Богов не существует. Аконит знал это, потому что если бы они существовали, то не допустили бы всего того, что произошло с детьми, которые стали кирпичами. Впрочем, он немного лукавил. В одно божество он верил с тех самых пор, как одноногий мальчик проснулся после Белой комнаты.

Рыжие волосы, янтарные глаза, тепло, расцветающее под кожей. Ей не нужно было молиться, она являлась сама. Во снах и видениях. В воображении Аконита. Она всегда приходила, когда он нуждался в ней. Невидимая, неощутимая, но необходимая. Он дышал ею, его сердце билось с ее, он жил ради нее. Это было его тайным сокровищем еще с тех времен, как он был 5897.

Но сейчас он Аконит. Он собрал себя из обломков кирпича, из сотни голосов и из капель яда, которым его травили.

Стоя посреди кабинета, он крутил в руках нож. Аконит знал, чему вскоре суждено свершиться. Глотку Майера рассечет лезвие. Запуганный, тот сидел за столом, боясь лишний раз пошевелиться. Первое изумление и ужас в его глазах были почти прекрасны. Как и у всех тех, кого Аконит убил до него. Все они думали, что избежали наказания, и все они дрожали, когда возмездие наконец их настигло.

– Я дам тебе все, что ты пожелаешь! Деньги! Много денег! – торопливо шептал Майер.

Аконит лишь раз обронил, что ему лучше не кричать и не дергаться, и теперь этот трус был скован лишь собственным страхом. Жалкий человек.

– Все, чего пожелаю? – Аконит специально двигался медленно, вертя в руках нож. На лезвии плясали блики света из окна.

– Все!

– Пожалуй, у меня есть для тебя цена…

Майер не моргал, наблюдая за тем, как к нему подбиралась неотвратимая месть. Но на дне его зрачков зажглась надежда.

– Не переживай, я не возьму больше, чем мне причитается.

– Назови цену, молю, – глухо попросил Майер.

– Я отдал лаборатории годы своей жизни. Ты вернешь их мне?

Аконит улыбался, глядя, как гасла чужая надежда. Вот оно. Обреченность. То, что чувствовали кирпичи, находясь в лапах чудовищ, зовущихся людьми.

– Годы твоей жизни взамен моей. Честный обмен.

До того, как Майер успел ответить, Аконит уже стоял за его спиной. Взмах руки завершил спектакль. Нож дирижировал смерти, и чужая горячая кровь хлынула из располосованного горла. Голоса торжествующе взревели.

Работа выполнена. Аконит выдохнул и отошел. Как же он устал… Пора уходить, пока не придет срок для очередного негодяя…

* * *

Особняк Майера уже окружили полицейские, а рядом копошилась постепенно редеющая толпа. Чем сильнее сгущался вечер, тем меньше любопытных оставалось. Аконит занял место в стороне. Он привалился к фонарю, опустив на глаза шляпу, и лениво курил. Нужно было разузнать, не послал ли кого-то хозяин лаборатории, а еще поймать какого-нибудь констебля и посулить ему кучу денег за информацию. Чем больше деталей о следствии он соберет, тем проще будет скрываться и перенаправлять внимание инспекторов на несущественные мелочи, чтобы отсрочить момент, когда они нападут на след «цветочного убийцы».

Аконит успел наполовину выкурить сигарету, когда из дома наружу выпорхнула девушка. Сердце его тут же болезненно сжалось, пропустив удар. Голоса мгновенно смолкли, и в голове сделалось оглушительно пусто. Рыжие локоны под светом фонаря отливали красным. Собранные в прическу, положенную приличной леди, они немного взъерошились, и тонкие волоски трепетали на ветру.

Внутри запекло, Голоса еле слышно заговорили, будто боясь спугнуть видение. Аконит застыл с сигаретой в руках, пытаясь понять, где вымысел, а где реальность. Рыжая девушка выглядела довольно молодой, ее щеки разрумянились, она была невысокой и немного пухловатой, но с четко очерченной талией. Явно носила корсет. Значит, она почти наверняка из высшего света, светская дама. Магессы так не ходят…

Рыжая незнакомка тем временем задумчиво смотрела на хронометр. Пробормотав что-то себе под нос, она было сдвинулась с места, но, впрочем, быстро остановилась.

