Вагон электрички подрагивал, подпрыгивая на стыках рельс. Деревья рваной полосой извивались вдоль насыпей, а мимо проносились силуэты деревушек, как вклейки из другого мира. Словно где-то, за чертой городского апокалипсиса, ещё теплилась жизнь, но стоит только потянуться к ней – и мир снова наполнится запахом машинного масла и стуком колёс.

Мы с Леной сидели напротив, и я болтал всякое, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящей тяжёлой встрече.

– Ещё Дюма писал, что в Ярославле самые красивые женщины! Когда-то наш город был временной столицей России.

– Серьёзно? – удивилась Лена.

– В начале семнадцатого века, точно не помню. Тогда же примерно он стал вторым по богатству городом России.

– Я знаю, что в Ярославле нашли «Слово о полку Игореве». А ещё здесь жил Некрасов. Помню, что мне было лет шесть, и я сидела с мамой читала его «Кому на Руси жить хорошо?». Почти ничего из детства не помню, а это – помню.

И Лена, закрыв глаза, принялась читать:

И тут я, знавший начало повести наизусть, подхватил:

Мы сидели и декламировали Некрасова. Это было похоже на воспоминания о каком-то совместно пережитом событии. Мы оба знали его наизусть, и этот факт неожиданно сблизил нас так сильно, как не сблизил бы прожитый бок о бок год.

Выйдя на вокзале в Рыбинске, мы посерьёзнели. Тихий провинциальный город встретил солнцем и историческими интерьерами вокзала. Было бы заманчиво просто гулять по улицам и разглядывать архитектуру. А нам предстоял разговор с тёткой Ани, и для него надо было собраться с мыслями. Лена ещё в пути сформулировала цель нашего визита:

– Для начала надо убедиться, что тётка никого не подозревает. Может, Аня что-то рассказывала, делилась неприятностями на работе или личным. Что-то же должно было произойти в её жизни, раз она собиралась заниматься шантажом.

– Она работала в торговом центре, принадлежащем Дьяченко, на диске есть сам Дьяченко, а стройка, на которой её нашли мёртвой, теперь тоже принадлежит Дьяченко. Что-то мне подсказывает, что если это выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, и есть утка.

– А Полесов? А усадьба?

– Полесов – тёмная лошадка. Человек он в наших краях относительно новый, но со всеми важными шишками в городе и области общается. Опять же, продал стройку Дьяченко. Значит, между ними тоже есть взаимосвязь.

О точном времени приезда мы не предупредили, потому что не знали, как будем добираться. Сначала я думал взять машину Димки, но потом решил не светиться. И теперь мы очень надеялись застать тётю Ани дома.

– Когда я с Нюткой последний раз списывалась, она говорила, что тётка живёт в квартире по соседству, – предупредила Лена. – Квартиру бабушки они продали и купили Ане двушку в этом же подъезде. Она рассказывала, что тётка в декретном отпуске, сидела дома и часто её проверяла.

От вокзала мы проехали две остановки на автобусе. Дом был расположен удачно: почти в центре, но заросший акацией двор выглядел непроходимым.

После разговоров про въедливую тётку я ожидал увидеть толстую хмурую бабищу в засаленном переднике, эдакую Фрекен Бок. Неожиданно дверь нам открыла молодая рыжеволосая женщина. При виде нас она растерялась:

– Ой, думала, свекровь… Вы к кому?

– Я Анина знакомая, – представилась Лена. – Звонила вам…

– А, да… Только что-то я вас не помню, – виновато заметила тётка Ани. Глаза у неё наполнились слезами. – Простите, навалилось…

– Мы с Аней дружили в детстве, когда жили в деревне. Были единственными детьми там, когда…

– Господи, вы… Ты… дочка того доктора? Лена, кажется?

– Да. Год назад я нашла Аню, и она здорово мне помогла.

– Она рассказывала. После той шумихи, что поднялась в газетах. И даже по телевизору…

– Если бы не Аня, я бы никогда не узнала правду. Её воспоминания помогли понять, что тогда случилось на самом деле…

Женщина всхлипнула и прикрыла лицо рукой.

– Мы зайдём? – кашлянул я, заметив, что из соседней квартиры показалась какая-то старуха в очках, подозрительно долго возившаяся с замком в двери.

– Да, конечно, – растерянно пробормотала тётка Ани, пропуская нас в квартиру.

– Я знаю, что с ней случилось, – тихо сказала Лена. – И пытаюсь понять, как это могло произойти. Скажите, вы верите в то, что сказал следователь?

– Не знаю, что и думать! Мне в милиции стали говорить, что она была очень пьяная, только я в это не верю. Да, поначалу она была сложным подростком, но кто после такого… Девочка росла без родителей. Я, как могла, пыталась, но вы же понимаете, я всего лишь тётя.

– Как вас зовут? – спросил я, чтобы дать ей передышку.

