Восстановление проходило не без помощи целителей. Целых два дня рану облучали магией, выстраивая формулы и направляя энергию на регенерацию. Эти два дня пришлось провести в госпитале святого Элеозара, где в подвальных помещениях располагались морг и лаборатория коронеров. Их, правда, удалось увидеть только пару раз, вместе с Рие. Большую часть времени Макс спал. Ему вкололи обезболивающие, от которых постоянно клонило в сон, и зафиксировали руку, чтобы он не вздумал ею двигать, пока шло нарастание тканей.

К счастью, кость не задело, а времени с момента ранения до оказания помощи прошло мало, поэтому восстановление должно было пройти достаточно быстро. Правда, отрицательно сказался ожог, но и с ним целители справились. К сожалению, из-за действия лекарств Макс не мог сосредоточиться, но в первый же день попытался что-нибудь из себя выдавить и в результате пересказал Рие произошедшее. Однако узнать, что выяснили напарник и коронеры, Макс не смог.

На третий день его наконец выписали. Вместо дыры на предплечье теперь розовела новая кожица, такая же мягкая, как и мышца под ней.

– Еще сутки не трогайте, – седой целитель в халате поднял взгляд, заметив, как его нерадивый пациент лапает восстановленный участок руки. – И не двигайте, фиксатор мы вернем. Завтра вечером зайдете, вас осмотрят. Если все в порядке, то снимут, начнете заключительный этап. Поднимайте разные предметы, постепенно увеличивая нагрузку. Но ничего тяжелее одиннадцати фунтов[61] в ближайшую декаду! Это чтобы избежать повреждений. Также учитывайте, что остаточный след магии будет сохраняться еще примерно полдюжины дней.

Когда фиксатор вернули на место, Макс поспешил домой. Там он хотел наконец расспросить Рие о деле, но на него навалилась такая усталость, что в кебе он клевал носом, а потом умудрился заснуть прямо на диване в гостиной бабушки. Утром встал с трудом, но чувствовал себя уже не таким сонным, как раньше. На кухне тем временем хозяйничали Ришар с бабушкой. Совместными усилиями они пытались приготовить омлет. Он почти не подгорел, но где-то был пресным, а в одном месте слишком соленым.

– Как вы без меня питались вообще? – покачал головой Макс.

– Ты же знаешь, я могу есть все что угодно, если буду запивать это бренди, – усмехнулась бабушка. – Но вообще Рие бегал в забегаловку по соседству. Благодаря нам доходы мистера Гарсия значительно выросли.

После завтрака Рие засобирался на работу, и Максу осталось только провожать его печальным взглядом. Ни обсудить произошедшее, ни узнать новости по делу так и не вышло. Весь день Макс скитался по дому, пугая жителей, а вечером заехал в госпиталь, где ему наконец разрешили двигать рукой и поднимать вещи. Правда, когда он попытался поднять стакан с водой, в месте ранения неприятно заныло. Целитель уверил, что это нормально и на это можно ориентироваться. Обратно домой Макс вернулся немного повеселевший. По крайней мере, он мог хоть чем-то занять себя, например что-нибудь приготовить.

Он решил не сильно утруждаться, потому сделал сырные сконы[62], салат и стейки. Когда в дверь постучали, бабушка доедала свою порцию. Макс перекинул кухонное полотенце через плечо и вышел в коридор, уже улавливая знакомый женский голос:

– Это же глупо! – воскликнула Лира. – Мы не в девятнадцатом веке на Древней родине! Мы в пятом веке Эры людей на Шаране! Трубопровод мы, значит, принимаем, а одежду нет? Если уж религиозные фанатики решили, что Первый запретил уподобляться грешникам, оставшимся в «худшем мире», то как у них в голове укладывается асфальт?

– Это потому, что асфальт укладывается на дорогу, – важно пояснил Рие.

Лира на мгновение растерялась, а затем захохотала:

– Ну и как с тобой общаться на серьезные темы?

– Думаю, Макс в этом вопросе тебя поддержит, да? – уточнил Ришар, когда дверь открылась.

– Ага, а еще спрошу, где твой ключ.

– Забыл. Перевешивал ключи с одной связки на другую…

Макс покачал головой, отодвигаясь и пропуская гостей.

– Леди, – он чуть наклонил голову, словно кланяясь.

– Инспектор, – выдохнула Лира, – как вы?

– Гораздо лучше, – он слабо улыбнулся в ответ.