Янтарные глаза смотрели на него.

Аконит почти задыхался. Он не мог шевелиться, даже пульс его замедлялся, будто он вот-вот оборвется вовсе. Внутри бушевали эмоции, определить которые было сложно, а Голоса вдруг громко, наперебой закричали. Что-то горячее зашевелилось под клеткой ребер, опаляющей лавой расползалось по венам. На эту чужеродную энергию среагировал протез. Артефакт, позволявший ровно ходить, от перегруза отключился. Акониту стоило радоваться, что он опирался на фонарь и не упал от резкого перехода с магической стабилизации на механическую. Но он и не думал об этом.

В разуме, среди Голосов, билось одно слово – богиня. Его рыжая богиня, чье лицо он никогда не видел. Нежная, теплая. Это она… Подол платья трепетал на ветру, а девушка стояла, прижав маленькие руки в перчатках к груди. Ее губы приоткрылись, и Акониту нестерпимо захотелось подбежать к ней и рухнуть на колени, до исступления целовать ее, но…

Эта девушка не могла быть богиней! Он ведь выдумал ее в минуты отчаяния… Так?

Ведь так?

Смутные воспоминания зашевелились в его голове.

Белая комната. Кружка. Девочка…

Рыжая незнакомка глядела испуганно, а Аконит откинул окурок и спрятал руки в карманах. Нужно собраться. Нельзя терять голову. Кто эта девчонка и почему она вышла из дома Майера? Он обязательно выяснит это, но не сейчас. Не сейчас, когда он не в состоянии отделить образ богини от незнакомки.

Аконит повернулся к ближайшему переулку, желая поскорее выйти к соседней улице. Его трясло. Он никогда в жизни так не нервничал! Какого Хадса? Аконит побежал, словно пытался скрыться от преследующего его чувства, которое он никак не мог определить. Оно пугало его, как не пугала сама смерть. Замедлился он лишь на развилке улиц, тяжело дыша.

Культя, как назло, начала ныть. Позвоночник прорезала боль, и Голоса взвыли вместе с Аконитом. Несуществующую ногу мучительно ломило, будто ее не отрубили давным-давно. Кое-как он доковылял до оживленного места. Нужно было где-то присесть, отдохнуть и справиться с болью от давно отсеченной конечности. Повсюду мелькали вывески множества заведений, но Аконит отдал предпочтение кондитерской «Багровый велюр». Почему-то ему показалось, что там безопасно…

Он вошел внутрь, и бариста дежурно улыбнулся, приветствуя гостя. Аконит бросил взгляд на зал, тут же выбрав место в углу. Подальше от лишних глаз и с обзором на вход. Пойдет…

– Кофе, пожалуйста.

– С собой или здесь?

– Здесь.

– Просто кофе? Может, с молоком? С сиропом? Есть с шоколадной крошкой или…

– Давайте с шоколадной крошкой, – вздохнул Аконит, лишь бы поскорее с этим разделаться.

Не глядя, он выудил из внутреннего кармана купюру и положил на стойку. Бариста быстро отсчитал сдачу и почти так же быстро сделал кофе. Забрав чашку, Аконит наконец занял место в темном углу.

По коже пробежали мурашки всего за мгновение до того, как дверь в кондитерскую снова открылась и туда зашла та самая рыжая девушка. Ее щеки раскраснелись от прохлады, карие глаза блестели под магическим светом, а главное – раздался ее голосок… Бариста обратился к ней, как к давней знакомой, и она спросила:

– А «Велюр»?

Внутри все приятно заныло, сердце застучало быстрее. Голоса мешали думать, а желание к ней приблизиться стало мучительным. Хотелось вскочить с места, подбежать и сгрести ее в охапку, уткнуться носом в ее волосы, лизнуть кожу, заставить говорить больше, чтобы слушать голос, смотреть, как шевелятся манящие губы. Хотелось раствориться в ней, как гребаная шоколадная крошка по поверхности его кофе, расплыться и утонуть, лишь бы быть рядом. Если бы она достала револьвер и выстрелила ему в голову, он счел бы это небесным даром.

