Наши дни

Она бежала быстро, не разбирая дороги. Всё вокруг – торговые галереи, люди, маски – сливалось в одно сплошное смазанное пятно. Она даже не могла различить цвета. Весь мир казался серым.

– Елена!

Солнцева со всего размаху врезалась в афишный цилиндр. И упав, проехалась коленями по брусчатке. Буквы Крипты, извивающиеся и складывающиеся в заговоры, засияли от её крови. Этот город любил покормиться.

Елена его ненавидела.

Невзрачная кичка слетела с головы, обнажая перед Криптой её коротко стриженные рыжеватые волосы. Еле- не было всё равно. Она поднялась на ноги. И вновь побежала.

«Так не должно было случиться!»

Её лёгкие горели. Сад камней, его ручьи и валуны расплывались перед глазами. Елена почти ничего не могла разглядеть сквозь радугу слёз. И врезалась во что-то снова. На этот раз так, что потемнело в глазах. Она рухнула на покрытую мхом дорожку. Странное тёплое онемение растекалось по лбу.

– Елена, – услышала она знакомый голос.

Он звучал так обречённо… Почти так же, как чувствовала себя она сама. Солнцева открыла глаза, смаргивая слёзы. И увидела высокий и тёмный купол подземного города. Наполовину скрытый вечным туманом, наполовину – брюхами летучих кораблей, медленно плывущих по воздуху.

Раньше она всегда считала, что волшба так могущественна. И так красива…

– Елена.

Она повернула голову, встречаясь со странным, болезненным взглядом своего союзника. Друга. Котов сидел рядом, на его рассечённой брови выступила кровь. Вероятно, это в него она врезалась. И как он умудрялся всё время оказываться рядом?

– Я говорил, не ходи, – бесцветным голосом сказал Мирослав.

И протянул ей руку. Елена скользнула по ней незаинтересованным взглядом. И осталась лежать на земле. Боль, растёкшаяся по голове, делала всё происходящее… легче.

– Да-авно ты знаешь? – тихо спросила Елена.

В ней не было не обиды, ни злости. Солнцева не чувствовала совсем ничего. И просто изучала Котова, повернув к нему голову. Он выглядел плохо. Наверное, как и она сама.

– Нет, – ответил он спустя пару мгновений. – Я узнал, когда… Ляля рассказала мне. Когда мы вернулись из-за Девятого кольца. А я рассказал ей о Мормо, и гараже, и… обо всём.

«Понятно», – подумала Солнцева и снова уставилась в купол перед собой.

Он не отвечал на её письма с тех пор, как они вернулись из-за Девятого кольца. Не написал ей ни строчки. До сегодняшнего утра.

Теперь всё становилось таким простым. И понятным.

«Иногда, – однажды сказал ей Солнцев-младший, собирая стеклянную мозаику в библиотеке, – бывает, я выкладываю картинку несколько дней. И всё жду, что она вот-вот будет готова. Но почему-то рисунок всё равно не проступает. Я всё пытаюсь и пытаюсь, знаешь? Меняю местами этот кусок и вот этот. Дюжину раз! Но не помогает. И тогда я понимаю, что всё надо делать заново. Это так неприятно. Мозаика почти собрана, и вроде бы все куски идеально подходят друг другу. Но что-то не так. Не складывается – и всё! И тогда я просто ломаю её, знаешь? Всю, целиком. Иногда это так расстраивает, что я плачу. Но всё равно делаю. Потому что это необходимо. Потому что пока я не сломаю её, я не смогу поставить детали на свои места».

Елена таращилась в своды подземного города. И почти видела очертания солнца, которого здесь не было. Контуры маски младшего брата.

– Что ты собираешься делать? – спросил Мирослав и лёг рядом с ней.

Со стороны это смотрелось престранно, наверное. Они лежали посреди одной из боковых дорожек в саду камней. В середине дня. Вокруг было много людей. Они обходили их стороной.

– Ра-рассказать, – пожала плечами Елена.

– Кому?

– Отцу. – Солнцева смотрела, как одно из суден «Руслы» медленно снижается. – Деду. Лисовым. Ягинцам… Всем.

– Елена, – она услышала явственное сомнение в его голосе.

И это почти вернуло её чувства. Она почти ощутила эхо той злости, что не отпускала её в «Артефактории». Почти.

– Что, Котов? – спросила она.

– Ты не будешь этого делать, – быстро ответил Мирослав.

Она медленно выдохнула. «Русла» швартовалась убашни.

– К-к-конечно, буду, – сказала Елена.

– Я тебе не позволю.

Солнцева приподнялась на локтях и окинула его с ног до головы пристальным взглядом.

– Серьёзно, Котов? – прищурилась она. – Мы додолжны о нём сообщить.

– Нет.

– Нет?

– Нет, – повторил он, всё ещё лёжа на земле.

– Почему?

– Ляля, – коротко ответил Мирослав.

Вот так просто. Ляля. Елена фыркнула. Неужели даже после всего, что она сделала? Солнцева снова опустилась на землю.