– Уорд! – Гэбриел раскинул руки в стороны, будто хотел обнять его, но вместо этого только осторожно похлопал его по здоровому плечу. – Рад, что ты не помер.

– Похороны нынче дорогие, – хмыкнул Макс.

– А чем это вкусно пахнет? – Райдер принюхался.

– Едой.

– Это понятно… О, здравствуйте!

– Добрый вечер, молодые люди, – бабушка улыбнулась.

– Мадам Шепард, – обратился к ней Рие, – это наши коллеги.

Пока гости представлялись, выглянула и Бренди. Кошка прошлась между человеческих ног, довольно благосклонно относясь к чужакам: не шипела, выгибая спину, и не охотилась за их пятками. Видимо, сегодня у нее было хорошее настроение. Без хозяина она заскучала, а теперь как будто приободрилась. По крайней мере, Макс хотел верить, что это его персона повлияла так на любимицу.

– Что ж, добро пожаловать! Если что, Сим в курсе, где спрятан алкоголь, – бабушка подмигнула. – Но, зная его, могу предположить, что пить вы будете чай. В любом случае я собираюсь к Сюзи, от нее наконец забрали орущего внука, это нужно отметить! А вы развлекайтесь, еда готова.

– О, спасибо, что приготовили нам… – начал было Райдер.

– Ах, нет-нет, я не готовлю, мальчик мой. Это все мой дорогой внук, ему сняли фиксатор, и он решил, что мы с Рие ужасно питались без него и, следовательно, нас срочно нужно накормить до отвала!

Макс почувствовал, как его щеки начинают гореть.

– И не забудьте про Бренди, она весь вечер облизывалась на мясо.

– Бренди? – Лира опустила взгляд, находя рыжую кошку. – Какая милашка!

– Честно говоря, когда мой Сим приволок слепого, подранного и блохастого котенка, я так не думала, – усмехнулась бабушка. – Но что поделать! Сим только и бегал по экзаменам и на работу, а потом мчался домой, чтобы покормить кроху. Она ведь еще не умела пить из миски и…

– Ба, – Макс, чувствуя, что он уже залился краской, остановил ее.

– Что? Уже любимого внука похвалить нельзя! Ладно, пойду от вас, тут виски не наливают.

Когда за бабушкой закрылась дверь, все двинулись за Рие на кухню. По пути Гэбриел не удержался от комментария:

– Уорд, ты идеально заполняешь отчеты, у тебя лучшая раскрываемость в отделе, лучшие показатели в стрельбе и физической подготовке, а теперь выясняется, что ты еще готовишь и по пути спасаешь котят? Ты хоть в чем-то плох?

– Я зануда, грубиян и не умею общаться с дамами, – пробормотал Макс, глядя в спину Лире.

– Да, это хорошо, иначе ты увел бы всех девушек, – вздохнул Райдер.

Макс снова зарделся. Он был рад, что они вернулись на кухню – здесь хоть можно было оправдаться тем, что ему жарко, мол, потому у него даже уши красные. Но, к счастью, на него и не смотрели. Рие и Гэбриел уже пускали слюни при виде стейков. Кажется, они взяли на себя обязанность сервировки. Бренди же, заметив, что люди взялись за еду, подошла к миске и требовательно замяукала. Пришлось поспешить к мохнатой госпоже, ожидавшей свою порцию.

– Инспектор Уорд, – Лира, дождавшись, когда Макс покормит кошку, подергала его за подвернутый рукав.

– Леди? – он развернулся, чувствуя приятные мурашки.

«Соберись, Флин! Она ведь даже не дотронулась до тебя», – пытался образумить внутренний голос.

– Я… Я хотела бы извиниться перед вами, – тихо начала она.

– Не стоит. В ситуации, в которой мы оказались, вы сработали отлично. Даже довезли меня до госпиталя!

Лира слабо улыбнулась, но продолжила еле слышно:

– Я хотела извиниться не столько за тот случай, сколько за… Ну, за то, что решила, что вы…

– Засранец?

– Грубиян.

– Что ж, у вас были все основания так считать, – Макс потер лоб, надеясь хоть немного скрыть пылающее от смущения лицо. – Я вел себя не особо приветливо, так что… Вы меня тоже извините.

– Я тоже вела себя некрасиво. Мне ужасно перед вами стыдно! Так что… Мир? – Лира протянула руку.