Хадс! Надо собраться… Аконит прикрыл глаза, чтобы не пялиться на блики света, играющие в ее рыжих волосах, и сделал глубокий вдох. Нужно держать себя в руках. Кто эта девчонка? Почему она пришла сюда, за ним? Будто следила… Но нет, это Аконит здесь незнакомец, а не она… И все же… Почему она кажется ему такой знакомой?

– Похромал? – тихо ахнула рыжая девушка.

Он слышал ее отсюда. И слышал, как она спрашивала о нем у бариста. Почему хромота ее так удивила? В любом случае она увидела Аконита. Нужно убираться…

Он поднялся, морщась от очередной болезненной судороги в ноге, которой не существовало, и побрел к выходу. Аконит, запустив руки в карманы и сжимая кулаки, отчаянно пытался контролировать себя.

Не получалось. Он проигрывал.

Пальцы наткнулись на мелочь, а глаза заметили банку для чаевых у стойки, прямо рядом с незнакомкой. Решение пришло мгновенно. Это была прихоть. Ему ужасно хотелось ощутить аромат рыжей, приблизиться к ней хотя бы так.

Аконит подошел почти вплотную, чтобы бросить монеты, и жадно вдохнул ванильно-пудровый аромат. Она пахла… божественно. Желание прижаться губами к ее коже, усыпанной веснушками, терзало. Проклятие! Он впервые видит ее! Что она с ним делает?

Собрав остатки своего благоразумия, Аконит вынырнул наружу, судорожно глотая воздух, в котором не было ее запаха. Она точно ведьма! Она заколдовала его! Иных объяснений быть просто не может… И она… Что, если она действительно следит? Что, если она работает на хозяина лаборатории? Нужно сбежать отсюда, спрятаться, скрыться, переждать…

Аконит двинулся вперед по улице, заметив, как, выпустив рыжую девушку, хлопнула дверь. Это была она. Он слышал стук ее каблуков. Хотя они едва ли добавляли ей роста, ведь она все еще оставалось низенькой и аппетитной… Нет!

Он свернул в первый попавшийся проулок и побежал в обратную сторону, пытаясь запутать. Если она следит, она пойдет «за ним», а Аконит уже будет в другой стороне, найдет какой-нибудь уголок и спрячется. Он бежал, игнорируя боль в протезе, которой, конечно, не было. Все это лишь его разум, который помнил гораздо больше, чем мальчишка из лаборатории. Разум помнил, каково иметь вторую ногу, и теперь жестоко подшучивал.

Аконит почти не запыхался. Он протиснулся в узкий переулок и остановился. Здесь была арка, ведущая к парку, и яркие фонари. Место неплохое, но свет тут лишний. Требовалось совсем немного усилий, чтобы влить в магические линии больше энергии. От перегрузки они ненадолго отключатся, и фонари потухнут. Так и получилось.

Аконит привалился к стене дома, получая передышку. Из-за бега и отсутствия магической регулировки у протеза к фантомной боли добавилась и настоящая. Культя ныла от чрезмерного давления металла.

Цок. Цок.

Звук каблуков. Акониту не нужно было прислушиваться, чтобы понять, кто это. Опять она! Эта рыжая ведьма! Она издевается? Что ей нужно?

А та тем временем неуверенно остановилась на границе между светом и тьмой. Между улицей и темным переулком с аркой. Нет. Аконит не даст ей уйти, он выяснит, кто она, имп ее дери, такая!

Не думая больше ни парса, он метнулся к ней, делая то, что задумал: сгреб ее в охапку и вжал мягкое податливое тело в свое твердое, сплетенное из мышц и боли. Чтобы она не закричала, он воздействовал магией на ее голосовые связки. Лишний шум ни к чему…

Если она работает на господина, он убьет ее, как убивал всех виновных. А если она просто любопытная девчонка, то избавится от нее иначе: подкупит или запугает. Обратится к Белладонне, чтобы держала ее подальше от него и его мести. Это не должно быть сложно, но…

Рыжая ведьма!

Ее запах, ее тепло едва не лишали Аконита рассудка. Он сам не понимал, что теперь делать, то ли сбежать от нее, то ли никогда больше не отпускать, вдыхая приторный аромат. Гребаные юбки и одежда мешали в полной мере насладиться близостью, но при этом помогали не впадать в состояние похотливого животного.

