На страницах этой книги я часто упоминаю арбитражных управляющих. Так происходит не из-за моей огромной любви к этим людям, а главным образом потому, что это основная фигура в делах о банкротстве.
Я человек в профессиональном плане сильно деформированный, и мое субъективное мнение по поводу этой профессии лучше не учитывать (как минимум по той причине, что я сам являюсь арбитражным управляющим), но в обществе мнение касательно этих людей сложилось давно. И мнение это не самое лестное.
Одни считают нас жуликами и проходимцами, которые наживаются на чужом горе. Другие думают, что мы бездельники, которые только и делают, что целыми сутками пилят активы обанкротившихся предприятий, получая при этом фиксированное вознаграждение. Третьи утверждают, что мы виноваты во всех смертных грехах нашего общества.
Безусловно, в рядах арбитражных управляющих есть и проходимцы, и бездельники, и мошенники. Но что нам дает эта типология?
Все очень просто. Вопрос, как всегда, в ответственности и рисках.
Что произойдет, если в рамках процедуры банкротства будет утвержден управляющий, который либо из-за своей некомпетентности, либо по злому умыслу допустит ситуацию, при которой кредиторы не получат своих денег?
Ответ напрашивается сам собой: на такого управляющего можно пожаловаться, благо органов контроля и надзора за управляющими хватает – от суда до полиции, останавливаясь по дороге в СРО, прокуратуре и Росреестре[43].
А что дают такие жалобы, кроме морального удовлетворения и чувства собственного превосходства над поруганным управляющим?
Да вроде ничего существенного, карман от этого полнее не становится.
Другое дело – добиться того, чтобы за неразумные/недобросовестные действия управляющий отвечал рублем.
Хвала небесам, такой механизм есть, и название его… «взыскание убытков». Да, механизм такой же, как и в предыдущей главе, в которой мы рассматривали вопросы взыскания убытков с руководства должника.
В чем же кардинальное различие между убытками, которые можно взыскать с бывшего руководства должника, и убытками, которые можно взыскать с арбитражного управляющего?
Ответ: в наличии запасных карманов с деньгами.
Если бывший руководитель совершил какое-то нехорошее действие, в результате которого кредиторы лишились денег, имущества либо возможности получить то или другое, и суд установил этот факт, то единственным источником возмещения убытков в данном случае будут такой руководитель и его активы.
С арбитражным управляющим дело обстоит иначе.
Помимо собственного кармана, у арбитражного управляющего есть еще два: страховая выплата по договору обязательного (а иногда и дополнительного) страхования, а также компенсационный фонд СРО, который формируется самими арбитражными управляющими, делающими соответствующие взносы при вступлении в саморегулируемую организацию.
А легко ли привлечь арбитражного управляющего к ответственности в виде взыскания убытков?
Нет, вообще не легко.
А легко ли получить деньги в случае, если в суде все же удалось доказать свою правоту и арбитражный управляющий теперь должен вам денег?
Нет, вообще не легко.
И на этот случай у меня есть история.
Это был далекий 2019 год, я тогда только основал фирму и был в поисках клиентов, которым нужно было что-то срочно взыскать.
Крайне удачно судьба свела меня с руководством одного очень крупного производителя строительных материалов. Это были двое очень приятных мужчин лет сорока, которые действительно хотели что-то сделать с проблемой висящих на балансе долгов. Один из них занимал должность финансового, а второй – коммерческого директора.
После переговоров по поводу возможного сотрудничества они прислали нам на анализ список своих дебиторов.
Должники в списке были очень разные, но объединяло их одно: все они были в банкротстве и с ними никто не работал на протяжении последних пяти-шести лет.
Нет, вы не подумайте, долги предприятия были включены в реестр требований кредиторов, но дальше этого дело не пошло.
Уже позже я узнал, что с долгами все это время работала служба безопасности, которая, по рассказам, занималась оперативно-розыскной деятельностью, устанавливала какие-то связи, выезжала на места, вела слежку за бенефициарами должника, но к реальным результатам это не приводило, так как дальше кабинета главного безопасника собранные материалы никогда не шли.
Было бы, наверное, неплохо, чтобы проделанная работа обрела форму в каком-нибудь заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности или хотя бы оспаривании сделок в рамках одного из многочисленных дел о банкротстве. Но нет, проделанной сотрудниками службы безопасности работе так и было суждено остаться в стенах предприятия.
Вычленив из огромного списка дебиторов около десятка тех, с которых еще что-то можно было взять, мы начали работу.
Не без гордости могу сказать, что на сегодняшний день по всем должникам мы провели работу по взысканию. Где-то более успешно, где-то менее успешно, но факт остается фактом: мы выжали максимум из того, что нам досталось.
По всем, кроме одного. Одно дело из того списка мы ведем до сих пор.
В том деле все начиналось достаточно прозаично. Идущее почти полтора года дело о банкротстве, начавшееся сразу с процедуры конкурсного производства (ликвидируемый должник).
Зная, что на момент передачи дебитора годичный срок для оспаривания сделок уже прошел, и отправив конкурсному управляющему должника пачку стандартных запросов, мы отложили его на пару месяцев, занявшись более перспективными и требующими внимания дебиторами.
