Девушка стояла к нему вполоборота, облокотившись на металлическую ограду набережной и любуясь панорамой города, на которой выделялись несколько небоскребов и гигантское, медленно вращавшееся колесо обозрения Cosmo Clock 21 с установленными на нем электронными часами. День выдался теплый, хотя в Иокогаме, как обычно, было ветрено, и Акико была одета в изящные сапожки, джинсы и накинутый поверх свитера светло-бежевый расклешенный плащ, придававший ей некоторое сходство с героинями анимэ начала девяностых. Сумочку она явно подобрала к плащу – без всяких ярких лоскутков и брелоков, которые привлекли его внимание в прошлый раз, – обычная классическая дамская сумочка из экокожи, чтобы завершить строгий образ. По-видимому, идя на свидание, она хотела казаться взрослее и серьезнее. Ее густые блестящие волосы были распущены, их трепал ветер, отчего Акико становилась еще больше похожа на нарисованную, а не настоящую девушку. Может быть, все дело в том, что она была так красива.

– Я думала, вы уже не позвоните, – произнесла Акико нарочито беззаботно, но в ее голосе слышалось напряжение. – Столько времени прошло…

– В Токио так много всего интересного для иностранца, который приехал впервые. Как только у меня выдался свободный день, я сразу решил воспользоваться вашим приглашением и поехал в Иокогаму.

– Правда? – Она повернулась к нему и улыбнулась, отбросив от лица мешавшую ей прядь.

Александру стало неловко за свою неуклюжую отговорку. Обычно он чувствовал себя с девушками гораздо более свободно, но сейчас, как назло, не мог заставить себя расслабиться. В конце концов, он с самого начала обманывал Акико.

– Нет, – просто ответил он. – На самом деле, я…

– Простите меня! – рассмеялась Акико. – Я не должна быть такой навязчивой! Смотрите! – Она снова отвернулась, вытянула руку над заливом и показала пальцем на верхнюю точку колеса обозрения. – Когда его только построили, это было самое большое колесо обозрения в мире! В детстве мы думали, если подняться на самый верх, оттуда можно увидеть вершину горы Фудзи.

– Это действительно так? – в шутку спросил Александр.

– Не знаю, – она пожала плечами, – всю жизнь живу в Иокогаме, но ни разу не решилась прокатиться на колесе обозрения. Я так боюсь высоты…

– Может быть, сегодня не испугаетесь?

Акико нерешительно на него посмотрела, держась одной рукой за перила: она была похожа на ребенка, которому очень хочется получить красивую дорогую игрушку, но страшно попросить родителей ее купить.

– Я ведь с вами, – добавил Александр. – Ничего плохого не случится.

– Даже не знаю… – протянула Акико и вновь робко улыбнулась. – А вдруг я закричу или потеряю сознание?

– Вы же совсем недавно на самолете не побоялись лететь, а тут всего лишь какой-то аттракцион.

– Но ведь…

– Колеса обозрения – еще более безопасный вид транспорта, чем самолеты! Вы прибываете в ту же точку, из которой отправляетесь. Будет обидно, если вы так никогда и не решитесь.

Она нахмурилась, бросила взгляд на «Космические часы», потом на Александра и решительно кивнула.

– Хорошо! Пойдемте!

Из-за сильного ветра на колесо обозрения не было очереди, и Александр с Акико, пройдя через небольшой парк развлечений с водными американскими горками, быстро купили билеты и поднялись к входу.

– Вы бы хотели обычную гондолу или гондолу с прозрачным полом? – поинтересовался проверявший билеты сотрудник.

Акико испуганно обернулась на Александра. Даже на каблуках она была ниже его больше чем на голову и сейчас казалась очень хрупкой и беззащитной.

– Конечно, с прозрачным полом, – сказал Александр и ободряюще кивнул девушке.

– Тогда нужно будет немного подождать.

Когда нужная гондола плавно подошла к площадке, на которой они стояли, Александр сначала помог Акико, галантно подав ей руку, и только затем вошел сам. Автоматические двери бесшумно закрылись за его спиной. Севшая на самый край мягкой трехместной скамеечки Акико взглянула на него с тревожным любопытством. Александр сел напротив:

– Смотрите в окно, Коянаги-сан, иначе вы ничего не увидите.

– Простите, но мне немного страшно.

– Не бойтесь, я с вами. Если мы начнем падать, я обязательно вас поймаю.