Аконит опустил рыжую незнакомку у стены. Она тихо попискивала, ее плечи дрожали. Он развернул ее к себе, на миг растерявшись. В ее глазах плясал страх, а зубы стучали. Маленький напуганный кролик, не хватает только, чтобы носик подергивался… Акониту стало не по себе. В груди у него что-то закололо. Очередная боль, но… Такая тяжесть… Захотелось наклониться, ласково коснуться скулы девушки, поцеловать в висок, успокоить, и Голоса…

Они настойчиво гудели, будто пытались что-то сказать. И Аконит пялился сквозь тьму на лицо незнакомки.

Она могла бы быть его богиней.

Она могла бы…

Нет, избавляться от нее он точно не станет. Вместо этого он, пожалуй, мог бы затащить ее в постель, раздеть и позволить безумию взять верх. Аконит заставит ее полюбить его израненное тело и душу, а затем каждую ночь будет осквернять богиню своей темной похотью…

От мыслей об этой обнаженной рыжей девушке в его постели внутри пробуждалось вожделение. Оно закручивалось узлом внизу живота. Очередная боль, но эту было бы приятно утолить…

Наконец, собравшись, Аконит спросил:

– Кто ты такая?

Он и сам не знал, что ожидал услышать. Подтверждение, что она и есть его богиня, являвшаяся в видениях, а теперь обретшая физическую форму? Наверное, он даже на это надеялся, иначе эта незнакомка так и останется незнакомкой. Очередной из тех, в ком он заинтересован лишь потому, что она смутно напоминает Акониту его сокровище. Впрочем, раньше он не терял голову из-за девчонки и не ощущал ничего похожего на проснувшуюся сейчас потребность быть ближе к конкретно этой рыжей девушке.

Аконит позволил себе опустить взгляд, исследуя ее тело, скрытое слоями одежды. Как же сильно ему хотелось прижаться к ней…

– Зачем ты следила за мной? – грозно спросил он, чтобы отвлечься от собственных порочных мыслей.

– Это же ты меня сюда загнал! – возмутилась рыжая, обвинительно ткнув Аконита пальцем в грудь.

Такое маленькое касание, а он едва устоял, чтобы не перехватить ее руку и не прижать теснее к своей груди…

– Я всего лишь возвращалась домой! – продолжала девушка. Ее голос, звонкий, но мягкий, ласкал уши. Он был именно таким, какой должен был быть у богини…

Их диалог тек сумбурно, пришлось даже выдать подготовленный ответ о том, что он журналист. Он вытащил доказательство – карточку-удостоверение на имя Джона. Джона, того самого хорошего парня, который ни за что бы не думал о том, как раздеть первую встречную…

– Джон Смит? Какое банальное имя!

О да! В этом и смысл! Чем зауряднее имя, тем сложнее его запомнить свидетелю, ведь все не может быть так просто, не так ли? Да и кучу Джонов Смитов полиции проверять куда проблематичнее. Так что спасибо Джозефу Смиту за чистые документы, а еще спасибо некоторым инстанциям, что до сих пор не обработали бумаги о смене имени и искать Джона Смита стало еще более затруднительно, ведь кое-где он до сих пор Джозеф.

– Ваше имя, полагаю, несравненно оригинальнее, – усмехнулся Аконит, пряча карточку.

– Корнелия Нортвуд, – она протянула свою маленькую руку.

Он поспешно сжал ее, как бы приветствуя, а на самом деле пользуясь предоставленным случаем прикоснуться к ней. Пальцы ее были холодными. Тут же захотелось расцеловать их, согревая теплым дыханием. А вот ладони новой знакомой вспотели то ли от страха, то ли от волнения. Бедняжка явно перенервничала…

А имя… Корнелия. Как оно сокращается? Лия? Кора? Корри… Да, именно так, ласковое прозвище подходило ей больше.

– Итак, вы ошивались там, чтобы собрать материал для статьи?

Она отдернула руку так резко, что Аконит растерянно замер, продолжая сжимать воздух. Он едва сдержал стон сожаления, опуская ладонь. Ему бы хотелось продлить ощущение ее кожи на его собственной…

– Да, и не только…

Аконит дал Джону оправдаться. Он затараторил что-то о слежке, о перепаде на магической линии…

– Идемте, – позвала наконец Корри. – Я твердо намерена сегодня поужинать пирожными.

