Альберт Ридели был мертв. На черной черепице крыши лежал растерзанный труп с дырой между лопатками. Эту дыру сделал я.

Наверное, можно гордиться. Я усмехнулся, стараясь не смотреть туда, где клубились красные нити. Туда, где лежала она. Вихрь из двух тварей тоже куда-то исчез, даже карканья ворона не слышно. На крыше стало тихо – только свист ветра да красно-белые снежинки, падающие мне под ноги.

Я подошел к ней. Больно. Словно половину моего сердца отрезали, смяли и бросили в пасть беспощадного монстра. Наверное, такой вкус у предательства. Передо мной на черепице крыши лежала Нина. Нет, передо мной лежала высшая – тварь, которую я должен умертвить.

Жажда убийства разрывала изнутри, словно пытаясь уничтожить меня наперегонки с безысходной грустью.

Я сделал то, что должен.

Достал наручники и аккуратно защелкнул на ее тонких запястьях. Лучше покончить со всем сейчас, пока она не стала такой, как Альберт Ридели.

Я не думал, что скажу инквизиторам. В любом случае Нина Райн стала высшей благодаря сердцу отступницы Арабеллы. От нее пахло кровью моей бывшей невесты. Какая усмешка судьбы!

Я должен это сделать. Должен. Потому что теперь она – одна из них. Я достал пистолет, который нашел рядом с трупом Альберта Ридели.

И тут высшая очнулась, тяжело вздохнула и поднялась на колени.

Ветер рядом с нами шумел, поднимал редкие листья и уносил их вдаль за горизонт. Полоску неба разрезали красные лучи солнца. Утро казалось абсолютно обычным. Казалось. Потому что сегодня все будет по-другому.

В это утро сводятся счеты.

Тварь рядом со мной тяжело вздохнула. Она стояла на коленях на крыше, словно безмолвная статуя. Ее тонкая фигура, прикрытая легкой тканью одежды, казалась хрупкой и беззащитной.

Сторонний наблюдатель наверняка бы решил, что я – главный злодей в этой истории. Направил дуло пистолета на совсем еще юную девчонку с копной растрепанных волос, в легком платье с развевающимся на ветру поясом.

Только она не была человеком. Я вспомнил слова учителя: «Твари только снаружи выглядят как люди, Майкл». Это одурманивает и сводит с ума. На самом деле они гораздо сильнее людей. Адские создания, наделенные невероятной ловкостью, способные управлять другими при помощи голоса, хитрые и изворотливые.

Их надо уничтожить. Всех. Жажда убийства рвалась наружу. Я видел цель и намеревался идти до конца.

Говорят, один взгляд твари способен отнять человеческую жизнь. Поэтому я завязал ей глаза черной лентой. Что ж, я все предусмотрел, пора приступить к делу.

Пистолет в моих руках будто стал тяжелее. В следующую минуту тварь заговорила:

– Майкл! Что ты делаешь? Ты правда хочешь меня убить?

Она судорожно вздохнула.

– Я все та же, Майкл!

– Все твари одинаковы! – Мой голос предательски дрогнул. Проклятье! Охотник не должен себя так вести! Сейчас не время для сантиментов. И все же сердце забилось как-то невпопад. Она действительно выглядела так же, как раньше. Словно и не была тварью.

Я судорожно вздохнул и постарался успокоить дыхание. Какая позорная слабость! Хорошо, что учитель этого не видит. Она больше не человек. Она больше не человек. С этими мыслями я вновь поднял пистолет и направил дуло прямо ей в голову.

Яркие лучи солнца осветили наши фигуры. Порыв ветра чуть не сбил меня с ног. На губах твари появилась улыбка. До боли знакомая улыбка. И тут черная лента, закрывавшая ее глаза, съехала вниз. Она развязалась и упала на серую кровлю крыши, а затем улетела куда-то вдаль под порывом утреннего ветра.

А потом тварь на меня взглянула.

И я умер. Я умирал тысячу раз, глядя на ее слезы.

– Что ты творишь? Зачем завязал мне глаза? А-а-а, вот в чем дело – ты стал инквизитором? Что ж, поздравляю. Думаешь, я смогу убить тебя одним взглядом? – Она усмехнулась горько, укоризненно, словно и не боялась смерти. Высшая, которую я когда-то любил. – Наверное, ты тоже испытываешь жажду, только другую, жажду убийства, ведь так?

Я опустил пистолет и выдохнул:

– Прекрати! Скажи, зачем ты стала такой? Арабелла, что она тебе обещала?

– Ничего! Просто я хотела спасти тебя! – Она попыталась высвободить руку, всхлипнула и снова взглянула на меня.

Похоже, это была правда или хорошо замаскированная ложь, твари умеют лгать.

Я подошел к ней ближе и задумчиво произнес:

– Меня уже не спасти.

Она кивнула.

– Да, ты инквизитор и мыслишь, как тот, кто привык убивать высших. Я хотела не быть обузой, всего лишь пленницей в темнице. Что может сделать обычный человек в нашем мире? Ничего. А высший может… – она отвела взгляд, – убить другого высшего.

Эти слова заставили меня усомниться в том, о чем я думал минуту назад. Жажда убийства отступала, расчищая дорогу холодной логике.

Она – враг. Всегда будет врагом. У нас нет будущего. Таков ее выбор. Но даже враг может быть полезен, ведь когда-то давно, в прошлой жизни, мы с ней вместе… Я напряг память, пытаясь вспомнить, что же мы сделали, но не смог. Ответ словно лежал на поверхности, но постоянно ускользал.

Она тяжело вздохнула.

– Майкл, сними с меня наручники. Я не нападу на тебя.

– Фьюю-ю-ю, – засвистел ветер, и в лицо ударил ледяной холод. Она опустила голову. Очевидно, находиться на солнце ей сейчас тяжело.

Я в нерешительности склонился над ней и снял наручники.

Нина поднялась на ноги, прикрывая рукой лицо от солнца. Я молча протянул ей свою куртку, и она накинула черную ткань на плечи, скрыв лицо под капюшоном.

Я не чувствовал опасности, только грусть и аромат, такой знакомый аромат дождя, ставший немного другим. Он смешался с тягучим запахом проклятой крови.

Нина порылась в кармане моей куртки и достала оттуда складной нож. Откуда ей известно, что я храню его там? Эта мысль сменилась другой – тяжелой, горькой: «Высшая, она теперь высшая. Враг. Противник».

Нина прошлась лезвием по своей ладони, сморщилась от боли, а потом вытянула руку ко мне и тихо сказала:

– Клянусь уничтожить всех высших и вернуть этот мир людям.

Между нами снова повисла пауза. Я молча смотрел на ее окровавленную ладонь.

– Ты даешь нерушимую клятву?

Она кивнула и с надеждой взглянула на меня.

Стараясь не разрушить хрупкое мгновение, когда решаются судьбы, я взял у нее нож и провел по ладони, оставляя красную линию.

– Клянусь уничтожить всех высших и вернуть этот мир людям.

А потом сжал ее руку, как раз в том месте, где был порез. По телу прошлась огненная молния боли, а потом все закончилось.

Остался лишь шум ветра и ее грустные глаза.