– Майкл, ты где?

Я накинул рубашку, легкую куртку и вышел из дома. Там, на ступеньках, сидела тетя Ингрид. Она курила длинную тонкую трубку и задумчиво смотрела на облака.

– Ясное небо – к войне, мой дорогой Майкл, – тетя вздохнула, – ты хорошо спал?

– Просто отлично.

Про разговор с Ниной я, конечно, говорить не стал. Это тайна, за которую инквизитор может поплатиться жизнью.

Блейн, одетый и готовый к бою, разминал руки, стоя рядом с оградой, за которой виднелись высокие клены.

Дом тети был совсем рядом с лесом. А в лесу водились волки и медведи, только они боялись инквизиторов как огня. Было в нас что-то звериное, к примеру жажда убийства. Инстинкт охотника.

Тетя с улыбкой протянула мне клинок:

– Вот, возьми. Сегодня пойдешь с Блейном. Таким, как мы, порой необходимо охотиться, чтобы…

– Успокоить зверя внутри, – продолжил я.

– Верно. Этим клинком ты уничтожишь пару волков.

– Да, – я чувствовал, как внутри разливается сила и еще что-то. Тайная радость? Неужели это из-за разговора с Ниной? Кто знает… И все же она совсем не изменилась.

Я помахал тете и пошел за Блейном. После переезда в этот дом на окраине леса вблизи лавандовых полей мне наконец-то стало спокойней. Только теперь я почувствовал пьянящий вкус свободы.

По дороге я постарался сосредоточиться. Надо вспомнить все, что меня злит. Например, лицо матери, когда я неделю назад собирал вещи в нашем шикарном доме, собираясь покинуть его навсегда. Она вцепилась в свои жемчужные бусы, словно боялась их потерять. Она смотрела на меня, как на что-то жуткое, словно перед ней был оживший мертвец. Мама прекрасно знала, что отец стал слугой. Знала и гордилась этим.

Поэтому для нее я стал сплошным разочарованием. Мама не сделала ни одной попытки меня остановить, лишь смотрела, как я кидаю в сумку рубашку, ноутбук и старый фотоаппарат.

Отца дома не было, это и к лучшему.

Мама не попрощалась со мной, просто поджала губы и отвернулась. Я для нее исчез, растворился, стал призраком в мире дорогих украшений и постоянных развлечений.

Злость вскипала глубоко внутри, а вместе с ней – жажда убийства.

Блейн сделал знак рукой, и мы вошли в чащу леса, где из темноты на нас смотрели голодные глаза волков.

Они знали, что мы опасны, но решили не отступать. Что ж, тем лучше.

Я достал клинок и взглянул на одного из них.

На несколько секунд мы замерли, разглядывая друг друга, а потом он зарычал и ринулся на меня.

Инстинкт подсказывал: убей, разорви, уничтожь, и я даже не пытался сопротивляться.

В этой битве должен выжить кто-то один: он или я.