Гондола поднималась не слишком быстро, время от времени слегка вздрагивая. Под ее прозрачным полом проплывали сложные стальные конструкции и тросы аттракциона, похожие на гигантскую паутину, натянутую над Токийским заливом. Акико смотрела в сторону набережной, где они совсем недавно гуляли. Ее белые, как рисовая бумага, пальцы нервно комкали подол плаща. По-видимому, она изо всех сил боролась с собой, чтобы не зажмуриться. Александр ощутил горький укол совести. Вообще-то, эта штука действительно была довольно страшной – даже для человека, который не боялся высоты, что уж говорить про Акико с ее фобией.

– В России колесо обозрения называют «чертовым колесом».

– Чертовым колесом? – переспросила Акико. – Óни-но-канранся?

– Да. Смешное название, правда?

– Правда, – она улыбнулась, – очень смешное.

Гондола уже прошла примерно четверть своего пути. Вид снаружи был и правда интересный: с одной стороны – набережная с аллеями деревьев и малоэтажной застройкой, за ней – суперсовременный город с садами и площадками для гольфа на крышах домов, с другой стороны – порт, стоящие на рейде корабли и подернутая рябью гладь Токийского залива, над которым протянулись вантовые мосты с автомобильными трассами и виднелись трубы фабрик, расположенных на вдававшемся в залив берегу. Александр обернулся: в следующей за ними гондоле никого не было. Он немного наклонился к Акико.

– Не бойтесь, Коянаги-сан. Вы отлично справляетесь…

Он осторожно протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Девушка не двигалась, но и не пыталась отстраниться.

– Смотрите, там вдалеке уже виден маяк «Марин-тауэр».

– Да… он очень красивый…

– Я не заставлю вас подниматься на него. Вы и так сегодня очень смелая. Отправимся в китайский квартал, как вы и хотели.

Он слегка сжал пальцы. Рука Акико была холодной, как будто она ужасно замерзла. Покачиваясь, прозрачная гондола поднималась все выше. Александру показалось, что шум ветра на улице усилился, – возможно, из-за того, что они были уже достаточно высоко.

– Две трети Японии занимают горы, из-за чего в нашей стране очень мало места, – проговорила Акико, – поэтому японцы строят такие высокие дома. Чтобы обрести хотя бы немного жизненного пространства, нужно забраться повыше. Наши инженеры разработали множество способов защитить такие высокие строения от землетрясений и других природных катастроф. Может быть, в этом причина того, что Япония стала такой технологически развитой страной. Как японка, я должна гордиться этим. И все же это очень страшно – оказаться где-нибудь наверху во время землетрясения.

– Вы живете в высоком доме, Коянаги-сан?

Она отрицательно покачала головой. Александр чувствовал исходящий от нее нежный цветочный аромат. Нужно дождаться, когда гондола доберется до самой верхней точки.

– Мне очень понравилось в России. Я бы хотела снова поехать в Москву и прокатиться на «чертовом колесе».

– Конечно, Коянаги-сан, мы обязательно прокатимся на нем вместе.

– Мне уже почти совсем не страшно. – Она решительно кивнула и посмотрела в окно, откуда уже открывалась вся панорама города, а дороги с едущими по ним машинами, скверы и небольшие здания казались игрушечными, словно собранными из детского конструктора. – Даже странно, что раньше я так сильно боялась. Когда я училась в старшей школе, мы с одноклассниками решили пойти в парк развлечений в последний день перед каникулами. Я была полна решимости прокатиться на колесе обозрения. Мы даже билеты на всех уже купили… но, когда пришла моя очередь садиться в гондолу, я так испугалась, что просто не могла сдвинуться с места. Мои одноклассники звали меня, но я и шага не могла ступить. Так что… я осталась внизу и ждала их возле детского автодрома с бамперными машинками в виде Пикачу и кошечки Hello Kitty, а потом мои одноклассники подшучивали надо мной, что они видели вершину горы Фудзи, а мне ее никогда не увидеть.

– Коянаги-сан…

– Да?..

– Гора Фудзи находится слишком далеко отсюда, ее нельзя увидеть с колеса обозрения.

Акико подняла голову и внимательно посмотрела за окно, как будто проверяя его слова.

