Утром я как раз собирался к Вовке, когда зазвонил мой домашний телефон. Я периодически забывал про него, и тогда он вот так пугал меня звонком в уютной тишине квартиры. Димка уже убежал по рабочим вопросам, поэтому отвечать пришлось мне.

Оказалось, мне звонила секретарша Тихонова, который сейчас исполнял обязанности мэра. Из-за резонансного дела, когда банда орудовала буквально у администрации города под носом, а большинство следователей в милиции были подкуплены, мэру не оставалось ничего другого, как подать в отставку, сославшись на проблемы со здоровьем. Ходили слухи, что ему намекнули: или в больничку, или в тюрьму. Тем не менее с должности его сняли без громкого скандала, губернатор даже неофициально поблагодарил его за работу. Поговаривали, что после тихой отставки и «лечения» мэр продолжит работу на республиканском уровне.

– Вас просили зайти, – секретарша силилась придать голосу любезности, но выходило скверно.

– Зачем?

– Я только выполняю поручение. Вы сможете быть через сорок минут? У Тихонова как раз будет перерыв после совещания.

– Ладно… – я пожал плечами, хотя видеть меня секретарша не могла.

Звонок удивил. Что нам было обсуждать с Тихоновым? Где он, а где я… Пришлось ограничиться звонком Вовке и пообещать, что загляну к нему сразу после Тихонова.

На входе меня осмотрели и проверили металлоискателем, но вполне вежливо. Охранник показал направление, и я пошёл, оглядываясь по сторонам. Здесь, в этом здании, я был впервые. Дерево, бронза, малиновые шторы с золотыми кистями. Пустая, лишённая людей широкая мраморная лестница.

Игнорируя лифт, я отправился в пешее путешествие по этой самой лестнице и вошёл в приёмную. Секретарша была настолько безликая, что слилась бы со стеной, будь та выкрашена в серый цвет. Но здесь заботились о душевном здоровье отцов народа, поэтому стены были нежно-зелёного оттенка. Грымза глянула на меня с неприязнью и процедила:

– Иван Выславович Царёв?

– Ага.

– В таком виде? Могли бы и приличнее одеться.

Секретарша брезгливо поджала губы. Ей явно не понравились мои рваные джинсы и майка с портретом Че Гевары[3].

– Не завидуйте, – буркнул я и отправился прямиком в кабинет, игнорируя её недовольный взгляд.

Как я уже говорил, кадровые потрясения, которые испытала весной администрация города, обернулись для Тихонова долгожданным повышением. Сейчас он принимал дела и потихоньку менял команду, увольняя старых, преданных прежнему мэру людей. Потому что сам был одним из них и не хотел вечного напоминания о том, каким образом он попал в это кресло.

Поздоровавшись, первым делом я спросил:

– Как Рома? Где он сейчас?

– Отправил его в Англию, в пансионат.

– Надеюсь, он в порядке, – осторожно заметил я, намекая на прошлые проблемы Ромы с запрещёнными веществами.

– С ним поехали мать и бабушка, так что спецнадзор ему обеспечен. Он там на курсы фотографов записался, вроде доволен. Главное, чтобы вся эта творческая среда не вскружила ему голову. Я сразу сказал им: едва вздумает чудить – на замок.

– Творческие люди обычно любят свободу.

Тихонов махнул рукой:

– Если честно, всё это ерунда. Думаешь, только решётка на окне или замок на двери определяют твою свободу? Иногда живёшь без них, но чувствуешь себя хуже заключённого. Пока он сам своим умом не дойдёт…

– Ясно, – я мялся, не решаясь спросить, что ему нужно от меня, это было невежливо, хотя найти общие темы для разговора с человеком такого масштаба мне было сложно. И я, как обычно, брякнул:

– Как вам в кресле мэра?

– Я пока временно исполняю обязанности, не забывай. После того скандала, который неизвестно когда утихнет, меня в любой момент могут попросить освободить место. И это в лучшем случае. Идут проверки…

Интересно, и зачем он мне всё это рассказывает? И тут же понял. Я был настолько незначительной фигурой, что никак не мог навредить, оттого беседовать со мной было приятно и безопасно, как с попугайчиком. Случайные уши попутчика в поезде. Поездка закончится, и каждый пойдёт своей дорогой, ваши пути больше не пересекутся.

– Кстати, я твой должник, – вкрадчиво начал Тихонов.

– Если вы насчёт Ромы, то не стоит…

– Не только. Я насчёт «лесных братьев». Знаешь, почему я остался на должности? Потому что благодаря тебе вовремя инициировал проверку. После твоего звонка я действительно направил туда людей.

– К тому времени в общине уже никого не было. И Бледных уже был мёртв.