Мы знали, что срок для привлечения к субсидиарной ответственности еще не истек, и планировали заняться этим вопросом через пару месяцев. Как раз за это время от управляющего поступила бы вся информация для создания будущей фактуры, за счет которой мы бы попытались привлечь реальных собственников к личной ответственности.
Этим планам так и не суждено было сбыться. Дальнейшие события развивались стремительно.
Через неделю после того, как мы направили запросы конкурсному управляющему, она инициировала процедуру прекращения дела о банкротстве, подав соответствующее заявление в арбитражный суд.
Мотив для прекращения дела был прост: в конкурсной массе нет денег для погашения расходов по делу о банкротстве. Мы пытались выразить согласие на покрытие этих расходов, ведь мы были единственными «живыми» кредиторами в процедуре. Но наши попытки помочь утонули в бюрократии огромного предприятия. Пока мы ходили между многочисленными кабинетами, согласовывая расходы, дело о банкротстве было прекращено.
Вариант с внебанкротной субсидиарной ответственностью мы отмели сразу, так как, даже если бы мы подали это заявление в рамках дела о банкротстве, шансы были 50/50. А когда дело оказалось прекращено, наши шансы существенно упали: мы бы просто погрязли в различного рода истребованиях и запросах, необходимость делать которые нам было бы нужно обосновывать перед судом. Мы заранее понимали, что не соберем нужную фактуру без деятельной поддержки своего арбитражного управляющего.
Возбуждение еще одного дела также было слишком авантюрным вариантом, поэтому от него мы тоже отказались.
Самой перспективной из всех нам показалась возможность взыскать убытки с арбитражного управляющего за допущенное им бездействие, выразившееся в неоспаривании сделок по отчуждению активов должника.
На тот момент мы полагали, что потратим на все мытарства два-три года, – но сумма долга в несколько десятков миллионов, а также тот факт, что за арбитражным управляющим стояли не только страховая компания, где у него была застрахована ответственность, но и компенсационный фонд СРО, вселяли в нас уверенность в необходимости идти именно таким путем.
Не буду вдаваться в подробности судебного процесса. Скажу лишь, что система, при которой судьи, не занимающиеся банкротством, должны рассматривать исковые заявления о взыскании убытков с арбитражных управляющих, является порочной.
Как итог, мы просидели в первой инстанции три с половиной года, попутно выяснив, что, помимо неоспоренных сделок, управляющая также не выявила ряд автомобилей и спецтехники, принадлежащей должнику, а также не взыскала дебиторскую задолженность на общую сумму около 50 млн руб.
Общий размер вменяемых управляющему убытков в конечном итоге перевалил за 100 млн. Но это не имело никакого значения, так как суд первой инстанции отказался взыскивать их с арбитражного управляющего. Того же мнения была и апелляционная инстанция.
Мне сложно как-то комментировать вынесенные решения. Могу сказать лишь то, что судебные акты были возмутительно необоснованны.
Последний рубеж нашей надежды проходил в кассации, куда мы обратились, потерпев фиаско в двух первых инстанциях. И случилось чудо: нам удалось отменить судебные акты первой инстанции и апелляции, и дело вернули на новое рассмотрение.
Тут не могу не отметить высокий уровень юридической техники у судей Арбитражного суда Уральского округа. Я не первый раз судился в тех краях, и в этот раз уровень судопроизводства оправдал наши ожидания – судебный акт был написан лаконично и в то же время отражал всю суть ошибок, которые были допущены нижестоящими судами.
Да, я понимаю, что мне легко и логично петь дифирамбы судьям, которые вынесли решение в нашу пользу, но я стараюсь быть максимально объективным. Судебный акт и правда получился очень хорошим.
А что дальше?
А дальше рутина и хтонь.
На момент написания этой книги мы уже почти год судимся в суде первой инстанции, объясняя новой судье (после возврата дела в первую инстанцию судью заменили, так как предыдущая ушла на повышение – в апелляцию) все хитросплетения и сложности, с которыми мы разбирались при первом рассмотрении дела три с половиной года.
•
Если сейчас представить, что суд встанет на нашу сторону и признает, что убытки действительно подлежат возмещению, для нас это будет важная победа.
Но, как часто бывает, на этом история не закончится. Дальше начнется самое трудное – попытка реально получить присужденные деньги.
А здесь нас ждет серьезное препятствие. Пока шло разбирательство, страховая компания, в которой была застрахована ответственность арбитражного управляющего, сама обанкротилась. А значит, быстро и просто получить выплату по страховке уже не получится.
Есть еще компенсационный фонд СРО, и оттуда тоже можно требовать выплаты, но на практике это отдельная история: много формальностей, ограниченные суммы, да и получить что-то из этого фонда – задача не из легких.
Поэтому, даже если решение будет в нашу пользу, расслабляться рано. Это будет только начало нового этапа, не менее напряженного, чем сам суд.
Как итог, взыскание убытков с арбитражного управляющего – это мощный, но в то же время непростой инструмент защиты интересов кредиторов.
Судебная практика показывает, что добиться удовлетворения такого иска можно, особенно в тех случаях, когда нарушение со стороны управляющего очевидно и подтверждено документами. Однако на практике встречается слишком много трудностей, порой вскрывающих системные проблемы.
Кстати, примерно такие же проблемы можно выявить, если пытаться взыскать долг с контролирующих лиц после ликвидации юрлица.
Про это и поговорим.