Дождь почти закончился, но серые тучи до сих пор блуждали по темному небу.

Оставшуюся часть пути никто из нас не проронил ни слова. Чем ближе мы подходили к академии, тем грустнее становился Корнер. Зазнавшийся индюк Корнер – наверное, так его стоит называть.

Интересно, почему он грустит? Из-за разгневанной Беллы Ридели или из-за куртки? Хотя какая разница! Мудрая Нина Райн кричала в моей голове: «Оставь его в покое! Больше никаких экспериментов! Иначе дочь ректора тебя сотрет в порошок!»

Любопытная Нина хотела узнать, что же с нами происходит, почему, когда Майкл берет меня за руку, я перемещаюсь в другую реальность.

Рядом со входом в академию стоял рыжий парень. Он был так похож на моего брата, что я непроизвольно вздрогнула. Наверное, это знак.

Эрни. Вот о ком надо думать, все остальное не имеет значения.

В холле нас снова встретил недружелюбный охранник. Стоило мне только переступить порог Нортенвиля, как металлоискатель пронзительно запищал. Пришлось вытаскивать плеер и ждать, пока сторож с недовольным видом его осмотрит.

Та же участь ждала Стива с его фотоаппаратом.

Майкл снял куртку и кинул ее мне, недовольно проворчал:

– Делай с ней что хочешь. – И скрылся из виду.

Все правильно. Никто не должен знать, что сам Майкл Корнер проводит время с такими ничтожными людьми, как мы со Стивом.

И все же его куртка была красивой. Темно-орехового цвета. От нее пахло снегом и сандалом – знакомый запах. Знакомый и ненавистный. Так пахнут неприятности последних дней. Я вдохнула его еще раз, чувствуя себя мотыльком, летящим на огонь.

Надо подумать о разговоре Берри и миссис Уинстон, а куртку отдам в прачечную. Будет как новенькая, потом верну ее хозяину.

– Эй, – Стив дернул меня за рукав, – Нина, ты обещала, помнишь?

Я вздрогнула.

– Научить меня общаться с женщинами. – Выглядел Стив решительно, похоже, придется выполнить обещание.

– Да. – Я кивнула. – Пойдем в библиотеку, там тихо и уютно.

Мы поднялись на второй этаж. Мимо нас прошла стайка девчонок. Увидев меня, они начали о чем-то оживленно шептаться, издали доносились обрывки фраз:

– Вместе в «Розовом закате»?

– Какой ужас!

– Посмотрим, что скажет Белла!

Кажется, слухи разлетаются здесь еще быстрее, чем в Рингвуде. Я вздохнула.

Стрелка часов показывала без пяти десять. Кроме кучки сплетниц, в коридорах никого не было.

Мы шли со Стивом в полной тишине. Вдруг я услышала тихий шепот:

– Иди ко мне…

Наверное, это просто наваждение от усталости. В коридоре ведь пусто.

– Стив, ты ничего не слышишь?

Приятель, устало бредущий за мной, качнул головой.

– Нет, только наши шаги. И стук моего несчастного сердечка. Слишком много мы сегодня ходили. Надеюсь, завтра я хоть чуть-чуть похудею, – он скорбно вздохнул.

В этот момент снова раздался шепот, только уже громче:

– Иди ко мне, жертва! – Затем послышался приглушенный крик, тонкий и отчаянный.

Мы со Стивом переглянулись.

– Там! – с ужасом в голосе прошептал он и решительно направился в сторону звука.

Крик резко оборвался. От этого стало еще страшнее. Шепот, знакомое слово «жертва» и девчачий вопль. Вспомнились слова миссис Уинстон, услышанные сегодня: «Нина Райн – жертва, недолго осталось сестре твоего любимчика».

Что это все значит?

Мы со Стивом перешли на бег. Впереди виднелась белая дверь женского туалета.

В коридоре словно стало темнее. Все так же пусто, но это была уже другая пустота, пронизанная электрическими разрядами предчувствий и тяжелым запахом беды.