– Юля, можно без отчества. Свекровь как раз со Стасиком на улице. Не хочу при ней эту тему обсуждать. Она и так косилась на меня, когда узнала, что с сестрой случилось. Думала, что я тоже с придурью, типа сектантки.

– Они не были сектантами, – резко возразила Лена. – Отец основал экопоселение, он хотел лечить людей натуральным путём. Был против нашествия коммерческих фармкомпаний, зарабатывающих на горе людей. И, как показало время, которое он опередил, оказался прав.

– Да, Анин папа тоже был врачом, физиотерапевтом. Сестра медсестрой работала, потом они уехали в эту деревню. Она говорила, что маленькой Ане там хорошо, экология. Да и в те времена легче было выживать подсобным хозяйством. Когда всё случилось, мне было всего семнадцать, сама ребёнок. Но мама ещё была жива и здорова, Аню мы вместе растили. Два года назад мамы не стало, онкология. Я продала её квартиру и купила Ане жильё здесь, на первом этаже. Этаж не очень, зато двушка, да и район хороший. Главное, она была рядом. Я же с малышом к ней не наезжусь. Ей как раз шестнадцать стукнуло, самый опасный возраст. Упустить боялась, хотя всё равно не уберегла. Извините…

Она шумно вздохнула, поднялась и поспешила в сторону ванной комнаты. Заработал кран, зашумела вода. Юля громко высморкалась и через минуту появилась снова с полотенцем в руках.

– Когда она переехала в Ярославль? – быстро спросил я, опасаясь, что Юля опять заплачет.

– Аня на актрису хотела поступать. Девочка красивая, артистичная. Мы верили, что у неё получится. Она в драмкружок ходила с пятого класса. Но что-то не получилось. Растерялась, говорит, слова забыла. Короче, ей не хватило балла, муж предлагал её в колледж устроить, у нас в городе есть художественный. Можно было на организатора мероприятий, у него знакомый там работает. Но она ни в какую. Решила год заниматься, а потом поступать. Вернулась домой. Я боялась, чтобы от безделья не начала гулять и выпивать, но она действительно за учебниками сидела. Хотела за год ещё английский подтянуть.

– Возможно, за последнее время у неё появились какие-то новые знакомые? К кому она поехала в Ярославль?

– Она там нашла работу…

Тут Юля снова принялась сокрушаться, что у неё Стасик, муж и свекровь, которая постоянно контролирует, сыт ли её сын и тепло ли одет внук.

– Сами понимаете, заботы, быт, то зубы режутся, то болеет. Аня сама заходить почти перестала, боялась, как бы я её не загрузила с коляской гулять. Муж иногда делал ей замечания, мол, могла бы и помочь с малышом. Я теперь всё думаю, что она из-за этого уехала. Господи, пускай бы ничего не делала, днями на диване лежала, лишь бы живая…

Дальнейшее повествование пошло в том же ключе. Все Анины подружки поступили, разъехались, так что чаще всего она сидела дома. На выходные могла куда-то сходить.

– И когда она нашла работу, я поначалу даже рада была. Сказала, будет подрабатывать, квартиру снимать, чтобы к поступлению готовиться. Но я думаю…

– Что?

– Перед тем как она уехала, у неё, кажется, появился какой-то парень.

– Парень? Кто?

– Она не рассказывала, но однажды я у неё была и увидела, как телефон зазвонил. На экране – имя Саша.

– Точно Саша? – спросил я.

Мы с Леной насторожённо переглянулись, а Юля добавила:

– Точно, я ещё запомнила, потому что так же Аниного папу звали. Я спросила, что за Саша, а она отмахнулась. Мол, это не парень, а девушка. Александра. Она будто бы с работой помогла, посоветовала Аню или что-то в этом роде. Только я номер себе тихонько переписала и с номера мужа через пару дней набрала. Там такой бас, никакой Александре и не снилось.

– Так у вас есть номер этого Саши?

– Был где-то… Я на бумажке записывала, но потом, кажется, выбросила. Или Стасик куда-то утащил. А зачем он вам? Вы что, думаете, этот Саша как-то связан с…

– А когда она последний раз приезжала, вы не заметили ничего странного?

– Последний раз она была с месяц назад, ничего особенного. Радовалась, что поступила. Квартиру её мы убрали, вещи закрыли в одной комнате. Вторую сдали молодой паре. Я была не против, деньги не лишние. А приезжать она могла и ко мне, у нас, в принципе, три комнаты. Было где ночевать. И вот она должна была сейчас приехать, звонила, а потом позвонили из милиции.

…Уже на лестнице мы разминулись с пожилой худосочной дамой, тянущей за руку хныкающего малыша. Взгляд у неё был такой злющий, волей-неволей порадуешься, что не столкнулся с ней нос к носу.

