Первое, что захотелось сделать Хэлле, – сбежать. Поскорее и подальше. В ней говорила трусость, приправленная страхами. Такова была ее слабость. Слабость, которая когда-то помешала ей стать сильнее, слабость, которую преодолела Роза. Хэлла по привычке сжала кулаки и вновь ощутила, как ногти больно впиваются в мягкие ладони.

Теодор хоть и выглядел слегка удивленным, похоже, был куда более расслаблен. Он молчал, привалившись плечом к дверному косяку. Осенний холод улицы, кажется, его не волновал. С белоснежных волос срывались капли воды, которые оставляли влажные дорожки на плечах, ключицах и ниже.

– Ты кирпич, – повторила Хэлла, упрямо уставившись на него. Нельзя отводить взгляд, нельзя поддаваться слабости. Хоть чему-то она ведь должна была научиться за прошедшее время?

– Да. И что? – Дин зачесал рукой волосы.

Действительно, а что? Что сказать? Не выкладывать же ему, что Хэлла испытывает по отношению к таким, как он. Не рассказывать же про выжженные глазницы Розы и опаленный рот, о том, сколько Жнецам пришлось работать над телом, чтобы не хоронить его в закрытом гробу. Не рассказывать о девочке с седыми волосами и горящими глазами, которая стояла на коленях… Нет.

– Почему ты не сказал?

– А должен был? – усмехнулся Теодор. – С чего бы, дорогуша? Мы не друзья. Ты просто любопытная девчонка. Забавная и симпатичная, но не более. Я же ни в чем не провинился, да и у меня все официально, работодатель тоже знает. А остальные… Не хочу, знаешь ли, ловить косые взгляды, поэтому предпочитаю особо не распространяться.

– Про Фантома сказал…

– Ты узнала на пару дней раньше остальных, – хмыкнул Дин. – Об этом расскажут сегодняшние газеты. И об убийстве мага, конечно.

– Ты говорил, что работаешь на банду…

– А что это докажет, кроме твоих очаровательных ушек? – Теодор наклонился к ней, скалясь. – Очевидно, ничего. Неужто ты думала, что я буду делиться с тобой хоть сколько-нибудь важной информацией?

Хэлла ухмыльнулась:

– У всех есть тайны. Но теперь понятно, что ты всегда работал на банду. Дай догадаюсь, на Белладонну. Кажется, она тоже кирпич. И похищения детей… Близкая тема, да? И про Клоаку пишешь, потому что хорошо ее знаешь. Что еще? Может, ты и есть Фантом?

Теодор безмятежно улыбался, не реагируя ни на одно слово.

– Что насчет тебя? Ищешь информацию, хватаешься за все. Честно говоря, я даже ненадолго поверил, что ты хочешь быть журналисткой, но… Ты не пишешь. Вообще ничего. Так зачем тебе информация?

– Хочешь поговорить об этом на пороге дома?

– А если зайдешь, скажешь?

– Не захожу к малознакомым.

– Но зачем-то ты пришла. Кстати, как узнала адрес?

– Сказала помощнику, что нашла для тебя сенсацию.

Теодор цокнул языком, но комментировать чужой поступок не стал.

– Если захочешь обсудить, можем встретиться позже в «Бичерине». Я буду там вечером, а пока, извини, дорогая, у меня дела.

До того, как Хэлла нашлась с ответом, дверь перед ее носом захлопнулась. Она выдохнула. Сердце внутри колотилось так громко и быстро, что заглушало собой даже мысли. Теодор Дин – кирпич! Стоило бы понять раньше. Впрочем, пока не используется сила, сделать это проблематично, а бывшие узники не спешат компрометировать себя магией.

