Я шла вперед, внимательно рассматривая полки. Главное – не оборачиваться, потому что он опять на меня пялится. Я чувствовала на себе этот колючий взгляд на протяжении всей дороги от Нортенвиля. Проклятый Корнер.

От многообразия товаров рябило в глазах. Уродливые сердечки из дешевой ткани, фигурки рождественских ангелов, ароматические свечи, косметика, заколки для волос.

Стив с интересом разглядывал шампунь, который «сделает ваши волосы шелковистыми и подарит им божественную красоту». Компания старшеклассниц о чем-то перешептывалась, но, увидев меня, они притихли, в их глазах вспыхнуло любопытство.

Курносый парень у полки с тетрадями показывал на нас со Стивом пальцем, но подойти никто не решался. Возможно, все боялись Майкла, который молча стоял у кассы, скрестив руки на груди.

Наконец, я нашла полку с электроникой, схватила первые попавшиеся наушники, а вот допотопных плееров среди будильников и электронных зубных щеток не оказалось. Жаль!

Мимо меня прошла женщина в синей форме с бейджиком продавца на груди.

– Извините, у вас не продаются плееры для таких дисков? – Я с виноватой улыбкой достала из сумки белый бумажный конверт. Женщина нахмурилась, а потом низким голосом закричала:

– Эрни-и!

На мгновение в голове возникла дурацкая мысль: «Может, это мой Эрни, просто он устроился продавцом в местном магазине».

Из-за кассы шаркающей походкой вышел бородатый старик и недовольно проворчал:

– Чего тебе, Бекки?

– Эрни, помнишь тот дурацкий плеер? Протри с него пыль и тащи сюда! Похоже, покупатель нашелся! – Громогласная продавщица смерила меня недовольным взглядом.

Старик радостно потер руки:

– Я же говорил, что его купят до конца месяца! И кстати, с тебя десять долларов, Бек, ты проиграла спор.

Напарница седовласого Эрни закатила глаза и что-то проворчала в ответ.

Прихватив наушники, я подошла к кассе.

Старик бережно запаковал CD-плеер, положив внутрь упаковку батареек, и внимательно на меня взглянул:

– Кажется, я заказывал такой же в Нью-Йорке по просьбе ученика. И заодно купил еще один. А вдруг сейчас вернулась мода на диски? – Он пожал плечами. – Только никто его до сих пор не купил. Бекки даже поспорила со мной…

Я схватила продавца за рукав куртки:

– Может быть, вы помните имя этого ученика?

В это время рядом появился Майкл и снова начал меня разглядывать. Вот дьявол! Я с удивлением поняла, что до сих пор держу седого продавца за куртку, и убрала руки за спину.

Старик наморщил лоб. Затем помотал головой:

– Нет, не помню. – Он прикоснулся к своей внушительной бороде. – Видишь, какая длинная! Это потому, что побриться забываю, какие уж тут имена школьников! – Довольный своей шуткой, он положил плеер на прилавок.

– С тебя пятьдесят долларов.

Я смиренно кивнула и достала из кошелька карту.

В этот момент Майкл неожиданно схватил плеер и начал его разглядывать.

– Эй, отдай!

Я постаралась забрать его из цепких пальцев, но паршивец поднял руку с плеером высоко над головой, слишком высоко. Неужели он хочет, чтобы я прыгала, как собачонка?

– Сначала скажи, что ты собралась слушать.

– Музыку, диск взяла из дома, а плеер забыла.

Корнер склонил голову набок. Его взгляд выражал усмешку и что-то еще. Цинизм? Подозрение? Проклятье! Похоже, он не поверил ни одному моему слову.

– А вот и врешь, – эти слова прозвучали, как приговор. Плеер был рядом и одновременно так далеко. И зачем я позволила этому придурку идти вместе с нами?

– От твоего диска пахло книжной пылью. И достала ты его после того, как час бродила по библиотеке. Кстати, где ты была? Как сквозь землю провалилась. Я обошел все стеллажи. А потом Нина Райн эффектно появляется с диском. И ей срочно нужен плеер. Звучит подозрительно.

Вокруг нас уже столпились школьники. Но я их почти не замечала.