На миг мне показалось, что кто-то на меня смотрит, я моргнула, наваждение исчезло. Здесь только мы со Стивом. Все остальное – плод моей больной фантазии. Наверное.

Приятель с сомнением качнул головой, проворчал: «Это место для девчонок», но увидев мое выражение, качнул головой и осторожно дернул ручку двери, и мы оказались в уборной.

Темно. Душно, пахло хлоркой и чем-то еще. Запах металла и ржавчины.

Я нащупала пальцами выключатель. Яркий свет ударил в глаза.

Рядом Стив с тихим стоном сполз по стене.

И тут я поняла, что это за запах. Кровь. Она растеклась по полу уродливыми кляксами. Посредине этой ужасной лужи лежала девчонка с распахнутыми глазами и остекленевшим взглядом.

Мне захотелось убежать, очутиться снова в Рингвуде или где-нибудь еще, только подальше отсюда.

Стив сидел, обхватив голову руками, и тихо повторял:

– Этого не может быть.

Я медленно подошла к девчонке. От увиденного по спине пробежали ледяные мурашки, а ноги стали ватными. К горлу подступила тошнота, вспомнились слова проклятого Берри: «Кто-то расправляется с учениками уже второй месяц».

Стиви продолжал что-то бормотать и, судя по испуганному лицу, явно хотел дать деру, поэтому надежды на него не было.

Дрожащей рукой я дотронулась до ее шеи. Надо нащупать пульс. Пусть она окажется жива. Пожалуйста! Пришлось откинуть назад ее спутанные волосы.

Рядом с горлом виднелись две раны. Небольшие, похожие на порезы. От них к луже на полу тянулись кровавые следы.

Пульса не было. Девчонка мертва. Окончательно и бесповоротно. Внезапная мысль заставила меня съежиться от страха: «Убийца где-то рядом, а мы со Стивом здесь одни. Только вода капает из крана. Только противный запах крови, от которого кружится голова».

В этот момент рядом послышались шаги.

– Стив… – дрожащим голосом я позвала приятеля, но он не сдвинулся с места.

Дверь открылась. Рыжий хвостик, миндалевидные глаза. На пороге стояла та самая Лиза, из-за которой страдал мой приятель.

Увидев меня рядом с мертвой школьницей, она заорала так громко, что мне на несколько секунд заложило уши.

Похоже, все пропало. Я стою рядом с трупом. На руках моих кровь.

– Черт. – Из груди вырвался стон, голова закружилась еще больше. Наверное, скоро я упаду в обморок, но это не так уж плохо. Лучше, чем быть посреди кошмара в компании двух испуганных школьников.

И снова послышались шаги. Громкие и настойчивые. Дверь туалета распахнулась. На пороге стояла миссис Уинстон. За ней плавно зашел мистер Берри, брезгливо принюхиваясь.

Завершал процессию незнакомец в медицинском халате поверх одежды, с черной повязкой на глазу. Жуткий тип. Он шел, прихрамывая и осматривая стены туалета.

– Пресвятой мрак! – всплеснула руками миссис Уинстон. Она не выглядела удивленной. Ничуть. Скорее, на ее лице застыло выражение озабоченности.

Совсем рядом со мной раздался низкий голос кота:

– Мой нос чует кровь, Шарлотта.

– Наверное, потому что здесь труп, Берри, – язвительно ответила учительница. – Похоже, ее осушили. Бедняжка!

– Не знаю, кто это сделал, – пискнула я.

Лиза села на пол рядом со Стивом, зажав рот рукой.

Казалось, никто из взрослых нас не замечал. Кот важно размахивал хвостом.

– Пф-ф… Она была жертвой. Нам надо найти убийцу.

– Берри! В тебе нет ни капли…

– Замолчите! – голос незнакомца с повязкой заставил всех вздрогнуть. От этого человека веяло силой и опасностью. Он подошел к убитой и провел над ней рукой.

Затем произнес:

– Осушили. Почерк тот же. Я телепортирую ее в свой кабинет.

– Протестую! – Берри ударил лапой по полу. – Ты же знаешь, что может случиться с осушенной?