На первом повороте Хэлла остановилась и прижалась к стене дома. Здесь можно было отдышаться и понаблюдать за дверью Теодора. Он явно кого-то ждал, а еще… Еще он сказал, что сегодняшние газеты раскроют природу Фантома и сообщат об убийстве мага. Откуда Дин узнал об этом? Кто-то успел ему передать или все гораздо проще и он и есть Фантом? Было бы очень удобно писать о самом себе, следить за информацией, знать, как идут дела у полиции. Он ведь журналист и просто работает над этой темой…

Мимо проехал кеб. Хэлла настороженно за ним следила, пока тот не остановился прямо у крыльца Теодора. Оттуда вышел некто в темном балахоне. Больше Хэлла ничего не видела. Встречный кеб закрыл обзор, а когда он проехал, дверь Дина как раз захлопнулась.

Выругавшись, Хэлла осторожно двинулась к дому. Заглянуть в окна на втором этаже, очевидно, нельзя, на первом, со стороны улицы, – привлекло бы внимание редких прохожих и соседей из домов напротив. Пришлось обойти его, но и там Хэлла обнаружила только запертые ворота во внутренний двор между двумя зданиями. План был провален. Снова.

Домой Хэлла вернулась раздраженной и потерянной, однако сразу заметила на полу конверт. В ее двери была узкая щель для писем, куда, впрочем, не так уж часто что-то доставляли. Обычно она получала весточки от сестры и Мими или от других, пересылаемые из настоящего дома. Тем не менее Хэлла сразу узнала адрес отправителя. Именно по нему детектив Райдер доставил ее и Одэт в злополучную ночь первой встречи с Фантомом…

Сверху на бумаге под гербом значилась шапка с указанием полицейского отдела, чуть в стороне стоял номер. Форма письма строго соответствовала официальному шаблону и содержала требование явиться для опроса в определенное время.

Хэлла мельком глянула на хронометр под потолком. Уже скоро! Лишний раз полицию лучше не раздражать. Но что говорить? Вот же Хадс! Сейчас бы совсем не помешала помощь Дерека… Впрочем, от него дождешься, как же!

Чтобы не терять время даром, Хэлла вышла. Чем быстрее она разделается со злосчастным опросом, тем лучше. Соврет что-нибудь про работу в газете или вроде того. В конце концов, она не преступница! А про Фантома… Что ж… Расскажет все, что сможет, ограничится полуправдой.

События ночи и утра совсем выбили Хэллу из колеи. Она старалась сохранить холодный разум, но то и дело возвращалась снова и снова к запутанному клубку чувств и неприятной тяжести на сердце.

«Это ради Мальвы», – мысленно повторяла она, подавляя страх и сомнения. Все ради сестры. Ради нее одной Хэлла будет сотрудничать с Дереком, врать всем и каждому, рыскать по опасной Клоаке, даже сражаться с Фантомом… Хэлла заглушит все эмоции, переступит через них и сделает то, что должна, – защитит свою семью и спасет ее.

К полицейскому отделу Хэлла подошла более спокойной и уверенной. Она зашла внутрь, где пахло дешевой ваксой, которой натирали форменные сапоги, и едким сигаретным дымом, пропитавшим одежду констеблей. Ближе к стойке добавился и запах кофе. Констебль за ней заполнял какой-то разлинованный журнал.

– Здравствуйте, – Хэлла положила письмо в конверте на стол. – Меня вызвали на опрос.

Констебль на приветствие не ответил, только взял письмо и недовольно посмотрел на посетительницу. Зашуршала бумага, дежурный что-то листал, пока наконец не нашел. Видимо, сверял номер письма.

– Второй этаж, третья дверь справа, – сухо сообщил констебль, отдавая конверт.

– Вы уверены? Я уже была у детектива Райдера и точно помню, что…

– Мисс, – перебил дежурный, – я сказал, куда вам нужно.

Хэлла пожала плечами и послушно прошла к лестнице. Что ж, в случае чего виновата будет не она. Всюду царил полумрак, иногда мелькали хмурые лица полицейских, а из открытых кабинетов доносились приглушенные голоса. Хэлла чувствовала легкий мандраж, как перед экзаменом. Наверное, предстоящий опрос в какой-то мере и был своеобразным экзаменом.