– Ты что, шпионил за мной? Как сталкер?

На лице Майкла появилось злое выражение. Он окинул взглядом толпу зевак.

– Я не сталкер. Просто хотел поговорить.

– О чем?

В этот момент негодяй схватил меня за запястье и потащил к выходу:

– Ты прекрасно знаешь о чем. Не строй из себя невинную овечку!

– Пусти! – Попытки высвободить руку оказались безуспешны. Слишком цепко он держал.

Я нашла взглядом в толпе знакомую фигуру и закричала:

– Стив! Помоги!

Наверное, это была плохая идея. Просить о помощи пугливого приятеля. Краем глаза я увидела, как Стив стоит между полок с конфетами, широко распахнув глаза, его рот открыт, как у рыбы, выброшенной на сушу прибоем.

Рука болела, так цепко ее сжал этот придурок Корнер. Он чуть ли не силой вытащил меня на улицу. В лицо ударил порыв ветра. Я чихнула. Погода стремительно портилась.

– Пошли! – Корнер показал рукой в сторону розовой таблички «Уютное кафе „Розовый закат“».

Не разбирая дороги, я плелась следом за ним. Наконец, мы зашли внутрь.

Нас встретила официантка в розовом фартуке. Увидев Майкла, она вежливо улыбнулась:

– Здравствуйте, мистер Корнер.

Затем перевела взгляд на меня. На лице девушки промелькнуло плохо скрытое удивление.

– У вас есть свободные места? – сердито спросил Майкл.

Он так и не выпустил мою руку. Запястье начинало болеть. Наверняка останется синяк. И что ему от меня надо?

– Да-да, свободен ваш любимый столик. – Девушка проводила нас к уютным красным диванам у большого окна в винтажной раме.

Будь я здесь с кем-нибудь другим, наверняка это место показалось бы уютным.

Я села напротив моего врага, он наконец-то выпустил руку. И что теперь делать? Сбежать? Нет, Нина Райн не из тех, кто сбегает.

Корнер между тем смотрел в окно каким-то мрачным, задумчивым взглядом.

– Знаешь, на самом деле я просто хотел поговорить насчет вчерашнего происшествия, – казалось, последние слова дались ему с трудом. – Если бы ты не назвала меня сталкером при всех, то мы бы просто спокойно все обсудили, – он вздохнул и посмотрел мне в глаза.

От этого взгляда захотелось спрятаться под стол. На меня смотрел не Майкл, а тот странный монах с картины. Сходство сейчас казалось просто поразительным!

Те же льдинки в глазах цвета холодной воды, та же печаль на лице.

Как человек может так измениться за несколько секунд? Только что он был обычным придурком с повадками школьного тирана.

– Может, отдашь мне плеер? – Я все же отвела взгляд. Эти слова казались сейчас глупым детским капризом.

– Хорошо. – Он протянул мне коробку.

Мы молча смотрели друг на друга. Наверное, он тоже хотел задать вопрос, который мучал меня со вчерашней ночи.

В этот момент послышался чей-то топот. Надо мной нависла большая тень.

– Не смей к ней прикасаться! – Стив с воинственным криком схватил Майкла за куртку.

К приятелю подбежала раскрасневшаяся официантка.

– Я позову администратора, что вы творите!

– Стив, отпусти его! Мы просто разговариваем.

– А? – Он словно очнулся и перевел взгляд на меня. – Так с тобой все в порядке?

– Почти, – уклончиво ответила я.

– Ты оторвал мне пуговицу, Стиви, а эта куртка стоит кучу денег, – со злостью произнес Майкл. Затем он обреченно вздохнул, достал из кармана карту и протянул ее Стиву: – В центре зала есть витрина с пирожными. Выбери там что-нибудь для нас всех. Я угощаю. В качестве компенсации за причиненный ущерб.

– О, э-э-э-э, ладно. – Стив вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула.

На лице приятеля появились азарт и предвкушение. Судя по габаритной фигуре, он явно любил пирожные. Через несколько секунд Стив скрылся из виду, и мы снова остались вдвоем.

– Что ж, ты…

– Еще раз спрошу: ты тоже это видел? – перебила я Майкла. – Вчера ночью на балконе?