Что ж, он оплатит ей пирожные. И кофе. И все, чего она пожелает, даже если придется потратить на это все деньги, накопленные во время работы с Белладонной. Аконит мотнул головой. Нет! Это неправильные мысли! Какого импа он так зациклился на девчонке, пускай и рыжей?

Чтобы отвлечься во время пути обратно, он повторил вопрос:

– Что же такая прекрасная особа делала на месте преступления?

– Изучала. Мне интересно все, что связано с Аконитом.

Он почувствовал, как приятное тепло разлилось в груди, но тут же осадил себя. Ей интересен убийца, а не его личность!

– Я, видите ли, ваша соперница – тоже пишу о нем.

Журналистка? Интересно…

– Раз вы честны со мной, я тоже буду, – вдруг выпалила она.

Честен? Он? О да! Самый честный парень! Он прервал поток саркастических размышлений, завороженно наблюдая, как рот Корри приоткрывается. Влажный кончик ее языка прошелся по губам… Аконит отвернулся. Она просто облизнулась! Почему он снова позволяет безумию брать верх?

– Я не вхожу в штат газеты, – негромко рассказывала Корри. – Но мне так хочется чего-то стоящего! И я согласна с вами, это действительно шанс. Возможно, для нас обоих.

– Вряд ли для меня, – пробормотал Аконит.

Шанс. Он бы не отказался от него. Но он тот, кто он есть. Безногий убийца. Монстр, которого создали в лаборатории. И теперь Аконит бродит по улицам в поисках виновных, оставляя цветок на их трупах и внушая ужас тем, до кого дотянуться не сможет. Его травили ядом. Теперь он травит их страхом.

Но Джон должен ответить иначе:

– Вид крови… меня несколько пугает.

Аконит невольно вспомнил, сколько крови вытекает из разрезанного горла. Иногда эта кровь хлещет фонтаном. Она не пугает. Она вообще не вызывает никаких эмоций. Это просто кровь. Бесчисленное количество раз он видел свою кровь и кровь других кирпичей в лаборатории. Она ничего не значит.

– Но неужели вы готовы так быстро отказаться от мечты, мистер Смит?

Мечты? Мечты уничтожить всех тех, кто ставил опыты на детях? О, он не отказывается…

– Что, если и наша встреча – не обычная случайность? Если это судьба? Вдруг сам Первый свел наши пути?

– Или Аконит, – криво ухмыльнулся Аконит. Ему казалось это уморительным, говорить о самом себе так…

Корри замерла у дверей кондитерской. Будь она магессой или вырасти где-нибудь в Клоаке, она бы просто вошла внутрь, но она из приличных. Она давала мужчине быть джентльменом, потому что того требует этикет. Аконит не был джентльменом, но он был согласен им стать для Корри хотя бы на время, потому поспешил распахнуть перед ней дверь и уточнил:

– Думаете о совместной работе?

– Именно! Я бы писала про Аконита, а вы помогали с редактурой или даже выступили соавтором! Для меня убийства – невероятно захватывающая тема!

Последнюю фразу Корри выпалила слишком громко, и несколько пар глаз пораженно уставились на нее. А Аконит был близок к тому, чтобы расхохотаться. Чем больше он слушал то, о чем она вещала, тем больше ему нравилась эта мисс Нортвуд. Она была милой, забавной и…

Он хотел ее себе.

Когда они сделали заказ и сели за столик, из Коры посыпались вопросы. Пришлось даже рассказать о засранке Ильде. Как бы сильно он ни любил эту собачку, не признать то, что она шалопайка, было трудно.

– О, Первый! Вы потянули связки, догоняя ши-тцу? – Корри тихо рассмеялась.

Услышав такую реакцию, Аконит едва сдержал стон удовольствия. Какой же сладкий звук! Он мог бы слушать его вечность! Ему хотелось снова вызвать ее смех, чтобы смотреть, как ее манящие губы растягиваются в теплой улыбке. Образ радостной Корри въелся в него мгновенно, оставив отпечаток внутри его разума и тесня Голоса. Снова захотелось прикоснуться к ней, посадить к себе на колени и уткнуться в шею, чтобы вдыхать ее сахарный аромат.