– Третья справа, – повторила она себе под нос, шагая к нужной двери. На той висела одна широкая табличка. «Инспектор М. Уорд» – гласила верхняя надпись, а ниже была еще одна: «Инспектор Р. Ришар». Уорд? Он же ведет дело Глифа!

– …катастрофа! – послышался голос детектива Райдера.

Хэлла не спешила входить. Она остановилась, вслушиваясь в то, что происходило в кабинете.

* * *

Макс собирался на работу в тишине. Рие так и не вернулся после ночного дежурства, что означало только одно – случилось что-то из ряда вон выходящее. Потому Макс вышел гораздо раньше обычного.

Промозглое утро стелилось тягучим туманом. Он словно лип ко всему: к стенам здания, к медленно двигающемуся одинокому кебу и случайным прохожим. Ветви деревьев окончательно порыжели, опадая ковром под ноги. Холод стал почти морозным, и каждый выдох будто подпитывал и без того плотную мглу.

В отделе было еще пусто, но дверь в кабинет Макса и Рие была распахнута. Ришар сидел на месте, запивая пончик кофе, а Гэбриел занял второй стол, черкая что-то на официальном бланке. Макс не стал его сгонять и только щелкнул по кнопке чайника, и кристаллик загорелся. Когда подогреваемая вода запузырилась, Макс уже снял верхнюю одежду и оперся на подоконник, слушая пересказ событий ночи. И то, как патрулировали Клоаку, и внезапный яркий свет, и встречу с Фантомом, и безуспешную погоню. Оказалось, что была даже свидетельница, письмо которой и оформлял Гэбриел.

– В общем, я ответственно заявляю, что Фантом и Глиф – разные кирпичи, – резюмировал Рие.

– Может, они работают в паре? – не сдавался Гэбриел.

– Доказательств этому нет, bonbon.

– Но версию надо отработать до конца, – вздохнул Макс, – закрыть ее и идти дальше. Хотя бы на данном этапе. Райдер, пригласи свою свидетельницу к нам, опросим на всякий случай.

Гэбриел, кажется, был даже рад. Он передал конверт для срочной отправки и ушел к себе, чтобы хоть немного вздремнуть. Рие же убедил Макса, что ничуть не устал, и оба все утро обсуждали план действий.

Глиф, по-видимому, затаился, а запрос на мага-детектива только обрабатывался. Предчувствие по этому поводу у Макса было дрянным. Ситуация была крайне близка к цугцвангу[70]. Неясно было, знает ли Калхун о том, какая игра ведется на самом деле, но проволочки с назначением детектива уже рисовали более или менее ясную картину. Если, разумеется, все предположения Макса попадут в точку, а Баррет не лукавил, давая подсказку. Тогда все окажется правдой, а инспектору Уорду придется стать не героем, поймавшим преступника, а злодеем системы, карающим очередную жертву лаборатории…

Ситуация почти патовая. Глифу и так сочувствуют за то, что он не трогает бедных, а если узнают, что он бывший узник… Толпа и вовсе может решить, что его действия справедливы. У них и так есть Аконит, их мститель, а если появятся такие же Глиф и Фантом…

– Про миссис Колт больше ничего? – уточнил Макс, листая отчеты, заполненные в его отсутствие. Они были весьма неплохи, правда, Рие признался, что испортил пару десятков бланков перед удачной попыткой.

– Последнюю жертву Глифа? Нет. Это все, что удалось раскопать. Если ее муж и был связан с лабораторией, то недостаточно долго, чтобы его отсутствие заметило окружение, но узнать можно, только если…

– Спросить у Баррета. В любом случае, что она делала в Клоаке, мы не знаем. Вряд ли решила закрыть долги, торгуя магическими веществами…

– Встреча. Все жертвы были убиты в кабинетах и словно кого-то ждали…

– Да. Тогда почему не дома?

