Дожидаться возвращения Гила было невероятно сложно. Кора, сославшись на недомогание, скрылась в спальне. Взбудораженная произошедшим, она ходила от стены к стене, ровно до тех пор, пока наконец дом Фитсроев не погрузился во мрак, а к ней не заглянул Гил. Она сразу бросилась ему на шею, сжимая так крепко, что от неожиданности тот захрипел. Больше наигранно, но все же.

– Ты решила задушить меня?

– Дурак! Я чуть не умерла от беспокойства! Где ты был? Ты в порядке? Тебя не ранили?

– Все прелестно, я даже успел выпить чаю с булочками.

Кора хлопнула его по плечу, недовольно хмуря брови.

– То есть я тут извожу себя волнением, а ты давно вернулся и не зашел?

– Я думал, проще будет прийти сразу вечером…

Кора неожиданно даже для себя обиженно всхлипнула, отворачиваясь.

– Мое сокровище, моя милая, прости, прости, я у тебя идиот, – Гил сгреб ее в охапку, прижимая к себе и утыкаясь носом в затылок. – Моя нежная богиня. – Ласковые поцелуи посыпались на плечи и шею Коры. – Извини.

– Я подумаю над этим! – Она высвободилась из объятий, но стоило только взглянуть на несчастный вид побитого щенка, который приобрел Гил, как сердце болезненно сжалось. Но она решила стоять на своем! Однако сидеть было попроще, так что она наконец плюхнулась на кровать. – Что случилось? Я имею в виду все. Почему те люди потеряли сознание? И куда ты запропастился?

– Они отключились из-за Места, – начал Аконит, опускаясь на колени рядом с Корой, – оно с непривычки может дать такой эффект. Это что-то вроде подпространства… Я и сам не знаю. Но боюсь, повторно подобный фокус с ними не сработает. А я… я хотел взглянуть на защиту поместья.

– И как?

– Плохо. Тюрьма охраняется хуже. Там было только два артефакта, а здесь не меньше двух десятков. А самое главное, я знаю, где находятся только три. Соответственно, воздействовать на них точечно, как в тюрьме или у Флетчера, не смогу. Наверное, даже во дворец у меня больше шансов попасть, – вздохнул Гил, опуская голову на колени Коры и обнимая ее ноги.

– Не обязательно туда попадать. Нам нужно только доказать, что он причастен, – напомнила Кора. Она не удержалась от ласки и запустила пальцы в волосы Гила, который довольно забормотал что-то. Она усмехнулась. – Ложись уже.

Гил ухмыльнулся, поднимаясь и стягивая рубашку и штаны. Кора скинула халат, оставаясь в сорочке, и забралась под плед. Ее примеру последовал и Гил. Они сразу же прижались друг к другу, сплетая руки.

– Я говорила с Исабэллой, – напомнила Кора шепотом.

– И до чего договорилась?

– Надо написать ей. Но выбрать место и время.

– Напишем завтра. Я обсужу с Донни. В Клоаке много хороших мест для приватных бесед.

Кора согласно кивнула и сладко зевнула, утыкаясь носом в шею Гила, вдыхая запах мыла и сладковатого табака. Как же она устала! Опять.

* * *

Летняя гроза несла прохладу, свежий запах озона и мокрой земли. Но это было на Правом берегу. В Клоаке спал смог, а ливень прибил пыль, сделав ее грязью.

В доме была та же пыль. Серая и плотная, она застилала все поверхности давно заброшенного здания. Каждый шаг, каждое движение оставляли темные пятна на толстом слое пыли.

– Открой окно, проветрим, – иронично предложил Рие, плюхаясь в кресло и поднимая в воздух щекочущее нос облако. – Ароматы канализации ведь так бодрят. Правда, ma biche[30]?

– Мне не нравится, как это звучит, – Белладонна закатила глаза. – И я уже сказала, это самое безопасное место для такой встречи.

– Безопасное и вонючее, – согласился Рие, сдувая пыль с ладоней, – а еще очень нечистое.

– Приберись, раз хочется, – вяло откликнулась Белладонна.

– Ты чего встал у окна? – Рие повернулся к Гилу.

– Снаружи меня не видно. И я слежу за входом.

