Сославшись на слабость после болезни, Коре удалось выкроить себе лишний сегм на сон. Благо, Эмма сжалилась над все еще бубнящей что-то мисс и оставила попытки ее разбудить. Однако долго поспать все равно не удалось. Чугунная голова и слипающиеся веки не помогли задержаться в постели. Пришлось срочно выползать из-под одеяла и одеваться: Нортвуды ожидали гостей.

– Поверить не могу, ты совершенно меня не слушала! – раздраженно сетовала мама, взявшаяся сама за спутанные волосы дочери. – Я ведь несколько раз повторила, что прибудут мои брат и племянница. Ты должна была подготовиться, дабы не опозорить семью! Представляешь, какое будет кошмарное зрелище, если я посажу свою милейшую племянницу рядом… с тобой! – Расческа грубо дернула волосы.

Кора зашипела, жмурясь от внезапной боли, и вцепилась в складки платья, чтобы сдержать просившиеся комментарии.

– Лотти такая замечательная, возвышенная, очаровательная девушка, которая слушается своих родителей, – с заметным акцентом на последние слова проговорила мама, – и именно потому у нее есть жених. Отличная партия для нее! А ты?

«А я, – подумала Кора, не смея озвучивать это, – всего лишь Рубиновая дама, которую знает вся столица, а вместо сына банкира у меня Аконит».

– Почему бы Эмме не закончить с моей прической?

– Она должна еще привести в порядок спальню Линды.

– Разве сестра приедет?

– Нет, но твоя кузина…

– Вполне может пожить в гостевой комнате. Почему ты так ее выделяешь?

– Право слово, она ведь моя племянница. И у нее, в отличие от тебя, нет возможности проживать в столице. Она ценит…

Кора пропустила мимо ушей очередные нотации. А после, натянув доброжелательную улыбку, спустилась к гостям.

Первым она увидела маминого брата Тумуса. Низенький, пухлый, с заметной лысиной, старательно прикрытой блекло-рыжими волосинками, он был родным дядей Коры, но она ощущала с ним даже меньше родства, чем с Фитсроями.

Шарлотта, или, как ее звали все близкие, Лотти, тихая и тонкая, стояла в сторонке, очаровательно хлопая длинными ресницами. Она с радостью обняла любимую тетушку – мать Коры, а затем несколько наигранно и саму кузину.

– Ты выглядишь лучше, чем я думала, – негромко сказала Лотти после обмена приветствиями, когда родители ушли в чайную, дав возможность девочкам «посплетничать».

– Не растолстела сильнее? Или не обзавелась кучей прыщей? – фыркнула Кора.

– Что? О! Прости, я не так выразилась. Я слышала, ты простудилась. Вот и решила, что ты еще не окрепла после болезни.

Кора, несколько смутившись своего раздражения, поерзала на кресле. Впрочем, ее разговоры ни с Лотти, ни с кем-либо еще из «приличного общества» никогда не клеились.

– Так ты прибыла в столицу, чтобы посетить мероприятия Сезона? – попыталась завязать беседу Кора.

– Вовсе нет. Разве тетушка не упоминала?

Наверняка маменька говорила, вот только Кора не слушала.

– Должно быть, я действительно не до конца оправилась. Голова часто болит, так что я постоянно что-то забываю.

– О, бедняжка, – посочувствовала Лотти. Но по виду ее было ясно: она не поверила. – Все из-за свадьбы. Ты же знаешь, мой папенька хочет устроить все в лучшем виде, ведь мой жених из хорошей семьи и в нашем городе весьма популярен. Завидный, – она улыбнулась, выдав толику хвастовства. – Так что мы заказали платье у замечательной столичной портнихи. Потому я здесь, нужно снять мерки, если вдруг надо будет поправить платье, ну знаешь, ушить, например…

Ну конечно, только ушить. Это Коре платья иногда расшивали в талии, а Лотти была идеальной, она могла только похудеть.

– К тому же у папеньки в столице свои дела. Так что пока он решит их, я побуду у вас. А завтра прибудет мой жених, и мы вместе отправимся домой.