– У Колт остался единственный особняк, сестра и трое племянников. Попробуй прикажи ребенку не совать свой нос куда попало и получишь ровно обратное. У всех предыдущих жертв такой проблемы не было.

– Возможно… И родственники убитой ничего не видели и не знают, кроме…

– Кроме того, что Колт уверяла, что скоро она получит крупную сумму. И больше ничего.

После разговора Макс еще раз изучил кулон и отчет к нему. Обычный, не магический предмет. Порванная серебряная цепочка. Серебряный кулон, овальный, гладкий, внутри выгравированы буквы. Он мог принадлежать кому угодно, но все же… Глиф вернулся, значит, вещь памятная? Если так, то чем? Если это узник лаборатории, который все время служил Барретам, что доказывает его использование символа философского камня, то стал свободным он лишь чуть больше года назад. Откуда же памятная вещь? Вспомнил семью и нашел их? Это ведь могло быть чем угодно. Размышления оставались версиями, не давая конкретики.

Поздним утром вернулся Гэбриел с отчетом по прошлому опросу свидетелей. Он выпил две кружки кофе, сидя на стуле для посетителей у стола Макса, и успел рассказать про найденный плащ мага, которого, судя по всему, убил Фантом:

– Это ведь служебная вещь, на них тоже есть свои подсказки. Так что личность нам известна, но это мало что дает. Похоже, он крышевал банду, но… – Гэбриел развел руками, – никуда меня это не ведет… Наверное. Уорд, меня же никуда это не ведет?

– Есть разные версии: случайная жертва, жертва его привычного «типажа» или вообще заказ другой банды, – пожал плечами Макс. – Отрабатывать надо все.

– Это понятно, – Гэбриел потер виски. – Проблема в том, что наши догонялки не остались незамеченными, и пресса уже гадает, может ли Фантом быть бывшим узником. А для меня это кошмар! Нет, целая катастрофа!

– Думаешь, ты станешь той последней каплей, которая переполнит чашу терпения народа, и наконец начнется революция? – Рие беспечно покачивался на стуле.

– Хадс! Да! Да, этого я и боюсь!

– Конечно, и такое может взорвать бомбу недовольства, – согласился Ришар. – Конформисты тоже начинают принимать сторону, а мы становимся свидетелями формирования настоящего гражданского общества, джентльмены. А оно рано или поздно должно взяться за насущную проблему.

В чем-то Рие был прав. После раскрытия лаборатории народ не получил справедливости. А старый дюк, Эдвард Баррет, не получил законного наказания – только месть. Судить его посмертно? Можно было бы, если бы полиция имела достаточно доказательств. А так… Какие доказательства, если даже не все кирпичи готовы были официально регистрироваться, не то что идти в полицию с заявлением? Все, что удалось найти, – косвенные улики, которые, согласно закону, не могли быть предъявлены в суде. Так что вопли некоторых о том, что нужно осудить дюка Баррета, оставались без ответа. Не будешь же каждому объяснять, как устроена судебная система. Это журналисты могли предъявлять косвенные доказательства на суд общественности, а закону требовались прямые улики.

Были еще те, кто предлагал судить нового дюка Баррета – Аластара. Но опять же, как? История с лабораторией началась около семнадцати зим назад, когда Аластару было двенадцать. Кто-то мог бы сказать, что он знал о деяниях своего отца и в них участвовал, но это снова только слова. Доказательств нет.

Согласно подписанным документам, Аластар вообще не занимался делами семьи до окончания университетского обучения. А это произошло как раз в тот год, когда лаборатория в первоначальном виде уже не действовала. Так что Макс не решался предположить, как много знал Аластар.

