Я зашла в спальню и рухнула на кровать, не в силах стоять. В голове был сплошной сумбур. Руки дрожали. Какая жуткая ночь!

Серый человек, осушенная девчонка, которую мне было очень жаль, странный учитель химии и Эрни… Мой Эрни жив! Я даже смогу с ним встретиться, если этот господин Ридели не забудет про свое обещание. Только… что мне делать дальше?

– Нина! Нина! – над ухом раздался знакомый голос Эвелин. Соседка сидела на кровати, свесив ноги.

Ее светлые волосы топорщились в стороны.

– Мне не спится! – Она капризно поджала губы. – Давай придумаем что-нибудь веселое. И кстати, где ты была весь вечер?

Если честно, мне тоже не спалось после увиденного.

– Не важно, – буркнула я в ответ. Навряд ли соседка поверит, если услышит правду.

– И что вы делали с Майклом в «Розовом закате»? – продолжила допрос Эвелин. Я кожей чувствовала ее любопытный взгляд.

– Ничего. Просто поболтали и разошлись.

– Ладно-ладно, – она вздохнула и закинула ногу на ногу. – Не хочешь говорить, ну и не надо. Давай рассказывать друг другу страшилки. Это весело! Особенно ночью, особенно – когда не спится.

Я фыркнула. Моя жизнь в Нортенвиле и так напоминала страшилку.

Тем временем Эвелин завернулась с головой в одеяло и села на мою кровать, а затем начала рассказывать непривычно низким голосом:

– Говорят, в лесу по ночам бродят души погибших школьников…

Услышав это, я вздрогнула и невольно отстранилась от соседки, которая всем своим видом сейчас напоминала привидение.

Вспомнилась мертвая школьница. Ее хриплый голос:

– Пить, хочу пить…

– Эй, подруга, да ты бледнее мела! – Эвелин скинула с головы одеяло и обиженно скривила губы. – Неужели так страшно? Это всего лишь школьная легенда.

Соседка еще что-то проворчала, затем протянула мне стакан воды, который я залпом осушила. Как ни странно, мне тоже захотелось пить.

– Прости, давай без мертвецов, хорошо? – Я с надеждой взглянула на ее тонкую фигуру, укутанную в белое одеяло.

– Хорошо-хорошо. – Эвелин подняла ладонь. – Тогда расскажу лучше кровавую историю Нортенвиля.

Она ловким движением достала из тумбы белую свечу, зажгла фитиль, и по комнате разнесся запах лаванды. Мои любимые цветы. На душе сразу стало немного спокойней.

– Давным-давно здесь жил кровавый граф Даниэль Арделиан. По вечерам он закатывал немыслимые пиры, а ночью принимал кровавые ванны. Графа любили, ненавидели, боялись, никто не мог остаться к нему равнодушным, – монотонный голос Эвелин словно доносился издалека, меня все сильнее клонило в сон, пришлось ущипнуть себя за палец, чтобы не отключиться в середине истории.

– Говорят, Арделиан был прекрасным и немного жутким. А еще… – Эвелин понизила голос и с трепетом произнесла: – Он был вампиром. Самым сильным из всех существующих.

Сон как рукой сняло, снова вспомнились слова мертвой девчонки. Почему ее мучила жажда? Почему она ожила после смерти? И пули одноглазого учителя были серебряными, неужели…

По телу пробежали мурашки.

– У графа был брат, – продолжала соседка, – они любили веселиться вместе, закусывать чернокожими рабами, а на десерт есть местных фермеров. Однажды ночью, напившись вина, Арделиан вместе с братом решили навестить деревню рядом со своими угодьями.

И там граф встретил свою любовь. Это была простая девушка с руками, покрытыми мозолями от тяжелой работы. Граф подарил ей свободу и богатство – все, о чем только можно мечтать…

Я фыркнула. Наверное, не очень приятно жить с кровопийцей. Мне даже стало немного жаль эту несчастную.

Эвелин на миг замолчала.

– И что же дальше? – Внезапно мне стало интересно, чем все закончилось.

Соседка сморщила нос:

– Не помню. Вроде как та девица не оценила даров графа. Она впала в уныние и страдала всю свою жизнь. – Эвелин поднесла указательный палец к губам. – Слышишь?