Рассуждать об услышанном от Юлии мы решили в летнем кафе за пластиковым столом. Сейчас на нём стояли два бумажных стаканчика с кофе, лежали «Черноморские вафли» и блокнот, который достала Лена. Открыв чистую страницу, она выжидающе уставилась на меня.

– И снова Саша…

– Саша – самое распространённое имя. Покопайся в любом уголовном деле – найдёшь Сашу, и не одного. Хотя ты права, обе девушки, Женя и Аня, могли познакомиться с ним в театральном. Одна поступала, вторая была на дне открытых дверей.

– Ладно, давай пока придерживаться только фактов. Что у нас выходит? У Ани появляется какой-то знакомый Саша, и почти сразу она уезжает работать в Ярославль. Трудится в торговом центре то ли официанткой, то ли аниматором в детской зоне. Я так до конца и не поняла. Муж Юли доставал её нотациями, наверное, укорял тем, что тётка её растила, а Ане не хотелось возиться с малышом. Вот она и ухватилась за возможность уехать подальше от родни, подзаработать. Была уверена, что поступит в следующем году, решила обжиться в городе. Это я и так примерно понимала из общения с ней. В Рыбинске её ничего не держало.

– Саша… Знать бы, что это один и тот же человек! Скорей бы с Женей можно было пообщаться. Как думаешь, долго она будет в таком состоянии?

– Девчонка пережила такой ад, что прогнозировать сложно. Меня тоже похищали и силой держали взаперти, поверь, приятного мало. Но я была к этому готова, плюс быстро смогла сбежать. А Женя вообще не понимала, что происходит, сколько её будут держать в этом гараже.

– Тогда давай фантазировать. Допустим, какой-то Саша отирается в театральном вузе. Возможно, он сам там учился, как говорил Жене.

– Или работал, – заметила Лена.

– И вот этот Саша предложил Ане работу. В аниматоры нужны молодые, артистичные девушки. Тут всё логично. Вот Саша и старается для кого-то. Может, этот Саша работает в паре с Воробьёвым? Кроме вербовки в театральном, занимается ещё и похищениями девушек. Рискну предположить, что за всем этим стоит Дьяченко.

– А как ты притянешь к этой истории пропавших без вести Коноплёву и Баранову? Они точно не были актрисами.

– Про них я вообще мало что знаю. Надо покопаться в их биографии.

– Пойдём к Бойкову?

– И что? – вздохнул я. – У нас всего-то есть слова тётки Ани, интуитивная версия и Саша, которого нет. Этого мало. Прежде чем обвинять кого-то конкретного, нужны серьёзные доказательства. И если мы даже что-то найдём, желательно отправить в милицию анонимную подсказку, чтобы в случае чего нас не вмешали в это дело. Мне вообще никак нельзя светиться. Васька прибьёт.

– Знать бы ещё, возьмутся ли они за дело всерьёз или спустят на тормозах.

В город мы вернулись уставшие и без настроения. Надо было заканчивать свои самостоятельные разыскные действия, передать всё, что знал, Бойкову и его ребятам. Правда, для меня это означало перестать так часто видеться с Леной. Пока она горела жаждой узнать, что случилось с подругой, а я её в этом поддерживал, мы были рядом. Были заняты общим делом, и это очень сближало, но работу прокуратуры должна была делать прокуратура. Я постепенно смирялся с этой идеей, в основном потому, что других вариантов не видел.

И когда Бойков сам позвонил мне, чтобы пожаловаться на родных Жени, мешающих вести расследование, я ему всё выложил. Ну как всё… Почти. Естественно, прямо сказать про диск и подозрения насчёт Дьяченко я не мог, поэтому юлил.

– Ты всё упорно пытаешься связать несвязуемое? Какой-то Саша действовал на пару с Воробьёвым? Маньяки обычно работают поодиночке. Хотя вряд ли Воробьёв маньяк. Он девчонку держал в гараже, не трогал… Наводит на мысли, что он собирался её кому-то передать.

– В это время нашли тело Ани, возможно, преступникам стало не до увеселительных мероприятий. Они решили обождать, пока всё утихнет.

– Есть ещё вариант, что Воробьёв вообще действовал сам по себе. Эта версия мне больше по душе. Дело закрою – и будет мне счастье и звёздочки на погоны.

– Но Женя говорила про какого-то Сашу, который прислал Воробьёва на вокзал!

– То, что его прислал Саша, вообще ещё доказать надо. Может, девчонка сглупила, а теперь боится нагоняя от родителей. Придумала, что мужик был от её знакомого, чтобы оправдать собственное легкомыслие. Нет, я ни в коем случае не осуждаю. Понимаю, молоденькая совсем, страшно, натерпелась. Но пока Саши у нас нет, а Воробьёв вообще на аппаратах – фиг мы что узнаем. Разве что гараж будет принадлежать какому-то Саше. Но я бы на такую удачу не рассчитывал. А наши спецы всё не могут концов найти по владельцам этого гаража. Как будто ничейный, ёшки-матрёшки.