– Она моя сестра, – словно прочитав её мысли, отчеканил Котов. – И у тебя тоже есть сестра.

Сад камней и ближайшие линии оглушил грохот при- швартованного корабля. А затем звон сигнального коло- кола. Солнцева снова посмотрела на «Руслу» и тихо спросила:

– И ты считаешь э-это правильным?

– Нет, – сказал Котов. – Но если ты расскажешь кому-то о Диле, они заставят тебя рассказать и всё остальное. О Крипте. О Мормо. И о Поверхности.

– Мне всё равно. – Елена вцепилась в подол сара- фана.

Потому что это действительно было так. Почти.

– Это коснётся не только тебя. – Мирослав тоже таращился в тёмные своды подземного города. – Подумай о своей семье. Что сделают с ними. То же, что было с Полуниными. Если не хуже.

Елена прикусила внутреннюю сторону щеки. Каждое его слово будто ещё глубже загоняло кол в грудную клетку. Он был там давно. Со смерти Солнцева-младшего. Просто она так хорошо научилась его не замечать.

– Подумай о них, – повторил Котов.

– Не-не о ком будет, думать, если Д-диль…

– Елена, – оборвал её Мирослав.

И она послушно замолчала. Потому что Котов был прав. Потому что она не могла ничего рассказать. Потому что у неё была семья. У неё была Лада. И у Лады тоже была семья.

В саду камней едва слышно журчали ручьи. По дорожкам катился монотонный гул голосов. Елена закрыла глаза. И снова увидела Солнцева-младшего. Его маска словно отпечаталась на изнанке век.

– Я облажалась, – прошептала она ему.

– Мы всё исправим, – донёсся до неё голос Мирослава. – Мы сможем его остановить.

– Как? – Елена медленно повернулась к нему.

– Я не знаю, – честно ответил тот. – Но я придумаю. Я всегда что-нибудь придумываю.

Солнцев-младший тоже всегда так говорил. Она слабо улыбнулась. И поднялась на ноги.

В саду камней было спокойно. Вяло растекающиеся по дорожкам прохожие, неподвижно стоящие валуны, шелест кустарников – это дарило ощущение, будто всё нормально. В порядке. Всё это казалось ненастоящим.

Котов тоже встал. Елена окинула его изучающим взглядом. А потом взяла под руку и потянула к одному из горбатых мостов.

– Мирослав, – позвала она, когда они просунули ноги под вензелистое ограждение. Их сапоги почти коснулись ручья. – То, что Диль г-говорил…

– Я не думаю…

– Нет, послушай, – нетерпеливо перебила она. – Я… ты… ты не думаешь, что мы… п-прокляты?

Тот непонимающе на неё посмотрел.

– Наш город, – пояснила она, неопределённо махнув рукой на высотные дома, обступившие их со всех сторон. – Я просто подумала… я д-давно об этом думаю…

Она замолчала, пытаясь подобрать слова. Как объяснить, что всё вокруг такое неправильное?

– Разумеется, проклят, – Котов нахмурился. – Даже сказки об этом говорят. Мы все прокляты и заперты здесь, потому что жители Верхнего города…

– А если это т-тоже неправда? Сказки? – снова перебила его Елена. – С у-учётом того, что Диль на-наговорил, я п-просто подумала… Что, если вообще всё неправда?

Мирослав склонил голову набок. Он часто так делал, ещё до Наречения. А ещё – как Елена теперь поняла – так делал Диль. Совершенно идентично.

– Что «всё»? – спросил Котов.

Солнцева вздохнула, тщательно обдумывая всё, что собралась сказать. Она посмотрела на воду – быстрое течение ручья. На чайное озеро – неподвижная, зеркальная гладь. Всё такое родное. И такое чужое. Реки на Поверхности выглядели иначе. И озёра. И люди. И жизнь.

– Крипта. – Она упёрлась лбом в вензеля перил, и тот отозвался саднящей болью. – Что, если это не По-поверхность не даёт нам д-долго там находиться? Что, если это К-крипта нас не отпускает?

– Что ты имеешь в виду? – сконфуженно уточнил Мирослав.

Да, это мысль была пугающей. Елена долго не могла принять её. Но теперь – почему бы нет?

– Что, если в‑волшба – это не дар, а…

– Волшба – это дар, – перебил её он. – Бесценный дар, за который…

– Можно и умереть, – хором с ним закончила Солнцева и скривилась. – Но что, если это не так, К-котов? Диль… Диль на-ашёл способ, как заражать ею других. Она есть на Поверхности. Она о-оставляет следы на людях там.

Мирослав протестующе открыл рот, но она подняла руку. Повернулась к нему, чувствуя, как подрагивает всё тело. И, наконец, смогла произнести то, что мучило её уже очень и очень давно.

– Что, если это – не дар. – Елена подалась вперёд и прошептала это прямо в его стремительно бледнеющее лицо. – Что, если это – проклятье?

Действительно ли они должны за него умирать?