Его зрачки расширились от удивления, затем он кивнул и начал осторожно говорить:

– Сад с розовыми кустами, странные беседки по бокам, ты была в длинном старомодном платье с красными цветами на поясе. Волосы длиннее, чем сейчас, и забраны в высокую прическу. Как такое возможно?

Я растерянно на него взглянула. Неужели ему удалось запомнить такие подробности?

– Э-э-э… помню, на тебе был костюм, наверное, такие костюмы носили в конце девятнадцатого века. Фрак с белой рубашкой, а на щеке виднелся шрам. И еще ты прочитал стих Шекспира, – я замялась, – отчего-то в ту ночь мне показалось, что стихи предназначены именно для меня.

– Да, я посвятил его тебе. Похоже, другие «мы» долго ждали этой встречи. Возможно, ты в той реальности стала моей женой. То есть женой моего двойника. – Он нервно забарабанил пальцами по столу. – Как все сложно!

Я пожала плечами. Что-то подсказывало, что мы не были женаты, и связь наша была запретной.

– Майкл! – кажется, я впервые назвала его по имени. Он вздрогнул.

– Этой ночью мне снился странный сон, такой реалистичный. Во сне я пасла овец и жила в деревне. Помню, на мне было длинное старомодное платье, не такое красивое, как тогда на балконе. Простая одежда крестьянки.

Майкл скрестил руки на груди:

– А мне снилось, что я убиваю каких-то монстров. Может, мы сходим с ума? – Он тяжело вздохнул, и мне снова стало его жаль, захотелось сказать что-то доброе, развеять его тоску. Подойти и обнять, это ведь всегда помогало…

Я ущипнула себя за палец. Откуда, черт возьми, эти мысли? Мы знакомы всего несколько дней!

Казалось, кто-то вложил странные, незнакомые прежде чувства в мое сердце. От этого стало неловко. Черт, и перед кем я так смущаюсь, перед высокомерным придурком Майклом, от которого одни проблемы? Надо взять себя в руки.

В этот момент Корнер провел ладонью по запотевшему окну и задумчиво сказал:

– Мы можем провести эксперимент. Прямо сейчас. – Он отвел взгляд от белой изморози на стекле. – Вспомни вчерашний вечер. Когда именно мы увидели эту странную галлюцинацию?

В моей памяти появилось растерянное лицо Майкла на фоне желтой луны. Вот он говорит: «Не смейся. Просто внимательно слушай», – и берет меня за руку. Берет меня за руку! Неужели все дело в этом?

Он протянул мне ладонь:

– Ну же, Нина Райн, если в тебе осталась хоть капля смелости, давай попробуем понять, что за чертовщина творится с нами.

У него были длинные пальцы, как у пианиста или падшего ангела с картины.

И о чем я думаю?

На миг воцарилась тишина. Признаться честно, мне не хотелось к нему прикасаться. А вдруг я снова потеряю контроль? Сделаю какую-нибудь отвратительную глупость, и доброе имя Нины Райн станет окончательно и бесповоротно запятнанным.

Я привыкла контролировать все в своей жизни. Зубрилка Нина, тихоня Нина, младшая сестра блистательного Эрни – так меня называли. Подъем в шесть утра, школьный автобус в семь тридцать, потом уроки, секция по плаванию. График жизни удобный и понятный, никаких уравнений с двумя неизвестными.

В Нортенвиле все перевернулось с ног на голову. Загадочные и жуткие события, пропажа Эрни, но самым ужасным из всего, что со мной случилось за последние несколько дней, был человек, сидящий напротив. Успешный, богатый, привыкший делать то, что ему нравится.

Майкл, который встречается с богатой красоткой. Майкл, наплевавший на школьные правила. Как же это бесило и пугало одновременно!

Поэтому сейчас я смотрела на него с надеждой. Давай, скажи, что ты передумал, никаких чертовых экспериментов! Мы просто разойдемся и будем делать вид, что незнакомы, так легче и так правильно.

Он задумчиво произнес:

– На балконе мы держались за руки. Возможно, в этом причина.

Из моей груди вырвался тяжелый вздох.

– А может, ты просто боишься? – его вопрос прозвучал, как приговор. Он смотрел на меня в упор с вызовом.