– На моем кабинете печати. – Незнакомец смерил кота презрительным взглядом, тот в ответ зашипел:

– Да-да, Блейн, мы помним, что ты охотник.

Блейн. Кажется, Стив говорил, что так зовут классного учителя химии.

В этот момент Блейн, он же охотник, что-то прошептал на латинском, провел рукой по воздуху, и тело убитой исчезло, словно растворилось. Не оставив следа ночного убийства.

Лиза охнула, Стив вжался в стену еще сильнее.

Учитель наконец посмотрел в нашу сторону:

– Пойдемте со мной. Надо вас допросить. И постарайтесь не шуметь.

Лиза встала, а вот Стив продолжил сидеть и шептать:

– Это всего лишь сон.

– Ну же, Джонс, – строго произнесла миссис Уинстон. – Вставай. Surgere [1].

Услышав странное слово, Стив встрепенулся и покорно встал.

– Куда мы должны идти? – голос мой предательски дрожал.

– В мой кабинет, Нина Райн, – спокойно ответил учитель химии.

И тут я поняла, что никто из этой троицы даже не пытается скрыть свою ненормальность!

Кот разговаривает, не стесняясь школьников. Учитель занимается телепортацией и произносит странные слова. Это значило только одно: мы больше ничего в их глазах не стоили. Нас убьют в этом кабинете или, – в голове появилась смутная догадка, – или сотрут память.

Я сглотнула и опасливо покосилась на одноглазого.

Если попробую сбежать сейчас, меня наверняка поймают, да и куда мне бежать? Здесь только башни академии с уродливыми горгульями, лес и неприступная ограда. Не зря миссис Уинстон говорила, что Нортенвиль – это отдельный мир.

Тем временем мы дошли до кабинета химии. Дверь открылась сама. Почему-то эта чертовщина уже перестала меня удивлять.

Внутри горел приглушенный свет лампы. На стене висело мутное зеркало. В углу помещался шкаф для одежды, а напротив него – уродливый красный диван. В центре комнаты на больничной кушетке лежала убитая. Ее лицо прикрывала белая ткань.

Все это дополнял ужасающий шум ветра за окном.

– Садитесь. – Учитель химии махнул рукой в сторону дивана, на котором мы со Стивом и Лизой еле уместились, прижавшись друг к другу.

– Что вам нужно? – с опаской спросила рыжая одноклассница.

Берри фыркнул:

– Это допрос, милочка.

Похоже, вид говорящего кота ввел Лизу в ступор, и она молча кивнула.

– Вы двое. – Миссис Уинстон взглянула на нас со Стивом. – Как оказались в туалете? В женском! – она недвусмысленно уставилась на Стиви, отчего он покраснел и опустил голову, едва не касаясь носом колен. – Отвечайте!

Приятель молчал, его била крупная дрожь. Пришлось говорить мне:

– Я услышала шепот: «Иди ко мне, жертва», – потом – женский крик. Мы зашли в туалет, а там, – к горлу подступила тошнота. – Там лежала убитая.

– Любопытство, – с осуждением произнес Берри, вылизывая лапу, – худший из пороков.

Учитель химии пристально на меня взглянул:

– Ты слышала зов? Шепот… Кому принадлежал голос: мужчине или женщине?

Я задумалась и честно призналась:

– Не знаю. Трудно понять, все произошло так быстро.

Он кивнул и начал расхаживать по комнате:

– Обычно зов слышат только жертвы, но ты тоже каким-то образом его услышала, даже смогла различить слова. А твой приятель, – он мельком взглянул на Стива, который шептал что-то вроде молитвы, и покачал головой, – навряд ли.

И тут Стив пропищал:

– Я ничего не слышал, отпустите!

На этот раз тяжело вздохнули все наши мучители.

– Девчонка странная, – прошипел Берри, – устойчива к чарам. Что-то здесь нечисто.

Вблизи послышался шорох.

Лиза рядом со мной ойкнула. Я взглянула на кушетку и потеряла дар речи.

Убитая школьница уже не лежала, а сидела. Белая ткань свисала с ее головы, словно вуаль.

Кажется, все присутствующие повернули головы в ее сторону.

