычно бизнес-мышление (а Полесов, несомненно, был превосходным стратегом) плохо уживается с откровенным безумием.

Мне позвонил Васька, чтобы убедиться, в порядке ли я. Мы долго обсуждали случившееся. Он сказал, что постарается поддерживать связь со следователем, который осматривал места убийства и обнаружения ножа, записей, в общем, всех вещдоков. Сейчас там обследуют весь дом и территорию, и он будет держать меня в курсе. На мой вопрос, чего ждать от жизни, он заявил:

– Интересы Полесова, естественно, будет представлять лучший столичный адвокат, и что будет дальше – пока представляется очень смутно. Сам Аркадий Олегович у нас, оказывается, болеет. Дисграфией и дислексией. Без присутствия своего адвоката читать и писать отказывается. Доказать, что он столкнул твою знакомую, практически нереально. Если только не найдётся свидетель, который бы подтвердил, что видел его. Пока же он утверждает, что в ночь, когда погибла Аня, был в Рыбинске с партнёрами. А так как эта публика повязана между собой грязными тайнами, на правду можно не рассчитывать.

– Что у вас на него есть?

– Труп, найденный у него в подземелье. Тут ему не отвертеться – есть орудие убийства из его коллекции с отпечатками.

– Да, он знатный любитель холодного оружия. Москва в шоке? – невесело пошутил я.

– Я никогда не предполагал, что у нас столько любителей всякой чертовщины и развращённых наслаждений.

– А ведь никто даже не задумывался об этом. А те, кто задумывался и даже знал, молчали. Из-за денег или из страха. Аня хотела пойти до конца, но не смогла…

Пообещав Ваське утренней электричкой ехать домой, я засунул телефон в рюкзак. И заметил, что Вовка, который бегал в магазин за печеньем и водой, возвращается взволнованным.

– Прикинь, Полька на острове! – заявил он.

– В Юршино? Что она там делает?

– Говорит, хотела сделать сюрприз. Вернулась из Адлера и прямиком сюда, к нам, пока отец снова в командировку укатил. В гостишке ей сказали, что мы уехали на остров.

– Администратор подумала, что мы в Юршино махнули?

– Наверное… Короче, она туда доехала на «Мошке» и звонит мне, где вы, мол, шляетесь.

– Полина, как обычно…

Стали думать, как возвращать её назад. Я позвонил и предложил уже порядком взвинченной Полине пройтись до усадьбы, глянуть, нет ли там кого из милиции или прокуратуры.

– Там же сейчас возле дома должна работать следственная группа. Возможно, даже приехало руководство областной прокуратуры и УВД. Может быть, они будут возвращаться на катере в город и тебя подбросят?

– А если нет? Я здесь что, ночевать останусь? На мельнице? – прошипела Полина, и связь прервалась.

Взгляд мой упал на проплывающую мимо лодку. Немного ближе к берегу отдыхали люди, я подошёл к женщине, качавшей коляску со спящим в ней ребёнком.

– Где тут ваше почтовое отделение?

– Так через две улицы, пройди чуток вперёд, там подскажут, – растерянно прошептала та.

– Спасибо! – махнув Вовке, чтобы не отставал, я поспешил в сторону почты.

Договориться с почтальоншей у нас не вышло. Оказалось, она уже уплыла на остров. Зато о нашей беде услышал местный рыбак, который как раз вернулся с хорошим уловом и топал домой. Сторговались мы за бутылку и закуску, получив взамен до завтрашнего дня лодку, что оказалась привязанной у берега в кустах.

Правда, в качестве залога пришлось оставить мой телефон. Вернуться мы собирались через пару часов, так что я решил сильно не переживать.

Умело оттолкнувшись веслом от берега, начал грести. Мимо несколько раз проплывали рыбаки на моторах. Прелый и солёный запах реки был мне уже хорошо знаком, поэтому не отвлекал, а умиротворял.