– Я не…

– Да ладно, все трусливые девчонки говорят одно и то же: «Просто сделаю вид, что все в порядке, даже если мир рухнет».

– Прекрати! – Я перегнулась через стол и схватила его за ладонь. Рука оказалась теплой, несколько секунд мы молча пялились друг на друга. От этого стало немного жарко. В глубине души появилась надежда на то, что эксперимент провалился. Трусливая часть меня ликовала. А потом все изменилось.

Резко. Внезапно.

Словно кто-то нажал на переключатель.

Мы сидели в темном помещении за деревянным столом. Друг напротив друга. За спиной Майкла тускло сияли языки пламени камина. Где-то рядом прошла женщина в длинном выцветшем платье. В руках она несла подносы с едой.

Но нам было не до этого.

– Ты хоть понимаешь, что творишь? Неужели нет другого выхода? – кричал Майкл. На его лице застыло выражение беспокойства вперемешку с яростью. А может, это и не Майкл вовсе? Черные волосы до плеч, в глазах – словно кусочки льда. На нем черная рубашка и плащ с белыми снежинками на воротнике.

И все же передо мной был Майкл. Я понимала это каким-то шестым чувством. И от него так же пахло снегом.

– Ты хоть меня слушаешь? – громким шепотом произнес он. На его шее пульсировали вены.

Я кивнула. Кажется, на моей голове капюшон. «Никто не должен знать, что я здесь», – мелькнула неожиданная мысль.

А потом горло сдавило от жажды. Хотелось пить настолько сильно, что закружилась голова. Стена с головой оленя начала расплываться. Я схватила кружку, стоявшую рядом со мной, и сделала глоток, один, второй – бесполезно. Жажда не проходила.

Потому что это была другая жажда.

В этот момент где-то рядом и одновременно очень далеко я услышала голос Стива:

– Вот кофе и пирожные.

Видение исчезло. Я снова оказалась в кафе «Розовый закат».

Майкл удивленно смотрел на меня. Взгляд у него был затуманен. Мы так и сидели, взявшись за руки. Наверное, это двусмысленно выглядело со стороны.

– Ой. – Я отдернула руку.

Стив успел сесть рядом с Майклом и теперь сосредоточенно пил кофе из розовой чашки, делая вид, что ничего не замечает. Тарелка с горой пирожных стояла посередине стола. Майкл недовольно взглянул:

– Спасибо, Стиви.

Есть не хотелось, но все же я придвинула к себе пирожные и стала уныло ковыряться в белом безе с розовым кремом. Что это, черт возьми, было? Опять видение? Так будет каждый раз, когда мы возьмемся за руки?

– За окном темнеет, – голос Стива потонул в нашем молчании.

Майкл рассеянно мешал кофе чайной ложкой. Его пару минут назад принесла услужливая официантка. Интересно, о чем он думает? Хотя какая разница? Эти галлюцинации или видения, какой в них смысл?

Я взглянула в окно. Парочки учеников весело шли в сторону академии.

У Майкла своя жизнь, у меня – своя. У него Арабелла, у меня – пропавший Эрни.

Наверное, нам просто не стоит общаться, и не будет никаких видений. Жили же мы как-то до этого.

– Завтра начнутся занятия, – веселый голос Стива нарушил тишину, – ты познакомишься с учителем химии, Нина. Мистер Блейн – классный! Он носит повязку на одном глазу, говорят, когда-то на него напали бандиты, и учитель дрался с ними в одиночку! – В глазах приятеля блеснул огонек азарта. – Это круто!

– И совсем не круто, – фыркнул Майкл. Затем он красноречиво взглянул на настенные часы. – Нам пора возвращаться.

– Хорошо. – Стив откусил огромный кусок пирожного, стянутого с моей тарелки – Шпашибо, Мак, ошен вкусно!

Через несколько минут мы уже брели в Нортенвиль по широкой аллее.

Настроение было на редкость паршивым. Вся школа видела, как Майкл тащит меня в кафе. Что теперь будет? Что скажет его красивая девушка, которая, между прочим, дочь директора? Может, встретиться с ней и поговорить? И что я скажу?