Из-под белой ткани раздался хриплый голос:

– Пить. Хочу пить.

Я заметила, что руки убитой привязаны к туловищу широкими ремнями.

– Не мертвая, – прошептал Берри.

Мистер Блейн подошел к девчонке:

– Ты помнишь, кто тебя осушил? Отвечай!

Несколько секунд ничего не происходило. Она сидела на кушетке и слегка покачивалась из стороны в сторону. Внезапно хрупкая школьница как-то неестественно выгнулась, дернула руками, разорвав толстые ремни на своем теле.

Дальше все происходило очень быстро.

Девчонка спрыгнула с кушетки и накинулась на Блейна.

– Черт! – Учитель выхватил из-за пояса пистолет. Раздался выстрел, и не мертвая рухнула на блестящий пол. Через несколько секунд ее тело растворилось в воздухе, оставив на полу горстку пепла.

– Сильная тварь, – с отвращением процедил учитель.

– Да уж, не повезло тебе, – язвительно подытожил Берри. Они с миссис Уинстон смотрели на происходящее, как на что-то абсолютно обычное, словно вместо ожившей девчонки мистер Блейн прихлопнул комара.

Старая учительница поморщилась:

– Пули серебряные, да?

Мистер Блейн кивнул и убрал оружие за пояс сзади.

– Ну вот, мы потеряли единственного свидетеля, что будешь делать, охотник? – Кот, недовольно повертев хвостом, подошел к кушетке и понюхал кучку пепла.

И тут Лиза, молчавшая все это время, вскочила с дивана:

– Убийцы! Что вы творите! Я… я позвоню в полицию!

Учитель тяжело вздохнул:

– Сядь… situt [2] и замолчи… tace [3].

Лиза покорно села. Ее тело била крупная дрожь, но она молчала, словно потеряла дар речи. Что за странные слова произнес одноглазый? Неужели это магия?

Стив вдруг очнулся и взял одноклассницу за руку:

– Наверное, мне тоже лучше ничего не говорить. Все равно это бесполезно.

К нам бесшумно подошел мистер Берри. В приглушенном свете лампы его глаза горели ярким желтым огнем:

– Хм-м… Какие аппетитные. А с ними что будем делать?

– Не распускай лапы, Берри, – проворчал химик, – это школьники, а не твои жертвы. Поступим в соответствии с регламентом, сотрем им память и отправим спать.

– Да понял я, – недовольно сказал кот. – Только, – он прищурил желтые глаза и взглянул на меня, – эта девчонка, Нина Райн, устойчива к чарам и будет все помнить. Что скажешь, Шарлотта?

– Пусть Он решит, – равнодушно ответила миссис Уинстон, молчавшая все это время.

Кот вздрогнул и покорно склонил голову:

– Ну да… Ну да. Все равно придется Его побеспокоить. Чары забвения доступны только Господину.

– Я уже Его позвала, Берри. – Миссис Уинстон самодовольно улыбнулась. – Господин прибудет с минуты на минуту.

– Ты, как всегда, на шаг впереди. – Кот фыркнул и сердито махнул хвостом. Они с учительницей переглянулись и застыли в ожидании. В глазах обоих появился недобрый азарт, словно вот-вот произойдет нечто грандиозное.

По моей спине пробежали мурашки, дышать стало тяжело, я чувствовала кожей надвигающуюся опасность, и каждая клетка тела кричала: «Беги! Спасайся!»

Но я продолжала сидеть. А что мне оставалось?

Стив тихо прошептал:

– Хочу домой, подальше отсюда.

Если честно, я думала о том же.

Учитель химии нахмурился и проворчал:

– В прошлый раз он появился из зеркала, до этого – материализовался в окне. Неужели так сложно вежливо постучаться в дверь?

В этот момент кто-то постучал три раза, словно услышав его слова. Только стук раздавался не со стороны двери, а из шкафа.

Шкаф закачался на ножках, и его дверца со скрипом отворилась. Из нее с глухим стуком вывалился пластиковый скелет, в воздух взвились сгустки пыли, а затем послышались чьи-то шаги.