– Какие вы скучные!

– Молю, найди уже себе дело и дай нам отдохнуть!

Белладонна откинулась в кресле.

Рие что-то пробурчал на родном языке и принялся прохаживаться по дому, скрипя половицами. Гил иногда гадал, какой Рие настоящий? Деятельный и общительный, каким часто бывал? Но вряд ли тот визгливый и манерный, каким ему иногда нравилось становиться. А может, тот мрачный, молчаливый человек с пугающей пустотой в глазах, каким его изредка можно было видеть? Рие бывал настолько разным, что даже самые близкие не решались искать его суть. Зато он, пожалуй, единственный из них мог поладить с каждым, найти ко всем подход. Он умел мимикрировать под любую среду, меняя личности, как маски. А мог исчезать, будто никогда его и не было. Он мог быть кем угодно и никем одновременно. Наверное, потому имя Никто так подходило ему.

Послышались шаги. Все повернули головы к хлипкой двери. С протяжным скрипом она распахнулась, впуская девушку.

– А вот и ты, ma puce[31]! – Рие вальяжно развалился в кресле и отсалютовал вошедшей.

Янтарные глаза, рыжие волосы… Вся ее внешность была ложью, кроме, пожалуй, двух прядей, спускающихся у лица. Белые, какими и должны быть волосы у таких, как они.

Гостья никак не отреагировала на слова Рие. Она стянула тонкий промокший плащ, оставаясь в темно-синем платье. Достаточно непримечательном, чтобы затеряться в толпе людей из Клоаки, если придется бежать. Юбка у платья была всего одна, распоротая с двух сторон, освобождая ноги в обтягивающих штанах.

– И как только Мортимер отпустил? – Гил, привалившись к стене, сверлил Исабэллу недовольным взглядом. Он узнал ее. В лаборатории они заговаривали раз или два, но виделись чаще, оба были закреплены за Трумэном и алхимиком. Цифры имени с трудом, но все же вспомнились – 6866.

– О, убийца заговорил, – Исабэлла усмехнулась, неспешно опускаясь на диванчик напротив кресел Рие и Белладонны.

– Будто ты не убивала, – парировал Гил.

– Убивала, – согласилась она, томно прикрыв глаза, и вкрадчиво, с явной наигранностью и ехидством прошептала: – Но ведь не за мной охотится полиция, Аконит.

– Давайте обойдемся без сцен, – устало попросила Белладонна. – Не хочется разводить полемику. Перейдем к делу, а пикировку оставим на потом, если будет время.

– Не оставим, Донни, – Гил мотнул головой, оттолкнулся от стены и подошел к ней. – Ты уверена в том, что она не приведет нас в ловушку? Я нет. Она служила Баррету… Может, все еще служит.

Корри хотела ей верить, но богиня милосердна, она была готова дать шанс всем, даже такой пропащей душе, как Аконит. Она дала ему шанс побыть Гилом… Но Исабэлла могла прийти сюда не за помощью, а для того, чтобы сдать «кирпичей» дюку и его прихлебателям.

– О, думаешь, ты лучше меня, потому что тебе повезло чуть больше? – зашипела она. – Вам посчастливилось выбраться из Клоаки, а другим нет. Многие из нас еще были детьми и не могли дать отпор…

– Ты не ребенок.

Исабэлла хмыкнула и без предупреждения рванула за ворот платья. Пуговицы рассыпались по полу, постукивая по дереву, покатились в разные стороны. Теперь видна была ложбинка между грудей, где поселилось черное пятно.

– Похоже на некроз, – пробормотала Белладонна, судорожно сжимая подлокотники и вдавливаясь в спинку кресла.

– Он и есть.

– Не может быть… Наша регенерация бы не позволила развиться такому…

– Позволишь? – Рие кивнул на пятно, крутя между пальцев лезвие. Он не выглядел удивленно, потому что уже видел такое у Дурмана.

– Зачем? – глухо спросила Белладонна, следя за ножом, порхающим в чужих руках.

– Некроз не развивается просто так, ma chеre. Наша регенерация достаточно сильная, чтобы мы, например, не пьянели. Но… Что мы делаем, если хотим напиться?