Гнев народа был понятен, но Макса раздражало, что большинство не понимает правил и огульно обвиняет полицию и суд в бездействии, которые, в сущности, действовали в этом случае по правилам. Разумеется, если бы так было всегда, то никакой лаборатории и не было бы, но ведь это разговор совсем о другом… О том, из-за чего сейчас устраивают манифестации, о разнице положений, когда одно только право рождения обеспечивает меньшинству почти неограниченное влияние на систему.

Так и Аластар Баррет перед тем, как залечь на дно, смог воспользоваться своим положением (и почти наверняка компроматом), чтобы заставить провести казнь Аконита. Для общественности же это выглядело иначе… Для них это сделал старый король. Не своей рукой, конечно, но убил Аконита он. Единственного, кто взялся мстить лордам, виновным в непростительном грехе.

И теперь Глиф и Фантом словно бы продолжали начатое. Глиф убивал богатых, а Фантом их грабил. И снова полиция охотилась за теми, кто в глазах народа были почти героями, выступавшими против пэров. Едва ли новый король, Филипп V, сможет утихомирить толпу, оставив привычный режим. Нет. Ветер перемен уже дул не менее яростно, чем ветер пришедшей осени…

– В общем, Райдер, расслабься, – продолжил Рие. – Рано или поздно это случится, и если тебе суждено стать поводом, то, значит, того желает богиня. Неисповедимы пути Маан, но Мать мудра, доверься ей.

– Не знал, что ты настолько религиозен, – устало буркнул Гэбриел.

– А ты нет. Не ищешь спасения? – усмехнулся Рие.

– Я маг. Мы верим во Вселенную и то, что все так называемые боги были Великими Магистрами своего времени. Вот и все. И ты меня не успокоил, если хочешь знать.

– Я и не пытался, bonbon. Кстати, можно постучать.

– Что? – Макс нахмурился.

– Я имею в виду нашу гостью, которая слушает наш занимательный разговор. Мисс Апат, если меня не подводит память, – Рие говорил достаточно громко, повернув голову к выходу, – заходите же.

Дверь действительно приоткрылась, являя невысокую девушку в мужском костюме. Щеки ее залила краска стыда. Короткие волосы делали мисс Апат похожей на мальчишку, но жилет, облепивший тело, явственно выдавал контуры груди, а черты лица бросались в глаза непривычной для парня мягкостью. Ее черные глаза оглядели присутствующих, и она наконец произнесла:

– Добрый день. Прошу прощения, я и не думала подслушивать, просто никак не могла решиться…

– Не переживайте, мадемуазель, – Рие вскочил, – мы не кусаемся. Разве что только вы очень попросите, да, Макс?

Тот поднялся с места и закатил глаза. Со временем такая реакция стала более чем привычной. Ришар слишком часто молол глупости.

– Мисс Апат, вы вовремя, – Гэбриел кивнул.

Девушка лишь пожала плечами, чуть вздрогнув, когда Рие оказался рядом с ней. Он мило улыбался, помогая гостье снять пальто, но, похоже, очаровать ее не смог. Надо же!

– Благодарю, – негромко сказала она, опускаясь на предложенный Ришаром стул.

Макс пытался поймать взгляд напарника, чтобы понять, откуда такой энтузиазм.

– Мисс Апат, – вновь подал голос Райдер, слегка поворачивая к ней стул, – спасибо, что нашли время. С инспектором Ришаром вы знакомы, а это наш коллега – инспектор Уорд.

Макс кивнул девушке и наконец сел обратно, открывая папку с отчетом по опросу Апат и некой девочки по имени Одэт.

– Ночью вы снова были у любовника? – без обиняков поинтересовался Гэбриел.

– Да. А что, детектив, вам интересно, чем конкретно мы занимались?

– Увольте…

– А я бы послушал, – Рие сел на край своего стола, насмешливо глядя на свидетельницу сверху вниз.

Мисс Апат проигнорировала его реплику. Она вообще старалась на него не смотреть… Интересно…

– Когда вы вышли от любовника, что было дальше? – Макс склонил голову набок.

– Я бродила по улице в поисках кеба.