К счастью, разговор вернулся к «работе», и стало проще держать лицо.

– Вы, как я понимаю, видели полицейские отчеты? – уточнила Корри.

– А вы нет? Вы же сказали, что у вас есть связи.

– Да, но я не могу ими злоупотреблять.

Вот как? Интересно. Нужно побольше узнать о ее «связях». Может, в полиции работает ее жених? Голоса протестующе взревели, а внутри все болезненно сжалось. Подлое воображение подкинуло новый образ: мужские руки путаются в рыжих кудрях, ладони накрывают груди, а Корри стонет от наслаждения из-за чужих прикосновений. Аконит сжал челюсти, пытаясь сохранить спокойствие, хотя на самом деле ревность жгла не хуже настоящего пламени.

Никто не смеет трогать его сокровище!

– Стоп! – Корри со стуком опустила чашку на столешницу.

Аконит моргнул, эмоции внутри уступили место очередному приступу восторга и возбуждения, когда она слизала пенку, оставшуюся над губой. Маленький влажный кончик языка поблескивал на свету. Наверняка на нем остался привкус кофе и пирожного. И Аконит уже не мог думать ни о чем другом, как просунуть собственный язык между сияющих от слюны губ Корри.

«Я похотливое животное», – резюмировал Аконит мысленно. Раньше он всегда справлялся с вожделением и тем более не фантазировал о малознакомых девушках… Ну, кроме богини, разумеется…

– Разве яд применялся не во всех случаях? – Корри нахмурилась, и ее бровки показались из-под челки.

– Нет. Только в первых трех. – Аконит не мог заставить себя даже моргнуть, он все следил за лицом Корри, ожидая, что она снова оближет губы.

– Но почему?

Потому что убить кирпичей сложнее, нужно было ослабить их регенерацию. Но отвечать так, разумеется, нельзя.

– Полиции не ясно. А что вы знаете от свидетеля?

– Аконит хромает, курит, носит шляпу и шарф. Одолжите ваше автоперо?

«Я предпочел бы одолжить тебе свой член», – пронеслась пошлая мысль. А что? Это вариант. Может, Акониту последнее время просто недоставало секса, потому он и начал фантазировать о первой попавшейся рыжей девице?

– Почему Аконита зовут так?

«Потому что меня травили аконитом», – ответил он. Но вслух сказал:

– Потому что он оставляет соцветия этого растения рядом с жертвами.

Прошло еще мгновение, и Корри зацепилась за новое:

– Вы не в курсе, что означает аконит?

«Предупреждение. В моем случае для всех тех, кто был связан с лабораторией», – снова фраза Аконита в голове, среди Голосов. Однако отвечать должен Джон:

– Я плох в языке цветов.

– Да простит меня матушка, но я тоже. Надо будет посмотреть в книге, – Корри склонила голову, что-то записывая в свой блокнот. – И еще, вероятно, растение ему о чем-то напоминает.

«О, сокровище, ты и не представляешь, насколько близка… ко мне», – усмехнулся Аконит.

– Разумно, – согласился Джон.

Они еще недолго посидели в кондитерской, однако прийти ни к чему не смогли. Аконит бы и не дал. Пришлось прощаться, но Джон, как хороший парень, обязан был проводить даму, дав монстру внутри себя вкусить еще немного общества сладкой Корри. Он следил за тем, как она скрывается за калиткой во двор, а затем наконец и сам двинулся домой, раздумывая о перспективе совместной работы над статьями…

Джон остановился на полпути к своим арендованным комнатам. Затихшие было Голоса вернулись и разрывали разум шумом. Джон нервно сглотнул, покачиваясь… Хадс! Он не Джон! Он Аконит! Он убийца! Он монстр!

Аконит горько ухмыльнулся. На несколько мгновений он даже поверил в то, что он хороший парень Джон. Джентльмен и партнер Корри в работе. Ему до боли хотелось быть этим Джоном, потому что Джон мог понравиться Корри. Он, а не Аконит, на руках которого столько крови…

– Она не моя богиня, – зашептал Аконит, – я просто использую ее. Она не мое сокровище…

Он пытался убедить себя, но верил ли он в собственные слова?

Едва ли.