– Ну извини. Бюрократия, сам понимаешь. Зато его сестру упекли в психушку, а паству разогнали. Представь, сколько душ спасли. Опять же, благодаря записям, найденным у Бледных, установили его контакты в Москве. Вот, докладывают, что задержали несколько поставщиков и одного курьера.

– Жаль, что это всего лишь мелкие сошки. А выше смотреть не пробовали? Кто-то же их там крышевал…

– Это уже пусть наши московские товарищи бдят. Может, тебе надо помочь с работой? – быстро сменил тему Тихонов.

– Да пока не надо. Я же учусь, полноценно работать всё равно не смогу. А в морге…

– Кстати, что там у вас в морге происходит?

– В каком смысле?

– Что там за история с девушкой на стройке?

– Уверен, вы всё и так уже знаете. У вас каждый день на столе сводка по всем происшествиям.

– Знаю, но мне интересно, что ты по этому поводу думаешь.

– Я? – мне казалось, Тихонов шутит.

– Ты. У тебя очень оригинальный взгляд на ситуацию. Такое латеральное мышление. А это в нашем деле часто очень необходимо.

– С чего вдруг вас это интересует?

– У нас выборы на носу, а в городе творится всякая чертовщина. Мне поступают жалобы одна за одной. И по поводу пропавшей девочки… Родители её оказались актёрами, а таким только дай в прессе засветиться. Уже успели раздать комментарии, что у нас тут творится неизвестно что. Я лично связался со следователем по этому делу, оказалось, это сестра твоего приятеля.

– Да, Вовкина, – с облегчением вздохнул я. Теперь хотя бы было понятно, чего Тихонов связал меня с этим делом. – Но зря вы так о родителях. Люди переживают, возможно, считают, что гласность поможет быстрее найти дочку.

Тихонов скроил горестную мину:

– Ты прав, я выразился как госслужащий, а не как человек. По-человечески я очень понимаю и сочувствую. Мы делаем всё возможное. Но журналистов хлебом не корми, они тут же раскопали какое-то недавнее исчезновение девушки в нашем городе, а ещё из каждого утюга про этот жуткий случай на стройке. Некоторые особо старательные акулы пера даже успели найти между ними сходство и развить тему о серийном убийце и бездействии милиции. Понятно, что всё это вздор, но если панические настроения не прекратить…

Я мгновенно вспомнил Анино лицо. Тягучая ледяная тоска сразу же ожила, выбралась изнутри и заполнила собой всю комнату.

– Вы меня чего позвали-то?

Тихонов снова устроился в кресле, побарабанил пальцами по столешнице и наконец «разродился»:

– У меня к тебе дружеская просьба.

– Какая именно? – удивился я, перебирая в голове все возможные варианты. И тут мне в голову пришла мысль настолько очевидная, что я удивился, как не догадался ранее. Кто-то уже успел донести Тихонову, что я скрываю диск, и теперь он будет на меня давить.

Поэтому я даже немного удивился, когда Тихонов сказал:

– Ты же слышал, что мы создали коллегию департамента по делам молодёжи? У меня на тебя виды. Хотелось бы, чтобы в будущем ты присоединился к работе департамента. Возможно, сначала стал секретарём, потом замом, а потом, глядишь, и до председателя дорастёшь.

– Спасибо, конечно, за доверие, я как-то не думал в эту сторону…

– А ты подумай. Не будешь же ты вечно сидеть в своём морге. Ты уже показал себя как ответственный гражданин города, да что там – страны. Твоя принципиальность и смелость сделают тебя кумиром молодёжи! Им нужен такой пример правильного воспитания…

– Ну, это пока туманные перспективы. А сейчас я что могу сделать?

– Я хочу понять, что происходит. Мне не нравится, когда умирают или пропадают молодые девушки. Я сам отец. Если ты не знаешь, кроме Ромы, у меня есть дочь.

Непроизвольно я перевёл взгляд на фотографии, что стояли на его рабочем столе чуть боком. На одной из них Тихонов действительно приобнимал высокую серьёзную девушку в очках и с каким-то дипломом в руках. Судя по виду, она была чуть младше Ромы, а значит, каким-то образом Тихонов умудрился сделать ребёнка вне брака.

Перехватив мой взгляд, он нехотя пояснил:

– Правда, официально я на её матери женат не был, но девочку признал и участвую в её жизни. Это я к тому, что вполне могу понять боль и горечь родителей. Да я бы этих говнюков самолично удавил!

– Согласен, это всё полное… Кхм… Вовкина родня в шоке, а я даже не знаю, чем помочь. И рад бы, только что могу сделать… А насчёт погибшей на стройке девушки…

– Мне доложили, что ты и её знал. Наш пострел везде поспел.

– Ну, это сильное преувеличение. Один раз виделись на дискотеке. Но её смерть ужасна. И я до сих пор не могу понять, как такое произошло. Кстати, кому принадлежит торговый центр, где всё случилось, вы знаете?