– И правда, мы уже почти на самом верху, а горы Фудзи не видно. Так, значит, они меня обманули[463]. Но все равно очень красиво. Спасибо вам, Арэксу…

Она не успела договорить: гондола резко качнулась, отчего Акико, сидевшая на краю сиденья, не удержалась и с коротким вскриком упала вперед, прямо в объятия Александра. Послышался резкий скрежет, затем колесо обозрения остановилось, и из установленного в гондоле динамика раздалось объявление на японском:

«Уважаемые посетители, просьба сохранять спокойствие. В связи с усилившимися порывами ветра в целях безопасности гигантское колесо обозрения Cosmo Clock 21 было остановлено. В течение нескольких минут движение будет возобновлено. Благодарим вас за сохранение спокойствия».

– Страшно… – прошептала Акико. – Так страшно… Арэксу-сан…

Она крепко зажмурилась и вся дрожала, словно ее бил озноб. Повисшая в воздухе гондола слегка раскачивалась. Было слышно, как поскрипывают стальные блоки и сочленения.

Александр едва не выругался вслух. Подобное в его план точно не входило. Застрять здесь наверху! Что, если это надолго? Иокогама – крупнейший порт Японии, где практически никогда не бывает безветренно. Кому только пришло в голову построить именно здесь самое большое в мире колесо обозрения? Фобия Акико может усугубиться – несмотря на то, что она так отважно с ней борется. Что же он наделал…

«Убийцу-демона из Итабаси это бы точно не расстроило. Ты же хотел почувствовать себя на его месте. Он непременно воспользовался бы ситуацией…»

Александр обнял Акико покрепче, и она доверчиво прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди. Что бы сказал сейчас тот человек? Он бы начал утешать ее? Или, наоборот, насмехаться над ней, чтобы лишь затем утешить? Никогда раньше Александр не задумывался над тем, что возникновение привязанности между людьми может подчиняться неким строгим формулам. В конце концов, человеческие отношения – это не экономическая теория. Полицейский Ватанабэ предположил, что убийца – привлекательный молодой человек, который нравится девушкам. Его внешность и уязвимость его жертв – это инструменты, которые он умело использует.

– Коянаги-сан…

– Да?..

– Мы заплатили тысячу иен за полчаса, а получается, что пробудем здесь дольше. Разве это не здорово?

Акико немного отстранилась и посмотрела на него озадаченно.

– Вы так думаете?

– Ну естественно, это все равно что неожиданную скидку в магазине получить. Вы пришли за нужным вам товаром и получили второй в подарок.

– Вот как…

– Посмотрите, там внизу женщина гуляет с большой собакой.

– А? Где? – Забыв о своем страхе, Акико вытянула шею и попыталась рассмотреть, что он ей показывал.

– А вон влюбленная парочка целуется. Если бы колесо не остановилось, мы бы ничего этого не увидели.

– Как вы разглядели, Арэксу-сан?.. Я ничего не вижу…

– Да вон же, там, на набережной!

Придерживаясь рукой за поручни, тянущиеся по периметру кабинки, Акико чуть подвинулась к краю и с любопытством рассматривала открывавшийся снаружи пейзаж. Никакой женщины с собакой и никаких влюбленных Александр, разумеется, не видел, но по крайней мере это ее немного отвлекло. Уязвимость Акико была в ее страхе – если манипулировать этим страхом, то можно было вызвать у нее доверие или, напротив, случайно обидеть ее, и тогда на близость можно было уже не рассчитывать. Доверие между двумя людьми вдруг представилось Александру чем-то вроде этой открытой всем ветрам гондолы колеса обозрения, замершей в верхней точке своего пути, – в какую сторону подует ветер, туда она и качнется. Если же ветер будет слишком сильным, она может сорваться вниз и разбиться о землю. Он протянул руку к Акико и ласково погладил ее ладонью по спине. Девушка обернулась.

– Все будет хорошо, Коянаги-сан. Это всего лишь еще одна история, которую вы когда-нибудь кому-то расскажете, и вы вместе над ней посмеетесь.

Она удивленно моргнула, не очень понимая, что он имеет в виду. В этот момент гондола вздрогнула и медленно, как бы нехотя вновь начала свое движение.

Александр никогда раньше не бывал в китайском квартале Иокогамы, и в первые минуты у него начало рябить в глазах от ярких вывесок многочисленных ресторанчиков и сувенирных магазинов, сгрудившихся на узких пересекающихся улочках, над которыми раскачивались вереницы круглых китайских фонарей. Заметив его замешательство, Акико засмеялась и, взяв его за руку, повела в свой любимый ресторан, приютившийся в недрах одного из старых на вид домов, до такой степени завешанного всевозможными вывесками, что его стен практически не было видно. В небольшом помещении было на удивление мало посетителей – только в дальнем углу сидела компания китайцев, что-то увлеченно обсуждавших и не обративших на вошедших никакого внимания. Александр с Акико сели возле окна: спустя некоторое время к ним подошла официантка и, увидев иностранца, положила меню перед Акико.