Я чихнула, глаза заслезились.

– Приветствую всех! – из белого облака раздался мелодичный голос.

Когда пыль рассеялась, я смогла разглядеть фигуру человека в сером костюме и плаще того же цвета. Он был красив и ужасен одновременно. Все, как описывал рингвудский пьяница Билли Силвик.

Почти серые волосы, вежливая улыбка и серые глаза с синими прожилками, похожими на искры бенгальского огня. Они словно сияли в полутемной комнате. Идеальная осанка и тонкие черты лица делали незнакомца похожим на средневекового аристократа.

Я чуть не сказала вслух «серый человек». Но вовремя прикусила язык. Молчи, Нина, молчи, сейчас не время для разговоров.

Берри выбежал вперед и склонил мохнатую голову:

– Господин, мы так рады!

Миссис Уинстон присела в реверансе:

– Мистер Ридели, какая честь!

И только одноглазый учитель остался стоять с высоко поднятой головой.

Тут до меня дошло: Ридели? Ректор Нортенвиля! Отец Арабеллы!

Я чуть не открыла рот от удивления.

Но стоящий передо мной человек молод. Неужели у него есть взрослая дочь? Хотя чему я удивляюсь, все произошедшее за этот вечер не поддавалось логике.

Мистер Ридели вплотную подошел к одноглазому учителю:

– Рудвик, тебе стоит хоть иногда убирать в своем шкафу. Такое скопление пыли и этот отвратительный скелет, ты же знаешь, как я ценю чистоту. Неужели так сложно хоть раз порадовать старого друга?

– Мы не друзья, Ридели! – Мистер Блейн отвел руку за спину и положил на рукоять пистолета.

Кот зашипел, шерсть вздыбилась на спине. Миссис Уинстон вмиг оказалась рядом с химиком:

– Не смей! Не смей оскорблять Господина! – в ее голосе слышалась угроза.

Блейн внезапно засмеялся:

– Прекратите этот цирк! Может, уберешь свою прислугу, Ридели? Нам всего лишь надо стереть память ученикам. Это ведь под силу только тебе, не так ли, высший? К тому же я действую по протоколу инквизиции.

При слове «инквизиция» в воздухе повисла тишина.

Человек в сером нахмурился. Я почувствовала холодный ветер на своих щеках. Откуда он взялся?

– Как твой глаз, Блейн, не болит? – Мистер Ридели равнодушно взглянул на учителя.

– Твоими молитвами, – бросил тот в ответ.

– Да, молюсь за тебя каждый день.

На миг мне показалось, что настроение человека в сером улучшилось, и холодный ветер исчез. Мистер Ридели взглянул на красный диван.

Мое сердце выпрыгивало из груди. Страшно. Вдруг ректор меня убьет? Я ведь невосприимчива к чарам.

Вот он мельком взглянул на Стива, затем – на Лизу и остановил свой взгляд на моем лице.

Я старалась смотреть ему прямо в глаза, почему-то это для меня стало очень важным. Не показывать свою растерянность. Не опускать и не отводить взгляд.

Мистер Ридели долго меня изучал, словно перед его глазами была изящная картина, а не напуганная школьница. Наконец он улыбнулся и взял меня за руку:

– Вы – Нина Райн?

Я кивнула.

– Что ж. Вот мы и встретились. – Он галантно наклонился и поднес мою руку к губам. – Мое имя Николас Ридели. Я – ректор этой школы. С моей прислугой вы уже знакомы. – Он небрежно махнул рукой в сторону кота и миссис Уинстон. Затем выпрямился и склонил голову набок. Мне удалось разглядеть синие блики в его необычных глазах.

Я кивнула и пробормотала:

– Очень приятно.

Хотя приятно мне не было, скорее, волнительно от такого внимания.

– Мы не встречались с вами раньше? Кажется, я вас где-то видел, только не помню где.

– Нет. – Я все-таки опустила взгляд и смотрела теперь прямо на его серые перчатки. Отчего-то стало неловко перед этим властным человеком.