– Яд.

– Верно. Мы ослабляем организм. А это, – Рие острием указал на черное пятно, – признак чего-то крайне токсичного даже для нас.

Как и он, Гил был почти уверен, что все так же, как и у Дурмана. Ясно было, что может так эффективно травить «кирпичей», но стоило убедиться, а еще понять, как это работает…

– Так что, ma puce, позволишь?

– Еще раз назовешь так, 9888, и я засуну твою игрушку тебе в за…

– Воу! Поумерь свои фантазии, – усмехнулся Рие, опускаясь на корточки рядом с ней. – Но раз не нравится «puce», можно и не называть. Можно подобрать что-то привычное слуху и поэтичное… Конфетка? Мед уст моих? Яхонтовая?

– Делай уже, что хочешь, только заткнись, – закатила глаза Исабэлла. Она придерживала ткань так, чтобы было удобнее подобраться к страшной темной метке.

Рие действительно заткнулся. Взгляд его стал пустым и сосредоточенным. Тонкое лезвие осторожно поддело отмершую кожу. Ловко и быстро срезав ее, Рие отшвырнул гниющую плоть в сторону. Не появилось ни крови, ни шипения, какое бывает, когда регенерация начинает кипятить кровь, заставляя рану неистово жечь и затягиваться.

Белладонна отвернулась к окну, с благодарностью принимая сигарету, протянутую Гилом.

– А вот и оно, – буркнул Рие. Он стукнул острием по алому кристаллу, въевшемуся в грудину. Темные вены расходились в разные стороны от него, похожие на корни растения. – Его вживили…

– В сердце, – подсказала Исабэлла, наконец облегченно запахиваясь. – Он пророс через кость позже. Такой есть у всех… нас.

– Для чего он?

– Забирает излишки силы. Это не магический кристалл, а…

– Философский камень? – предположил Гил.

– Да… Вы уже знаете?

– Разве разрешено закупать их у Сверидии?

– Только Сверидия их производит, но не только она продает. Инквизиторы не идиоты. Да и к чему вопрос, раз вы уже знаете о Баррете? Он может и не такое. Философские камни подавляют нас, а в случае, если мы попытаемся навредить господину, камень выпьет нас досуха. Мы не можем противиться его воле, иначе он убьет нас.

– Но если это философский камень, разве ты не можешь забрать энергию оттуда? Я видел некоторые записи Миллера, и, кажется, мы могли бы…

– У необработанного, да. Но философский камень может служить основой артефактов, как магический кристалл. И тогда…

– Все сложно.

– Да. Алхимическая печать запирает энергию внутри камня. К тому же Морт…

– А что с Мортимером?

– Он тоже был ребенком, когда его забрали. Все, кто оказался на заводе, не были магами, а те, у кого был Ресурс…

– Отправились в школу, – закончил Гил. Примерно это ему рассказал Дурман.

– Да. Две экспериментальные группы. Только мы были просто… материалами. Нас используют, выкачивая кровь. Она останавливает миазму, которой поражен дюк и его дочь.

Гил и Рие многозначительно переглянулись. Пока все, что они поняли, подтверждалось.

– Мы лекарство, а Мортимер и другие, как он, натренированы, чтобы нас контролировать, – пробормотала Донни.

– У них есть артефакты – трости. В них вмонтированы магические кристаллы, чтобы в случае чего дать им дополнительную силу, а еще философские камни. С помощью камня они забирают энергию.

– А мы можем сделать так, что камень лопнет? – заинтересованно спросил Рие. – Как те, что были в лаборатории?

– Конечно, если ты хороший алхимик, который сможет обойти печать артефакта, а после станешь самоубийцей, забрав всю энергию камня, и взорвешься изнутри.

– Оу… Вот почему лопнули те, которые были в лаборатории?

– Они не были защищены печатями. И Голоса вынудили некоторых вобрать в себя силу… Слишком много. Собственно, этот случай показал, что нужно найти способ контролировать и философский камень. Дюк не любит ошибок. Так что теперь он защитился лучше. К нему не подобраться без помощи.

– Без твоей помощи, – Гил сложил руки на груди.