Дядя Тумус действительно быстро уехал. А Коре пришлось составить компанию кузине и маменьке на чаепитиях у знакомых леди, в гостях у сестры и еще на прогулках. При этом Кора никак не могла сосредоточиться на светских разговорах. Она то и дело отвечала невпопад. Единственное, что хоть как-то смогло вернуть ей живой интерес, – газета. Эмма взяла для мисс свежий выпуск, где Кора искала упоминания об очередном убийстве Аконита.

Но… Ничего не было. Оставшееся время прогулки Кора потратила на покупку других изданий. И ни в одном из них не было не то что информации о преступлении, а даже упоминаний Аконита. Будто кто-то специально заставил всех разом смолкнуть, перестать писать это имя.

Кора поежилась. Ее пугал тот, кто имел такую власть, что затыкала рты всем газетам города. Хотелось спросить у Гловера, что происходит. Как главный редактор, а по совместительству владелец «Интивэя», он должен был что-то знать. К тому же именно у него печаталась Рубиновая дама, а это не могло не привлечь внимания того, кто запретил писать об Аконите.

Впрочем, прохожие то и дело переговаривались друг с другом, выясняя, не слышал ли их собеседник о новом трупе. День убийства секретом уже ни для кого не был.

К вечеру, когда с ужином было покончено и все лениво разбрелись по комнатам, Коре пришлось еще какое-то время мило беседовать с Лотти, провожая кузину к бывшей спальне сестры. Слава Первому, что хотя бы ванную полностью оставили Коре, предложив Лотти гостевые удобства.

– Дядя Чарльз сказал, что у вас есть романы в библиотеке? Покажешь?

Скрывая усталость, Кора чуть наклонила голову, соглашаясь, а затем неспешно побрела вниз. Плотные портьеры закрывали окно, за которым можно было увидеть соседский дом. Мягкий и теплый свет кристаллов превратил библиотеку в уютный мирок, пахнущий книгами, деревом и чаем.

Кора прошла вглубь. Лотти задумчиво коснулась корешка одной из книг.

– Не понимаю, кузина, ты не выглядишь веселой. Ты на меня за что-то злишься? – Лотти нахмурилась.

Кора тяжело вздохнула. Да, она совершенно по-детски злилась, а еще не хотела сидеть здесь, не зная, кто заставил все газеты молчать о новой жертве Аконита. Она должна была весь день бегать по городу, выспрашивая у всех, у кого только возможно, что происходит, она должна писать статью, как Рубиновая дама, а вместо этого занималась чепухой. Ей приходилось играть послушную дочь, тушеваться под взглядом отца, который из-за ссоры с ней не разговаривал, услужливо улыбаться знакомым матери, чтобы не позорить семью, а еще присматривать за кузиной. Какого импа?!

– А ты никогда не интересовалась книгами. С чего бы теперь? – Кора скрестила руки на груди.

– Ладно, ты права, – вздохнула Лотти, взволнованно поправляя волосы. – Я просто хотела поговорить… Ты единственная дама в моем окружении, не одержимая замужеством.

– Спасибо… наверное? Так и зачем тебе понадобилось говорить с синим чулком, вроде меня?

– Просто… Знаешь… Мой жених, он ничего. Симпатичный, обеспеченный… Хорошая партия, да?

– Не знаю, – пожала плечами Кора. – Тебе решать, какая партия для тебя хорошая, а какая нет.

– В этом и дело! Я ничего не решаю!

Кора поджала губы. И что отвечать? К ее мнению тоже не то чтобы часто прислушивались. Некоторые вещи ей просто спускали с рук из-за природной упертости, которой она досаждала родителям. И тем приходилось уступать упрямой дочери. Но даже это срабатывало не всегда, потому что настырность была явно наследственная – отец с тем же успехом иногда вставал в позу.

– Ты не хочешь выходить за него? – наконец поинтересовалась Кора.

– Просто… Я влюбилась в другого, но он… Он не тот, кого называют «хорошая партия».

– Как я тебя понимаю, – буркнула Кора.

– Что?

– Ты хочешь сбежать из-под венца?

– Например.

– Будет забавно, – усмехнулась Кора.

Лотти, кажется, успокоил их небольшой разговор. Она вытянула книгу наугад и, ободренная, побрела к выходу из библиотеки.