– Мир, – Макс пожал ее, но поскорее отошел. От волнения у него вспотели ладони, и ему еще больше стало за себя стыдно. Он постарался перевести внимание: – Давайте уже садиться.

Когда все поели и на столе не осталось ничего, кроме заварочного чайника, кружек и блюда со сконами, Макс наконец смог спросить то, что интересовало его все это время:

– Что там с Глифом?

Рие и Гэбриел переглянулись. Они выглядели куда дружелюбнее, чем в свою первую встречу.

– Кстати, об этом… Тут есть один элемент… – замялся Райдер. – Видишь ли, Фантом…

– Бывший узник, – закончил за него Макс.

– Ты знаешь? – Гэбриел вскочил. – Откуда ты знаешь? Рие, ты сказал?

– Маан упаси! Когда бы я успел?

– Как ты узнал? – Райдер возмущенно уставился на Макса. Тот пожал плечами:

– После Стоуна, когда мы вместе заходили к Калхуну. Но я не знал. Просто предположил. Твоя реакция на Рие показалась мне странной, а потом и шеф спросил, не заметил ли чего Ришар. Вот я и подумал, что Фантом – бывший узник. Это объясняло, почему ты так опешил, увидев одного из них. А шеф, который об этом знал, видимо, надеялся, что Рие обратит внимание на какую-нибудь важную деталь, ведь он тоже из бывших узников и мог бы определить что-то. Плюс ты сказал про «тайну следствия», и стало понятно, что никому не нужен скандал, ибо чем меньше людей знает, тем лучше.

– Уорд, ты меня пугаешь, – пробормотал Гэбриел, возвращаясь наконец на место. – Как ты все это… раскрутил? И в правильном направлении…

– Дорогой напарник, ты гений, – пробормотал Рие. – Напомни, чтобы я не попадался тебе на глаза, если задумаю что-то нехорошее.

Макс пожал плечами. Он не стал говорить, что обычно у него много предположений, но не все из них оказываются верны. Впрочем, чем больше он работал инспектором, тем проще было разуму цепляться даже за незначительные и косвенные улики. Например, за подсказку, которую бросил ему Баррет и которая не выходила из головы…

– Что ты еще знаешь? Просто чтобы не повторяться, а то, может, ты уже раскрыл личность Фантома, а мы не знаем, – забубнил Гэбриел, кажется, уязвленный чужой догадливостью.

– Не дуйся, bonbon, – усмехнулся Рие, обращаясь к Райдеру, а затем повернулся к Максу: – В общем, слушай. Глиф использовал магию и оставил за собой магический след. Отследить его проблематично, потому что, видишь ли, какая штука… Аура кирпичей неотличима друг от друга. Это из-за специфичности нашей магии. Но… Сейчас все быстро поклянитесь, что не сдадите меня в Мэд[63]!

– Торжественно клянусь, – с готовностью откликнулась Лира.

– Я сдам тебя в детдом, если не начнешь говорить, – хмуро бросил Макс.

– Ладно-ладно. В общем, Гэб, помнишь, я сказал, что у меня есть свои секреты распознавания?

Райдер угукнул, откусывая скон.

– Так вот… У меня в голове Голоса.

Райдер поперхнулся.

– Голоса? – Лира заинтересованно уставилась на Рие, подтягивая стул ближе к столу. – В каком смысле? Как у… шизофреников?

– Ну… Если у шизофреников Голоса связывают их с такими же, как они сами, помогают чувствовать чужую магию, а при переизбытке энергии орут так, что ты выжигаешь себя изнутри и умираешь, то да…

– Звучит жутковато…

– Жить с таким вообще так себе, – усмехнулся Рие. – В любом случае Голоса иногда указывают нам друг на друга, ведут друг к другу… Раньше распознавать их было проще, потому что не так много кирпичей свободно перемещалось по городу. Теперь сложнее. Голоса поют все чаще, все чаще приходится их игнорировать, списывая на… разное. Потому у Стоуна я не придал значения этому…

– Не придал? – теперь уже Макс едва не вскочил, как недавно Гэбриел. – Твою душу в Нору! Ришар, ты должен был мне сказать! Какого импа?

– Да, я уже понял. Хотя ты просто раньше бы догадался. Не злись, тебе нельзя нервничать. Lapin[64], подтверди.

– При стрессе бывает рефлекторное напряжение мышц, а у вас одна из них только восстановлена. Так что вам действительно лучше не нервничать, – Лира ласково улыбнулась.