В комнате стало тихо, до нас доносились только завывания ветра.

– Это не ветер воет, это плачет призрак избранницы графа. В Нортенвиле ее называют Дева с разбитым сердцем. Не веришь? – Она надула губы, взглянув на меня. – Толстый Стиви даже один раз видел призрак Девы: из туалета как-то ночью шла женщина в белой вуали. Вот так!

– Нет, отчего же, верю, мне даже ее жаль.

– Жаль? – Эвелин неожиданно рассмеялась. – Это ведь глупо! Граф предложил ей все богатства мира, безбедную жизнь. А то, что он пил кровь… – На миг по лицу соседки пробежала тень сомнения, она начала грызть ногти и пробормотала: – Что с того? Все сильные мира пьют кровь. В любом случае отказываться от такого глупо!

– Сильные мира? – Я с удивлением на нее взглянула.

– А, это была шутка. – Эвелин махнула рукой и беззаботно рассмеялась. Только в глазах ее появился какой-то странный лихорадочный блеск.

– Кстати, тебе нравится Майкл? – соседка быстро сменила тему.

Я вздрогнула и тяжело вздохнула, вспомнив о его куртке, которую завтра предстоит отдать в чистку.

– Нет, мы с ним даже не друзья, Эвелин. С чего он мне должен нравиться?

Этот ответ прозвучал вполне убедительно, но в груди появилось странное чувство тревоги. Мне даже стало немного стыдно за то, что я сделала на балконе.

– Пф-ф, ты такая наивная. Для этого вовсе не надо быть друзьями. Вот, к примеру, ты испытываешь волнение, когда его видишь или берешь за руку?

Я вспомнила, как гулко билось мое сердце, когда мы проводили эксперимент в кафе «Розовый закат». Но ведь это не мои чувства! Мы просто были связаны в прошлой жизни и в другой реальности. Нине Райн из этого мира абсолютно наплевать на заносчивого, самодовольного… От злости я сжала кулаки и быстро сказала:

– Нет, ничего такого. Не верь сплетням, Эвелин.

Она с сочувствием на меня взглянула:

– Надеюсь, это правда. Могу сказать по секрету: Арабелла в бешенстве. Старайся держаться от них с Майклом подальше, иначе тебя уничтожат.

– Да. – Я легла на кровать, глядя на желтый диск луны. – Спасибо за совет, Эвелин.

Отчего-то в этот момент мне стало грустно и одиноко. Раньше со мной всегда был Эрни, он мог помочь, дать дельный совет, защитить от хулиганов. А теперь я совершенно одна вдали от дома и мамы. У меня есть только Стив, но он как большой ребенок.

Столько жутких событий случилось в эту ночь! Кто эти люди? И за что они будут судить Эрни?

Как жаль, что мне не с кем все это обсудить.

– Ты уже спать? – соседка разочарованно вздохнула и задула свечу.

– Спокойной ночи. – Я натянула одеяло на голову и провалилась в тревожный сон.

Где-то между сном и явью я услышала приглушенный шепот из тумбочки:

– Аим Лерай не любит ясные ночи. В такие ночи ведьмы творят свое черное колдовство.

* * *

Ночь была ясной. Я слишком долго гостила у подруги и возвращалась домой уже затемно.

Наверное, лучше было переночевать у Марты, а утром вернуться. Но ведь в пять часов надо уже выводить овец, моя милая овечка Джульетта будет скучать без свежей травы.

С этими мыслями, напевая знакомую мелодию, я почти бежала домой.

В округе было как-то непривычно тихо. Неужели все спят?

Овцы не блеяли, собаки не лаяли, словно все вымерли.

Посреди дороги стоял огромный черный пес.

Его глаза горели в темноте.

– Куп! – Я помахала ему рукой. – Ты почему не в будке? Неужели сбежал? Иди сюда!

Увидев меня, пес заскулил и, поджав хвост, скрылся в кустах.

Не нравилось мне все это. Слишком ясная ночь. Затихший поселок, пропитанный ночным холодом, и какой-то знакомый запах. Я втянула носом воздух.

Неужели это кровь?

В голове возникла непрошеная мысль: скрыться, убежать к Марте и не возвращаться до утра…

Но здесь папа с мамой и брат. А вдруг с ними что-то случилось?