Кора наконец смогла уединиться в спальне. Комната встретила ее полумраком, горела только лампа на письменном столе. В окно влетал свежий вечерний воздух раннего лета, когда ночами жара еще успевала спадать, а деревья не до конца отцвели. Но самое главное – тут было пусто и тихо. Никаких свах, никаких разговоров о свадьбе.

С удовольствием потянувшись, Кора распустила волосы, сняла корсет и неспешно вошла в ванную, тут же попадая в ловушку крепких рук, которые приподняли ее. Кора не завизжала, потому что ее рот накрыла чужая ладонь и потому что почти сразу различила знакомый запах бергамота. Она обмякла, поняв, что бояться нечего.

– И все? А как же сопротивление? – Аконит шептал, и его дыхание щекотало обнаженную шею, рассыпая по коже приятные мурашки.

– Что ты тут делаешь? – зашипела Кора, пытаясь отцепить его пальцы от тонкой сорочки, пока Аконит не умудрился ее порвать. – И как ты сюда попал?

– Как всегда. Через ворота и окно. Тебе стоит сказать отцу, что нужно поменять замки.

– Не стоит. Люди с плохими намерениями в любом случае не попадут внутрь из-за завесы.

– Это что, приглашение, чтобы я заглядывал чаще? – Аконит опустил Кору на пол, но все еще прижимал ее к себе, руками мягко поглаживая ее живот и бедра.

– П-прекращай. В соседней комнате моя кузина. Пока что она в гостевой ванной, но скоро…

– Я очень тихий, – еле слышно проворковал Аконит, оставляя горячий поцелуй на плече Коры, вынуждая ту судорожно выдохнуть. – А ты?

– А я нет! Отпусти!

Аконит недовольно цокнул языком, но разжал объятья. Кора наконец смогла обернуться к нему, чтобы смотреть прямо в глаза. В полумраке комнаты они светились заметным фиолетовым цветом.

– Разве ты можешь использовать магию здесь? Твои глаза…

– Это моя сущность. Завеса не считывает это как использование магии.

– Ладно. Так зачем ты пришел?

– Для важных разговоров, разумеется. Не хочешь подойти поближе?

– Зачем? – Кора скрестила руки на груди и нахмурилась. Щеки ее горели от смущения, в котором сознаваться она не собиралась.

Она все еще не понимала, как выстраивать отношения с Аконитом. Они с недавних пор вроде как в одной команде, да и он совсем не чужой, ни как Гил, ни как Джон. Но стоит ли позволять ему вольности? Коре ужасно этого хотелось, но тонкая грань приличий все еще сдерживала, а сомнения все еще терзали.

– Так мы лучше будем слышать друг друга, мое сокровище, – Аконит чуть прикрыл глаза, как ленивый сытый кот, ожидавший ласки.

В соседней комнате что-то едва слышно хлопнуло: то ли окно, то ли дверь, но Кора вздрогнула, почувствовав, как заколотилось сердце. Если Лотти уже вернулась, то ей не составит труда прислушаться и отличить посторонний голос.

Схватив Аконита за руку, Кора вывела его в свою спальню, рассудив, что шанс того, что кто-то услышит их из коридора, куда меньше, чем то, что кузина за дверью распознает перешептывания с посторонним человеком.

Об обнаружении волновалась, похоже, одна лишь Кора, потому что Аконит по-хозяйски улегся на кровать, насмешливо сверкая глазами.

– Ты совсем сбрендил?

– Ложись, так будет еще удобнее, – очаровательно оскалился Аконит. – Да брось, мы так уже делали, ну?

От воспоминаний о том, как Кора заснула на Джоне, щеки вспыхнули еще жарче.

Заметив упрямо сжатые губы, Аконит усмехнулся и принял сидячее положение, приглашающе похлопав рядом. Недовольно пыхтя, Кора все же присела на почтительном расстоянии.

– Ну? Ты будешь говорить или сверлить меня своими глазищами?

– Рие передал мне про Мортимера. Я хотел кое-что уточнить.

Внезапный переход от шуточек на серьезную тему заставил Кору растеряться.

– Чейз тебя не видел?

– Нет. Его отвлек приход Кристофера.

– О чем они говорили? Можешь вспомнить детали? Любые, даже те, которые покажутся тебе незначительными.