– А у тебя есть еще кто-то, кто вхож в общество Баррета и не против посодействовать? – выгнула бровь Исабэлла.

– Я просто пытаюсь понять, зачем это тебе?

– А гребаного философского камня в моей груди недостаточно? Или той золотой клетки, в которую меня посадили? Морт… Он тоже в опасности. Он помог тебе последний раз.

– А мне показалось, он хотел меня убить.

– Если бы хотел, воспользовался бы тростью.

Гил хмыкнул. Это был разумный довод. Пускай первого с тростью он смог убить за счет неожиданности, но вот у Чейза действительно было время использовать артефакт.

– Если все получится… Я хочу, чтобы вы помогли мне скрыться. И Морту тоже, если он решится…

– По отдельности?

Исабэлла неопределенно повела плечом:

– Неважно. Лишь бы быть подальше. Я хочу, чтобы нас не нашли люди дюка.

– Я сделаю вам документы куда угодно, – кивнула Белладонна, – и о вашем отъезде не узнает никто.

– А твои люди не расскажут?

– Крошка, – Донни усмехнулась, – мои люди, как верные подданные Смерти, вроде тех Жнецов, что отрезают себе языки ради молчания. Они не выдадут.

Исабэлла облегченно выдохнула. Гил заметил, что за весь разговор она впервые несколько расслабилась.

– Значит, я проведу Аконита, деактивирую защитные артефакты на время. Но больше ничем не могу помочь. И… Не хочу пугать, но вряд ли у тебя получится. Дюк охраняется лучше эрла, к тому же последний, в силу молодости и неопытности, мог подпустить кого-то вроде тебя близко, но не дюк.

– Значит, убийство Баррета – билет в один конец? – Гил задумчиво посмотрел за окно, где затихала гроза. – На что-то подобное я и рассчитывал. Я готов. Нужно только разобраться с оставшимися делами…

* * *

На встречу с Исабэллой Кору не взяли. Она выслала ей букет и спрятанную записку, но присутствовать ей не позволили, объяснив это так: «мало ли». Пришлось смириться и потратить время на работу над статьей. Текст шел туго не столько из-за неохоты, сколько из-за того, что внимание отвлекал тикающий хронометр. Сколько продлится их встреча?

Зато Кора застала Максимилиана, который о чем-то беседовал с ее отцом. Поймать его удалось только у самого выхода:

– Даже не поприветствуешь?

– Я думал, ты с… – Максимилиан смолк, оглядывая пустой коридор.

– Он на встрече с… – Кора тоже повернулась, будто из-за угла мог выпрыгнуть кто-то из людей дюка.

– Значит, он еще не возвращался? Мы виделись с ним буквально сегм назад.

Она скривилась. Прекрасно! Новости приходится узнавать таким образом! Кора-то надеялась быть первой, кому поведают подробности.

– И чем там все закончилось? – Она постаралась не показывать зародившуюся обиду.

– Не знаю. Я передал папку… В общем, думаю, он сам захочет рассказать.

– Ладно, – легко согласилась Кора. Она выпытает у Гила все! – А что у тебя за дела с отцом?

– Те же, что и с вами, – усмехнулся Максимилиан. – Я удивлен, что никто из вас не пошел расспрашивать бывшего шефа-интенданта одного из полицейских отделов столицы!

Кора пожевала губы. Она не то чтобы не догадалась, но… поднимать такие темы с папой? А что он ей скажет? Что-то вроде «не суйся». Значит, должен спросить кто-то еще. Кристофер? Он не из тех, кто просит помощи. Разве что, когда прижмет окончательно, может решиться на такое, но до крайних мер дело пока не дошло.

– Ты рассказал обо всем моему отцу?

– Не «все». Мне нужен был совет старшего коллеги, хоть и в отставке. Кристофер отстранен, а лорд Нортвуд сам предлагал обращаться в случае чего… Вот мы и обсудили Чейза и… Баррета.

– И что он сказал? – Кора перешла на шепот.

– Думаю, тебе самой стоит поболтать с отцом. Он осведомлен больше, чем вам с Хантмэном кажется, – мягко улыбнулся Максимилиан и удалился.

Кора злобно засопела ему вслед.