– Почему об этом не позаботился ваш любовник?

– Я маг, мистер Уорд, Клоака мне не страшна.

– Там масса преступников, и вдобавок разгуливает Фантом. А вы, – Макс опустил взгляд к листу с анкетой свидетельницы, – специалистка иллюзий, а не боя.

Мисс Апат пожала плечами, но ничего не ответила на замечание. Очень интересно.

– Что ж, в любом случае, полагаю, кеб вы не нашли. Наткнулись на банду?

– Стала свидетельницей перевозки сильвер-даста или чего-то вроде того. Не разбираюсь в магических веществах-усилителях. Знаю только, что этот маг ими руководил. Золотой плащ. Видимо, служил, но пошел против закона и не хотел, чтобы кто-то узнал. Вот они за мной и погнались. Я бежала, но в итоге попала в тупик. Там же оказался и Фантом. Он спалил этого мага, а остальное… вы знаете, – Апат обратилась к Гэбриелу. – Не представляю, что еще могу вам рассказать.

Макс задумчиво подпер голову рукой, не сводя взгляда со свидетельницы. Та уставилась в пол, на коленях лежали сжатые в кулаки кисти. Она что-то скрывала и нервничала…

– Вы уже встречались с Фантомом, мисс Апат. И вот снова. Интересное совпадение?

– Весьма, инспектор Уорд.

– Опишите его.

– Я уже давала его описание, – Хэлла зажмурилась. – Но что ж…

Она повторила примерно то же, что и говорила в первый раз. Только теперь добавились светящиеся глаза и странная энергия.

– Больше вам нечего рассказать, мисс Апат?

– Нет, инспектор Уорд.

Макс кивнул. Он уже понял, что из нее едва ли можно было что-то вытянуть. Возможно, стоило надавить, но…

– Вы не могли бы подойти? – Вообще-то джентльмену не пристало утруждать даму, однако Максу было необходимо, чтобы свидетельница была ближе и смотрела сверху: так ей будет сложнее скрыть лицо. А точнее, реакцию, если она, конечно, будет.

С недовольным вздохом Апат поднялась, прошествовала по кабинету и остановилась рядом со столом, глядя на Макса сверху. Он же положил перед ней прозрачный пакет с кулоном, найденным на месте убийства миссис Колт:

– Вам не знаком этот предмет?

Морщина от нахмуренных бровей разгладилась, лицо стало сначала пустым, а затем… Удивление и… Страх? Он промелькнул на миг. Всего мгновение, когда рот приоткрылся, а глаза испуганно распахнулись, но свидетельница быстро взяла себя в руки. Однако… Нет, она уже не выглядела раздраженной, как все это время, она выглядела… обычной. Искусственно обычной. Будто изо всех сил старалась вести себя спокойно.

– Нет. Понятия не имею, что это, – тон был ровным.

Хадс! А она хорошо играет! Будь Макс менее опытным и менее готовым к опросу девушки, он бы поверил.

– Что-то еще, инспектор? – еле слышно спросила она.

– Нет, мисс Апат, благодарю. Вы очень помогли, – Макс поднялся, улыбаясь ей. – Можете быть свободны. Пока что.

Свидетельница покачнулась, но вполне уверенно прошла к выходу и закрыла за собой дверь.

– Проклятие, Уорд, ты выглядел жутковато, – подал голос Гэбриел.

– Да уж, – хмыкнул Рие, – я и не знал, что такая милашка может быть такой букой.

Макс закатил глаза. Пора считать, в который раз.

– Жаль только, что ничего не выяснили, – печально вздохнул Райдер, откидываясь на спинку стула.

– Но поняли, что наша свидетельница что-то скрывает, bonbon.

– Это и так ясно. Более чем уверен, что никакого любовника у нее нет.

– Есть кое-что поинтереснее, – Макс задумчиво оглядел единственную улику по делу Глифа, – мисс Апат узнала кулон.