– Возможно, дело в вашем брате. Вы очень похожи на Эрни Райна. Наверное, поэтому создается обманчивое ощущение…

– Эрни? – Я перебила «серого человека» и подняла лицо. – Вы знаете Эрни? Где он? Прошу, скажите!

– О, сколько эмоций! – мистер Ридели вздохнул. – Видите ли, ваш брат провинился. И вскоре понесет наказание. Когда будет суд, Блейн?

– Не знаю, думаю, через несколько месяцев, – проворчал учитель, передернув плечами.

Человек в сером кивнул, приблизился на шаг и провел рукой по моей голове. Я снова ощутила мягкую ткань перчатки.

– Вы мне нравитесь, Нина. Возможно, я смогу вам помочь. Например, организовать свидание с братом. Предлагаю увидеться с братом в обмен на свидание со мной. Вы согласны?

– Да, конечно. – Я кивнула. Этот вечер перестал мне казаться таким уж отвратительным.

Эрни жив. Это главное.

– Но Господин, – подал голос мистер Берри, – эта ученица – жертва. Она уготована для великой Жатвы.

Человек в сером повернулся и молча взглянул на слугу. На морде Берри застыл страх, он смешно зашевелил усами и пробормотал:

– Молчу, молчу, Господин, помню, я всего лишь слуга.

Ридели вновь перевел взгляд на меня и покачал головой:

– Столько проблем с этими подчиненными! Что ж, Нина, помните о нашем уговоре.

Затем он прищурил глаза:

– Все же мне кажется, что мы встречались.

В этот момент Стив тяжело вздохнул, и ректор словно вспомнил о его существовании:

– Ах да! Стереть память. Потерпи еще немного, дорогой друг.

Он выставил вперед правую руку и произнес:

– Oblivis [4]…

Стив и Лиза закрыли глаза, их тела обмякли. Приятель засопел.

– Не волнуйся, Нина, они спят, я всего лишь стер им память.

Человек в сером заботливо потрепал Стива по щеке:

– Надеюсь, им снятся хорошие сны. Мои бедные ученики…

– Спасибо, Господин, – громко продекламировала миссис Уинстон.

– Да-да, пожалуйста, Шарлотта. У меня еще много дел, надо торопиться. Вечером пришлете мне отчет о расследовании убийств, – он развернулся к Шарлотте и махнул рукой. – Надеюсь, дело сдвинулось с мертвой точки.

Берри и миссис Уинстон разом помрачнели. Не обращая на это никакого внимания, мистер Ридели снова взглянул на меня. На лице серого человека расцвела ослепительная улыбка. С ней он выглядел просто великолепно.

– До встречи, Нина.

С этими словами он открыл окно и шагнул в бушующую стихию из дождя и ветра.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Затем все присутствующие, за исключением спящих Лизы и Стива, начали суетиться.

– Надо переместить Джонса в спальню, – причитала миссис Уинстон. – Блейн, это твоя работа.

– А Нина Райн, что с ней? – пробормотал Берри.

– Отведи ее в гостиную.

Кот вздохнул:

– Шарлотта, я одного не пойму, почему из-за убийств не закрывают школу? Это ведь противоречит договору!

– Потому что так решил ваш Ридели, – с ненавистью ответил мистер Блейн. Он безуспешно пытался засунуть скелет обратно в шкаф. Скелет скалился, его белые костлявые руки болтались на плечах учителя, словно обнимая его и отталкивая одновременно. Берри проворчал:

– Не нравится мне все это.

Затем он толкнул лапой дверь кабинета:

– Следуй за мной, Нина Райн.

Я кивнула. От переполнявших эмоций кружилась голова. Сегодня в моем сердце появилась надежда. Ее подарил человек в сером, тот, что преследовал меня в ночных кошмарах. Кто бы мог подумать?

Когда мы шли по пустому коридору, Берри презрительно сказал:

– Не обольщайся. Думаю, Господин просто пошутил насчет твоей встречи с братом. Готов поспорить, завтра он этого даже не вспомнит.

И надежда в моем сердце снова умерла под гнетом страха и сомнений.

За окном по-прежнему завывал ветер.