Когда гроза за окном ушла в сторону от города, в комнату заглянула служанка, оповестив, что Кору ожидают. Ждал ее дядюшка Крис. Дата была особенной, но казалась уже такой далекой… Сегодня была годовщина смерти Гилберта Хантмэна… Не смерти.

– Куда мы? – удивилась Кора, уже в кебе, сидя напротив Кристофера.

– На кладбище, Гил сказал, что будет ждать нас там.

– Значит, встреча закончилась?

– С этой псевдосестричкой Морта? Да. Но он, кажется, зачем-то хотел зайти к Максу… Понятия не имею, что у них за дела, но рад, что Макс, выбирая между законом и справедливостью, выбрал второе.

Кора улыбнулась. Она тоже была рада. Максимилиан ей нравился, он был приятен в общении и в целом располагал к себе, несмотря на их первую встречу, в которой он активно демонстрировал недовольство.

Как давно это было. Хотя нет. Всего сезон назад. Но казалось, прошло уже несколько зим.

– Он заходил к моему отцу.

– Зачем?

– Поговорить о Баррете… И… Он посоветовал нам тоже поговорить с ним. Может, ты попробуешь? Вы с папой всегда были дружны, и до сих пор вас многое связывает. У вас точно разговор выйдет продуктивнее…

Кристофер задумчиво кивнул.

Кеб остановился у входа на кладбище, и еще идя по тропинке, Кора заметила Гила. Он сидел на скамейке у могилы с собственным именем. Ветер трепал белые волосы, а пасмурное небо грозно нависало мрачной серостью.

Кристофер опустился справа от сына, Кора присела слева. Гил наконец поднял голову от папки, посмотрел на них с улыбкой.

– Спасибо, что приехали.

– Что это с тобой? – дядюшка нахмурился.

Кора завозилась рядом. Она тоже почувствовала что-то странное, непонятное ощущение. Предчувствие?

– Это Макс принес, – Гил приподнял папку на коленях. – Тут имя того, чье тело лежит в могиле вместо моего.

Кора сглотнула, явственно ощущая вставший в горле ком. Она прислонилась к Гилу, а он пояснил:

– Чем больше я общаюсь с вами, тем легче мне вспоминать определенные вещи. В том числе лицо мальчика, что был со мной у Людоеда. Я попросил Макса поднять дела пропавших в те года примерно того возраста, каким я помню парнишку. И сегодня я нашел. Как забавно складывается судьба, да? Мы сидим здесь с вами, наконец выяснив, кто в могиле, и именно в тот день, когда он умер.

Гил раскрыл папку. Внутри лежал примятый портрет худощавого мальчика, а внизу приметы.

– Жан Ришар. Ему было пятнадцать. Он с семьей переехал в столицу из Леона, когда там свергли короля. Семья жила в Клоаке. На пропажи, даже детей, там смотрят сквозь пальцы. Тем более, если это приезжие. Знаете, что самое забавное? Он ушел в поисках младшего брата, пропавшего ранее. Вот, – Гил перелистнул страницу, указывая на другой портрет и приметы, – в отличие от меня, ему нос не ломали. Но лицо слишком детское… И все же…

– Рие? – глухо предположил Кристофер.

У мальчика с портрета тоже были длинные волосы, черты лица походили на те, какие были у Рие. И ничто не могло скрыть сходства, как в случае Гила. Ни сломанного носа, изменившего неуловимо очертания всего лица, ни посеревшие глаза. У мальчика они и так были серые, а волосы пшеничного цвета пушились.

– Маркэль Ришар. Похоже, Рие все же младше меня, засранец… Забавно, как все в итоге переплелось, а? Наверное, все же я тогда умер вместе с Жаном в каком-то смысле, да? Значит, умереть еще раз не станет такой уж проблемой…

– Что ты несешь? – рявкнул вдруг дядюшка Крис. – Нашел пацана, отлично! Еще и семью друга обнаружил. Радоваться надо. Какая к импам смерть?

– Пап, – Гил устало вздохнул, привалившись к плечу Коры, – мы не докажем, что Баррет причастен. А раз так, я сам казню дюка. Я завершу то, что начал.

Вспомнился злополучный список жертв, где в самом конце был сам Гил…

Завершит?