Эти мысли давили на меня. Вдобавок ко всему прочему начался дождь. Странная погода: начало весны, снег еще не стаял, а с неба уже капает вода.

Мы старались этого не замечать. Но в какой-то миг дождь стал сильнее.

– Сюда! – Стив показал на большой дуб, растущий на обочине дороги.

Второй раз меня звать не пришлось. Я быстро добежала до широкого ствола с ветвями, покрытыми снегом. Под деревом было небольшое пространство, куда почти не попадали капли дождя. Мы втроем прислонились к стволу. Я оказалась в центре. Левое плечо Стива безнадежно намокло.

Майкл слегка толкнул меня:

– Подвинься, а то у меня куртка промокнет. Она, между прочим, стоит дороже, чем все твои шмотки.

– Подумать только, молодой господин боится испортить свою драгоценную куртку. – Я фыркнула, но все же подвинулась, скрипя зубами от злости. Затем спрятала руки в карманы своей дешевой парки. Так, на всякий случай. Вдруг он случайно коснется меня ладонью. Не хочу снова провалиться в другую реальность.

Дождь не прекращался. Белый снег постепенно превратился в серое месиво из воды и грязи. Рядом со мной пыхтел Стив. Майкл стоял молча, рассматривая капли дождя. Казалось, он полностью погружен в свои мысли. Еще от него пахло чем-то свежим и очень знакомым. Словно его куртка навсегда впитала запах снега, зимнего ветра и чего-то пряного. Нельзя, нельзя думать об этом! Не отвлекайся, Нина Райн.

Моя главная цель – найти Эрни. Все остальное не важно.

Берри… Проклятый кот, как он связан с моим братом?

Берри в моей голове зашипел и тихо произнес: «Эр-рни-и…»

Из-за Эрни он стал жалким четвероногим домашним зверем. Между ним и моим братом что-то произошло, после этого Берри превратился в кота.

Так что случилось с Эрни? И кто на самом деле мистер Берри? Зеркало… Миссис Уинстон поставила перед котом зеркало.

В голове снова прозвучали слова кота: «Это – “Лефевр”». «“Лефевр” отвечает на вопросы».

«Лефевр»…

– О чем ты так напряженно думаешь? – Рядом стоял Майкл и изучал меня взглядом. Он был близко, слишком близко.

Я рефлекторно спрятала руки в карманы и постаралась отойти вбок, а затем потеряла равновесие. Возможно, все дело в скользком и грязном снеге, возможно, – в новых ботинках, только в следующий момент я ухватилась рукой за Майкла и полетела вниз, случайно потянув его за собой. Это было отвратительное, позорное падение, грозившее обернуться испачканной одеждой и новым прозвищем среди одноклассников. Приземлилась я на что-то мягкое. На куртку.

На распрекрасную дорогую куртку, стоящую больше, чем все мои шмотки.

Совсем рядом раздался голос Корнера:

– Черт! Какого дьявола?

Майкл лежал на сером снегу под деревом, я примостилась сверху на его куртке, задев коленом сугроб.

Удивительно, но моя одежда почти не пострадала, а вот Корнер…

Он тяжело вздохнул и тихо сказал:

– Ты… ты хуже, чем торнадо!

Стив, взглянув на нас, приоткрыл рот от удивления:

– Вы…

– Черт, моя куртка испорчена, – ответил Корнер. – Что ж, надеюсь, отец завтра купит новую, – это было сказано с таким равнодушием, что где-то внутри меня закипела злость.

Как можно так просто выкидывать дорогие вещи! Непростительное расточительство.

Я пробормотала сквозь зубы:

– Куртку можно отстирать. Завтра отнесу ее в прачечную.

– О, вот как. – Он удивленно посмотрел на меня, затем пожал плечами. – Делай как хочешь, и скажи спасибо, что я не выставил тебе счет.

– Счет за то, что ты упал?

– Упал по твоей вине. Нечего за меня было хвататься!

Стив растерянно переводил взгляд с Майкла на меня и обратно. Затем он развернулся и весело сказал:

– Догоняйте, когда надоест ругаться.

Мы резко замолчали, еще раз гневно переглянулись и поплелись за ним следом.