– Дьяченко Феликс Евгеньевич. Сам он так себе деятель, а вот тесть его нормальный мужик, толковый бизнесмен, начинал в 90-е и сумел выстоять. С его лёгкой руки Дьяченко первым стал строить торговые центры в области.

– У вас есть фото Дьяченко?

Тихонов как-то странно посмотрел на меня, но даже не уточнил, зачем мне это. Подумав, он нажал кнопку и велел секретарше принести подборку газет за последний месяц.

Через пару минут я лицезрел рябого дядьку, которого уже видел на диске во всей красе. Теперь ясно, что за деятель с церковной фамилией владел стройкой. Феликс Евгеньевич, значит. Любитель клубнички, купивший стройку у Полесова.

– А Полесова Аркадия Олеговича вы знаете? – всё-таки спросил я.

При упоминании этой фамилии Тихонов слегка скривился. Или мне показалось? Но он тут же взял себя в руки и вежливо кивнул:

– Конечно. Кто его теперь не знает. Шуму наделал – аж в Москве только об этом и говорят. Резонансный проект в области затеял.

– Я случайно услышал, что стройка раньше ему принадлежала.

– Не слежу за такими нюансами. Надо узнать у моего зама, он курирует вопросы покупки и продажи недвижимости в городе. Может, купил, чтобы официально закрепиться в наших краях. А потом продал, так как нужны средства для строительства города будущего.

Я молчал, предоставив Тихонову возможность развить мысль дальше самому, что он и сделал, озабоченно поинтересовавшись:

– А чего ты, собственно, прицепился к владельцам стройки? Не думаешь же ты, что Дьяченко или Полесов имели какое-то отношение к погибшей?

Мне очень хотелось сказать, что связь прослеживается. Ещё какая. Дьяченко есть на видео с Аниного диска. И он же является владельцем стройки. Правда, таковым он стал не так давно, судя по словам Полесова. Пока мысли чётко не оформились, я решил уклониться от прямого ответа:

– Точно сказать что-то я не могу, но кое-какие подозрения есть. Например, девушка была непьющая, а тут вдруг такое количество спиртного… Когда я ходил и пытался достучаться до следователя, меня культурно послали. Сказали, чтобы не лез не в своё дело.

– Считай, что я взял это дело под свой контроль. Может, ты что-то услышишь, кто-то где-то обмолвится… Словом, любая зацепка будет кстати. Если есть вероятность, что девушку могли убить, надо добиваться правды.

«Конечно, – подумал я про себя. – Сейчас дело идёт к выборам, а народ может и взбунтоваться. Поймать опасного маньяка и показать себя защитником города – вот цель Тихонова». Нет, он, конечно, не самый плохой вариант. Вроде даже дороги чинить стали. Но я слабо понимал, чем могу помочь при всём своём желании. Пока никаких зацепок у меня не было.

Тихонов снова принялся втолковывать мне, что я вращаюсь в таких кругах, где всегда ходят слухи. Может, он намекал на мои шахматные субботы с Гурамом? Я знал, что Гурам недолюбливает Тихонова. Хотя тот никогда прямо об этом не говорил, но при одном упоминании будущего мэра кривил губы. В конце Тихонов выдохся и вполне по-человечески сказал:

– Ты же понимаешь, о том, о чём мы тут с тобой разговариваем, – никому! Ни друзьям, ни – особенно – прессе. Если где-то прозвучит что-то подобное, я буду понимать, откуда просочилась информация. И тогда наше общение перестанет быть дружеским.

– Хорошо, я бы с радостью помог, но как тут подступиться? Прикажете на улицах ходить и выспрашивать, не видел ли кто маньяка, который девушек похищает?

– Начни с малого. Хотелось бы, чтобы ты в лице молодёжи выразил мнение, что наши власти работают, что милиция ищет! Что мы сделаем всё возможное! Дай комментарий журналистам! Представляешь, какое мнение о городе и о моей фигуре, в частности, сложится в прессе…

– Кстати, кто заменил Гулиева? – зачем-то спросил я. – Проходил там вчера, здание закрыто.

– Я уже давно не имею с этой публикой ничего общего, – поспешно заверил Тихонов, но потом чуть тише добавил: – Ценные кадры уходят. Эпоха уходит, Иван. А ты говоришь… Короче, я в тебя верю.

Вернувшись домой, я сразу заметил укоризненный взгляд Скалли и почувствовал себя виноватым:

– Наш исполняющий обязанности обеспокоен преступностью в городе, в частности, исчезновениями девушек. Поручил мне осуществить контроль со стороны молодёжного движения санитаров морга. Что, не веришь? И правильно делаешь, я вот тоже в такое не верю. Но для чего-то он меня вызывал? Поисками Жени должна заниматься милиция. Ладно, идём гулять, пока ты тут не сделала лужу размером с Миссисипи.