– Я не стану мстить вам за колесо обозрения и заказывать острые блюда, – с улыбкой пообещала Акико, открывая внушительный, как всегда в китайских ресторанах, перечень кушаний с труднопроизносимыми названиями. – Хотя здесь очень вкусный мабо-дофу[464], лучший во всем китайском квартале. Мой папа его очень любит. Возьмем тогда сёромпо?[465]

– Это блюдо любит ваша мама?

– Да, точно! – Акико рассмеялась. – Так возьмем их?

– Конечно… если только вы мне объясните, что это такое.

– Это вроде… – Она нахмурилась, пытаясь произнести сложное для нее китайское слово. – Сяо лун бао, китайские паровые пельмени. Местная достопримечательность. Они правда очень вкусные, я вас не обманываю.

Александр кивнул, хотя есть ему, по правде говоря, совершенно не хотелось.

– Что-то случилось, Арэксу-сан? Я вас чем-то расстроила?

– Вы? Как вы могли меня чем-то расстроить, Коянаги-сан?

Ему показалось, что он почти что ухватил какую-то важную деталь, и он внимательно посмотрел на Акико. Она сама выглядела немного расстроенной, – должно быть, ей было стыдно, что она повела себя на колесе обозрения как маленькая испуганная девочка.

– Все в порядке, Коянаги-сан… – наконец медленно проговорил Александр.

– Две порции сёромпо и безалкогольное пиво, пожалуйста. – Акико повернулась к подошедшей официантке. – Многие японцы их мисо-супом запивают, но они такие горячие, что лучше взять что-нибудь холодное, чтобы не обжечься.

– Вы часто ходите в рестораны с родителями, Коянаги-сан?

– Да, иногда… по выходным. Но чаще все-таки с друзьями.

– Вот как… Послушайте, Коянаги-сан… честно говоря, я хотел спросить вас…

– О чем, Арэксу-сан?

– Вы, наверное, слышали об этих убийствах девушек в Токио?

– Об… убийствах?.. – Акико выглядела немного обескураженной.

Перед глазами Александра вдруг возникло жуткое видение, посетившее его в первое утро после приезда в отеле «Принц»: обнаженная Акико в маленькой гостиничной ванне, ее голова отрезана, тонкая струйка крови стекает в мыльную воду, широко открытые глаза смотрят за пределы мира живых. Он понадеялся, что она ничего не заметит, но в глазах смотревшей на него настоящей Акико отражалось беспокойство. По какому принципу убийца-демон из Итабаси выбирает своих жертв? Он действительно мог бы выбрать Акико? Что было общего между всеми этим женщинами? Может быть, в эту самую минуту он сидит в каком-нибудь кафе в Токио с очередной очарованной женщиной, которую спустя некоторое время случайно обнаружат в прибрежных зарослях или в какой-нибудь из многочисленных рек Большого Токио?

– Просто… меня заинтересовала эта история. Это ведь так необычно для Японии. Я хотел сказать…

– Вам интересно знать, почему я не побоялась пойти с вами на свидание? – выручила его Акико. – Да, Арэксу-сан? Ваш вопрос – он об этом?

В общем-то, это было немного не то, о чем он хотел ее спросить, но Александр с энтузиазмом кивнул. Подошедшая к их столу хмурая официантка поставила перед ним высокий бокал холодного безалкогольного пива.

– Вы знали, что в китайских ресторанах чем хуже обслуживание, тем вкуснее еда? – спросила Акико. Она снова выглядела открытой и беззаботной.

Он отрицательно покачал головой, удивляясь тому, как быстро менялось ее настроение.

– Именно! – Она подняла вверх указательный палец. – Чем более неприветливый персонал, тем лучше повар! Туристы об этом не знают, поэтому идут в китайские рестораны с «японским обслуживанием», но там им не предложат ничего по-настоящему особенного! Поэтому здесь почти никого нет, только местные. – Она кивнула на сидевшую вдалеке компанию китайцев, на их столе громоздилось несколько больших блюд с дымящейся едой. – Так вот… во-первых, когда были совершены убийства, вас не было в Японии. – Она загнула палец, явно довольная своими способностями к дедукции. – Во-вторых, вы совсем не похожи на убийцу.

