Когда речь заходит о взыскании сложных долгов, говорить о том, что пострадает репутация должника или его контролирующих лиц, обычно не приходится.

Если ситуация доведена до такого состояния, что решить ее иначе, кроме как с помощью процедур банкротства, субсидиарной ответственности и оспаривания сделок, не получается, то, скорее всего, с лицами, стоящими у руля таких компаний, никто работать не захочет.

Это крайне распространенное мнение, однако это не так.

На нашей практике встречалось неимоверное количество случаев, в которых бывшие банкроты организовывали новую компанию, продолжая при этом работать с прежними контрагентами.

Очень часто я слышал от таких «прежних» контрагентов: «Со старой компанией у должника возникли проблемы, но он закрыл вопрос другим путем».

Иногда таким «путем» были более выгодные условия работы уже через новую компанию, иногда предоставление какого-то отступного, иногда должники даже рассчитывались личным имуществом. Но факт остается фактом: институт репутации работает даже с теми должниками, которые проходят через процедуру банкротства.

В главе про разговоры о главном с главным я уже отстаивал точку зрения, что никто не хочет быть негодяем. Реальных мошенников не так уж и много.

Вопрос только в том, можно ли использовать институт репутации при взыскании сложных долгов.

Я считаю, что да, можно и нужно.

Пусть это не всегда эффективно, пусть это не всегда имеет немедленный эффект, пусть иногда можно только усугубить ситуацию, но репутационные риски – это существенные риски для владельцев бизнеса, ведь подавляющее большинство людей не исчезают из бизнес-поля, обанкротив компанию.

Да, некоторые перепрофилируются, некоторые переезжают в другие регионы, а бывает, что и в другие страны. Но, как показывает практика, рано или поздно происходят случайные (или не очень) встречи старых знакомых.

Конкретно мы применяем работу через репутационные риски не в каждом деле, но достаточно часто. Даже на страницах этой книги я рассказал как минимум три истории, где мы так или иначе использовали этот механизм.

Первый раз я упомянул случай, когда в исковом заявлении о взыскании долга, помимо ответчика, мы указали третьим лицом материнскую компанию холдинга, тем самым привлекая внимание непосредственного руководства должника к наличию проблемы[40].

Второй раз про репутацию я вещал в рамках кейса, где мне угрожали уголовным делом[41]. Напомню, что там в результате оспаривания сделки у должника появилось право требования к одной очень большой корпорации.

Не могу утверждать, что это стало единственным или решающим фактором, но, скорее всего, бывшему руководству банкрота из этой корпорации позвонили с просьбой решить вопрос. Как итог реестр требований кредиторов в том деле был погашен полностью.

Если выражать смысл данного раздела в одной фразе, наверное, получится следующее: «Институт репутации сам по себе не обладает хоть какой-нибудь действующей силой, но в совокупности с остальными способами и механизмами воздействия может помочь в деле взыскания сложных долгов».

На этой прекрасной мысли я предлагаю закончить разговоры про то, как работать в сложной, но все же определенной ситуации идущего дела о банкротстве, пусть и без активов, и перейти к более сложным обстоятельствам: когда кажется, что свет в конце туннеля кончился и больше не появится.