Может, волк съел овцу, оттого и старый Купер напугался, оттого и кровью пахнет.

Успокоив себя этими мыслями, я быстрым шагом направилась к своему дому.

Странно, двери в дом соседей открыты. Забыли запереть?

Я дошла до знакомого домика с зеленой крышей. Скрипнули ворота. Свет в окнах не горел. Под ногами было что-то бурое. Кровь?

Я зашла на наш участок и охнула.

На траве лежали мертвые овечки, а среди них моя милая Джульетта.

Похоже, им перегрызли горло. Но следов волчьих укусов на теле Джульетты не было, только два маленьких пореза на шее, похожие на следы клыков.

– Господи, – прошептала я, приложив ладонь ко рту. В голове возникла запоздалая догадка:

«Кровавые братья пришли за нами. Раньше они убивали своих рабов, а теперь им стало мало».

От страха задрожали ноги, и я села прямо на траву рядом с мертвой овечкой. Словно в полусне провела рукой по ее гладкой шерстке в последний раз:

– Прощай, Джульетта.

Родители, брат? Неужели они тоже?

В дом идти не хотелось. Если бы можно было отложить этот момент… Лучше жить в томительном ожидании, чем узнать страшную правду.

– Страшно…

Словно услышав мой голос, от ветра заколыхались ветви деревьев. По коже пробежал мороз.

Надо вставать! Надо зайти в дом! Почему же мне так холодно?

Могло ли лето в один миг смениться зимой?

– Апчхи! – Я чихнула, разрушив застывшую тишину. Затем кое-как поднялась. – Я должна зайти в дом.

Внезапно кто-то вздохнул совсем рядом. Или мне показалось?

– Вам холодно?

Я резко обернулась, пытаясь найти источник голоса.

На вершине деревянной ограды, защищавшей наш дом от хищников, сидел мужчина. Я с трудом смогла разглядеть его лицо. Кажется, незнакомец был молод и хорош собой. Его костюм с белоснежной сорочкой больше подходил аристократу, чем простолюдину.

Я кожей почувствовала исходящую от незнакомца опасность и еще какую-то странную тоску.

Не зря мама говорила: «Простым людям не дано понять помыслы господ». Мама!

Набравшись смелости, я ответила:

– Немного. Вы не знаете, что здесь произошло?

Легким движением руки незнакомец кинул мне кусок серой ткани. Это был плащ.

– Наденьте. Не стоит такой юной фройляйн мерзнуть, – в голосе собеседника снова проскользнула грусть.

– Фро… что?

– О, простите, в этих краях юных дев называют по-другому. Наверное, стоит к вам обращаться «мисс»? Вы ведь не замужем?

Я мотнула головой.

– Нина – мое имя. Вы путешественник?

Вопрос был глупым, но отчего-то мне стало интересно. Этот человек приковывал взгляд. И все мысли о родителях и брате куда-то улетучились.

– Да, можно и так сказать. Приходится часто менять место жительства. Знаете, Нина, за свою жизнь я видел многое, даже слишком. – Незнакомец спрыгнул с забора и оказался совсем рядом. – Наверное, поэтому в такие ясные ночи мне грустно и тоскливо. Я живу так долго, но не знаю зачем. Все потеряло смысл. Tacere Frigidus. – Он прикоснулся ладонью к моей щеке, и я кожей почувствовала холод. Ледяные руки. Как странно.

Странным было и то, что грядки с тыквами у ног этого господина покрылись тонким слоем льда.

– Нина, – он вздохнул, – вы показались мне таким чудесным ребенком, с такой нежностью гладили погибшую овечку. Чистая душа, милая пастушка. Может, вы и есть мое спасение?

Мир сузился до льдисто-серых глаз незнакомца. Я молча стояла, не в силах что-то сказать.

И тут в голове промелькнула мысль: «Родители… Брат… Надо зайти в дом, узнать, что с ними».

– Простите, господин, мне надо спешить. – Я поклонилась и, развернувшись на каблуках, быстро направилась к дому.

– Вот как, устойчивость к чарам. Что ж, – незнакомец за моей спиной снова вздохнул.

И дверь в наш простой дом покрылась льдом. Она словно примерзла, и сколько бы я ни дергала, ручка не поддавалась.