– Не похож? – машинально переспросил Александр.

Она весело помотала головой:

– Нет, совсем не похожи.

– Но… как, по-вашему, должен выглядеть убийца?

– Знаете, моя тетя однажды играла в детективной дораме «Убийца, который живет по соседству»…

Александр подумал, что у большинства японских дорам все-таки на редкость наивные названия. По-видимому, это было следствием наивности зрителей, для которых они снимались, – таких, например, как Акико.

– …ее партнером был знаменитый актер Тома Ёсиока. Ёсиока-сан играл главную роль – убийцу, а моя тетя – молодую женщину, которая жила с ним по соседству и ничего не подозревала. По сюжету герой Ёсиоки-сана хочет убить мою тетю, то есть ее героиню, конечно, но не может этого сделать, потому что боится, что его начнут подозревать. Он выбирает своих жертв в других районах Токио, а с героиней моей тети они общаются как обыкновенные соседи, и постепенно между ними возникает любовная связь. У них на самом деле был непродолжительный роман во время съемок. – Акико хихикнула. – Тетя говорила мне, что это было важно для достоверности происходящего на экране.

– Думаю, ваша тетя была права.

– Да, наверное… – Она на мгновение задумалась. – Ёсиока-сан очень старательно работал над тем, чтобы его герой был убедителен на экране. Он читал книги, смотрел фильмы про серийных убийц, даже с полицейскими консультировался, чтобы создать достоверный образ, но постоянно был недоволен собой. Моя тетя сказала, что нет актера, который мог бы сыграть настоящего убийцу, потому что нормальный человек просто не может…

Она умолкла и, сосредоточенно нахмурившись, попыталась вспомнить, что именно говорила ее тетя о тонкостях актерского мастерства.

– Что, Коянаги-сан? Чего не может нормальный человек?

– Получать удовольствие от убийства, – наконец медленно произнесла Акико. – Наверное, так можно сказать… бывают люди, которые становятся убийцами не по собственной воле, а по воле обстоятельств. Но в случае преступника, который убивает людей одного за другим, обстоятельства ни при чем. Какие бы у него ни были мотивы, ему нравится это делать.

– Вы так считаете?

– Не знаю, это моя тетя так объясняла. – Акико, не поднимая головы, улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, но улыбка получилась несколько натянутой.

Перед ней стояла бамбуковая пароварка с дымящимися пельменями сяо лун бао. Акико воткнула в один из них палочки: тонкое тесто порвалось, наружу вывалилась нежная розоватая начинка и вытек густой жирный бульон. Александр почувствовал внезапный приступ тошноты.

– Любой убийца считает, что он вправе распоряжаться чужими жизнями, но…

Она продолжала водить палочками по дну пароварки, не замечая, что начинка пельменей превращается в неаппетитное месиво. По-видимому, воспоминания о ее умершей тете причиняли Акико сильную боль.

– Арэксу-сан, простите, я не разбираюсь в подобных вещах. Мне кажется, сама идея того, что убийца мог испытывать к кому-то сильную привязанность, довольно глупая и подходит только для развлекательного сериала. Если бы тетя была жива, она смогла бы объяснить это гораздо лучше. Если бы актер мог в точности воссоздать образ убийцы, то настоящего убийцу можно было бы с легкостью узнать среди обычных людей, как вы считаете?

Александр согласно кивнул.

– Но на самом деле никто не может сказать, кто же именно является убийцей. Убийца – такой же обычный человек, как вы или я. Однако…

– Однако?..

– Каждый человек думает, что он с легкостью узнал бы убийцу, представься ему такая возможность. Как я сегодня. Именно поэтому люди смотрят подобные фильмы. Им кажется, что они могут отличить убийцу от других людей, потому что они верят образу, созданному актером. Но в реальной жизни люди не замечают черт, присущих убийцам. Я думаю, они просто не видят их, потому что это – нечто совершенно необычное. Когда человек сталкивается с чем-то, принадлежащим другому миру, он пытается объяснить это себе привычными вещами. Вы совсем не едите, Арэксу-сан. Вам не нравятся сёромпо? Попробуйте, пока они не остыли! В Токио таких нет.

Александр опустил глаза, но от одного вида белого теста, от которого поднимался пар, на него вновь накатила тошнота, и он, скомканно извинившись, вскочил из-за стола и бегом бросился из зала. Ему повезло, что уборная оказалась практически сразу напротив выхода.