Ласково. Улыбнулась. Ему. Макс на мгновение забыл, как дышать. Он не мог отвести взгляд от голубых глаз, похожих на лагуну, в которую хотелось погрузиться… «Флин! Отставить идиотские сравнения! Мы тут дело обсуждаем, а не ищем, во что погрузиться», – язвительно напомнил внутренний голос.

– Я продолжаю? – судя по ехидной ухмылке, Рие снова заметил реакцию напарника на Лиру.

Макс откинулся на спинку стула, кивая и потирая нос, чтобы скрыть пылающее от смущения лицо. Что-то действительно вечно, например его привычка краснеть…

– Так вот. На месте последнего убийства все повторилось, но я решил сначала уточнить у… знакомых. Только они никого не видели, к сожалению. Миссис Колт прибыла на обычном кебе без сопровождения, укутанная в плащ. Больше ничего. Но, когда Глиф вернулся на место преступления за, я полагаю, случайно выроненным кулоном, ему пришлось попотеть, скрываясь от погони… Тут я должен сказать, Макс, что действительно восхищаюсь тобой. Ты задал кирпичу жару! А ты даже не маг!

– Вселенная к нам милосердна, – прыснул Гэбриел, – будь Уорд еще и магом, он стал бы слишком идеальным.

– Представь, если бы он еще не хмурился, – подхватил Рие, – симпатяга же!

– Да, убийственно-очаровательный красавчик с пушкой. Надо только веснушки спрятать, чтобы сделать его более суровым и…

– Нет! Веснушки милые! – воскликнула Лира.

Все смолкли, уставившись на нее. Макс снова ощутил, как щеки предательски загорелись. Впрочем, теперь и лицо Лиры обзавелось румянцем:

– Ну… Я в целом про веснушки… Не конкретно его.

– Ага-а, – Рие снова ухмылялся. Похожая ухмылка появилась и у Гэбриела. Оба понимающе переглянулись.

– Вернемся к Глифу, – строго произнес Макс.

– Есть, инспектор! – насмешливо отозвался Ришар. – Возвращаюсь к Глифу. Я заметил тот же самый след, что ощущал в доме Стоуна. Так что да, во-первых, мы знаем, что Глиф определенно один из кирпичей, как и Фантом. А еще мы знаем, что именно тот, кто ранил тебя, убил миссис Колт и лорда Стоуна. Про остальных говорить сложно, аура исчезает довольно быстро даже для Голосов. Но, полагаю, там было бы то же самое.

– Если Глиф – бывший узник, – задумчиво начал Макс, – то он наверняка из тех, кто освободился после убийства старого дюка, Эдварда Баррета…

– Почему ты так решил? – удивился Райдер.

– Потому что Глиф оставлял символы. Один из них – тот, с помощью которого их контролировали. – Глаза Рие тускло загорелись синеватым светом. Выглядело немного жутковато, особенно учитывая, что Макс впервые видел его в таком состоянии… Ришар же вытянул руку, очерчивая пальцем фигуры. В воздухе оставалось яркое свечение: – Треугольник в круге, внутри треугольника квадрат, а внутри квадрата круг и бесконечность… Глиф за глифом складывается в символ философского камня. Я запомнил бы это лучше, если бы не просто о нем когда-то прочел, а если бы меня с его помощью контролировали. Но я успел сбежать, потому и не смог распознать символ раньше…

– Хадс! Точно! – Лира хлопнула себя по лбу. – Я видела его в старых книжках, он даже показался мне знакомым, но… Это же философский камень, он не подтвержден и…

– А вот это уже тайна следствия, – усмехнулся Рие.

Макс поджал губы. Кажется, только он здесь знал, что все бывшие узники, по сути, и есть философские камни, которые исцеляли миазму и продлевали жизнь прежнему дюку Баррету…

– Но суть в том, что этот символ – основной элемент сдерживания, – резюмировал Гэбриел. – И еще мы поняли, где раньше был Глиф… А что насчет Фантома?

– Боюсь, чтобы понять, является ли наш Глиф и твой Фантом одним лицом, мне необходимо увидеть его свежий след.

– Устроим ночное рандеву?

– Rendez-vou, – повторил Рие на свой манер. – Ты меня подкупаешь, bonbon. Но решаю не я.

– Думаю, Калхун не будет против вашей прогулки, – ответил Макс. – Так что договоритесь с шефом. Проверить никогда не помешает…