– Не надо. Я избавил вас от жутких воспоминаний. Они мертвы, как и эти овечки. Мне очень жаль, Нина.

Я охнула и осела. Ноги снова подкосились. Глаза застилала пелена слез.

– Не верю! Откройте дверь! – мой голос больше походил на жалобный стон. Наверное, так же плакала моя бедная мама или милая Джульетта, увидев лик смерти.

И тут в голове возникла страшная догадка: кровавые братья. Их было всегда двое. Они жили в замке рядом с кукурузными полями и убивали рабов. Говорят, от рук этих Арделианов погибали и местные фермеры. Говорят, они нечисты духом и питаются кровью.

Неужели этот господин…

– Как вас зовут? – голос мой был хриплым от холода и слез. – Отвечайте!

– О-о-о, так ты тоже решил развлечься, брат? Кто эта крошка? Наш десерт?

Дверь ограды скрипнула, и на дорожке, ведущей к дому, появился другой незнакомец. Глаза его горели красным, лицо и одежда были испачканы в крови.

– Ты такой ненасытный, мне стыдно за тебя, Руфус, – тихо произнес сероглазый. – Убить целое поселение. Уму непостижимо!

– Да ладно тебе, – проворчал Руфус, – жалкие людишки годны лишь на еду. И кстати, спасибо за десерт.

Он подошел ко мне и схватил меня за руку. В этот момент в его лице появилось что-то звериное. А дальше все произошло очень быстро.

У Руфуса появились клыки, тонкие и острые. Я закричала. В следующий миг клыки впились мне в шею. Где-то издалека сероглазый закричал:

– Руфус, нет! Нельзя!

Сознание уплывало. Перед глазами была только огромная луна на безжизненном ясном небе. Неужели сейчас я умру?

Вдруг все закончилось. Небо стало чернильным, а может, я наконец-то обрела последний покой.

– Нина, – меня позвал знакомый голос. – Проснись.

Я открыла глаза. Передо мной возникло лицо сероглазого незнакомца. Мы все еще были около моего дома. Я судорожно вздохнула, не чувствуя ни жара, ни холода. Потрогала шею. Следов укуса не было. Рядом со мной лежал обездвиженный Руфус. Его остекленевшие глаза смотрели в пустоту, из груди торчал серебристый клинок.

Я снова закричала.

– Тише. – Незнакомец раздраженно шикнул на меня. – Сюда уже едут охотники, я чувствую их мерзкий запах. Послушай меня, Нина. Руфус успел выпить слишком много твоей крови, пришлось спасать тебя подручными средствами.

Он отвел глаза.

– Я сделал тебя одной из нас. Ты знаешь, что это значит?

– Нет… – говорить было тяжело. Хотелось пить.

– Понятно. – Незнакомец протянул мне что-то красное, завернутое в его серый плащ: – Съешь это.

Я хотела спросить: «Что там такое?», – но пахло просто умопомрачительно. Может, это сможет утолить мою жажду? Тем более мне нечего терять, а незнакомец добр.

– Подожди. Давай сделаем так.

Он снял с плаща пояс и завязал им мои глаза.

– Лучше тебе этого не видеть.

Я кивнула. Пить хотелось до дрожи, и так вкусно пахло от этой штуки, завернутой в плащ.

Она смогла немного притупить мой голод.

Когда я закончила – сразу освободила глаза и снова взглянула на тело Руфуса. Оно становилось прозрачным, а затем и вовсе исчезло, будто его здесь не было. Осталась лишь горстка пепла.

– Вы кровопийца? – Я посмотрела на сероглазого незнакомца и зачем-то добавила: – Как вас зовут?

Он улыбнулся, и ледяная корка на грядках с тыквами превратилась в воду.

– В этих краях мое имя Даниэль Арделиан. Да-да, Нина, тот самый кровавый граф. Но это не я убил твою семью, это все невоздержанный Руфус, мне очень жаль.

Верить ему или нет? При упоминании родственников мне снова стало плохо и бесконечно грустно. Пусть все это окажется ужасным сном, приснившимся в гостях у Марты! Пожалуйста!

Наверное, в этот момент я заплакала.

– Ну-ну, не плачь, пастушка Нина, лучше немного поспи. Somnus! [5]

И я провалилась в сон. Похоже, на этот раз чары подействовали.