Кора постаралась как можно подробнее пересказать то, что слышала. Пришлось напрячь память, благо разговор был не слишком длинным.

– Значит, у господина есть дочь, которая нуждается в заботе специалистов из лаборатории… Интересно…

– Много у кого есть дочери, – пожала плечами Кора.

– А больные дочери?

– Есть и такие… Но, если этот «господин» достаточно влиятельный, он вполне способен эту болезнь скрыть. А мы знаем, что он влиятелен. Кстати, про влиятельность, ты заметил, что газеты молчат про Флетчера?

– Да, отличается от их обычной патетики.

– Как думаешь, почему?

– Наверное, Алан действительно был еще «в игре», в отличие от предыдущих жертв. И неизвестный господин тянет время. Вряд ли надеется умолчать, но точно желает что-то подчистить или придумать… Это хорошо.

– Почему?

– Потому что это значит, что ему придется выйти из тени. И мы знаем еще одну ниточку, ведущую к нему…

– Мортимер Чейз.

– Настоящее ли у него имя?

– Не знаю, это ты специалист по выдуманным именам.

Аконит одобрительно хмыкнул. На какое-то время установилась тишина. И сонный дом молчал, не сбивая мысли.

– Скоро день рождения твоего отца, – решилась сказать Кора. Она даже не была уверена, что об этом помнит сам Кристофер, и тем более, что он сообщил об этом новообретенному сыну.

Судя по чуть поднятым бровям Аконита, он действительно не знал. Кроме того, на лице его появился отпечаток эмоции, назвать которую Кора не смогла бы. Это было что-то вроде легкого испуга и воодушевления. Аконит вдруг сжался, словно стал ребенком и растерянно оглядел комнату.

– Что такое? – Кора подвинулась так, что ее плечо теперь прижалось к его.

– Что нужно делать на дни рождения отцов? – глухо спросил Аконит. Судя по всему, он был в небольшой панике.

– Примерно то же самое, что и на обычные дни рождения, – усмехнулась добродушно Кора.

– И что делают на обычные дни рождения? – Аконит отвел взгляд.

Кольнуло понимание. Первый, да ему стыдно за то, что он не знает, что делать в такой день! Вряд ли «кирпичи» отмечали хоть какие-то праздники, и вряд ли даже после освобождения они отмечали этот…

Улыбка сползла, и Кора опустила руку на плечо Аконита, успокаивающе поглаживая его и ощущая напряженные мышцы сквозь рубашку.

– Ничего особенного. Иногда устраивают приемы, но не всегда. В основном просто поздравляют, желают здоровья и успехов. Ну и подарки дарят, а потом пьют и едят торт, – Кора ободряюще потрепала Аконита по волосам.

– Что дарят отцу?

– По-разному. Купи ему трубку, например, чтобы он перестал дымить этими дешевыми сигаретами. Я тогда подарю табак! Выберу не самый едкий. Я разбираюсь, папа всю мою жизнь курит! Будет общий подарок.

Аконит улыбнулся, наконец расслабляясь. Он наклонился, оставляя легкий поцелуй на щеке Коры:

– Спасибо, моя богиня.

– Н-ну… я ничего не сделала, – смутилась она.

Аконит хмыкнул и потянулся к другой щеке, ласково касаясь губами. Кора поняла, что дыхание ее учащается, сердце ускоряется и к лицу подкатывает жар. Из-под полуприкрытых ресниц Кора следила за Аконитом. Кончики их носов почти соприкасались.

– Мне пора, – прошептал Аконит.

Кора судорожно кивнула, при этом запуская пальцы в его мягкие волосы. Белые и короткие, они, тем не менее, падая на лоб, лезли в глаза. Кора осторожно подула на несколько прядок, стараясь убрать их от лица Аконита.

– Я хочу тебя поцеловать, Корри. Можно?

– Д-да…

Акониту не требовалось повторять. Он накрыл ее рот своим. Его влажный язык прошелся по губам Коры, мягко, но настойчиво проникая внутрь. У нее перехватило дыхание. Она неумело старалась отвечать ему и чувствовала, как губы Аконита расплылись в улыбке. Он явно сдерживал порыв опрокинуть Кору на покрывало, продолжая целовать ее.

Она же думала только о том, как предосудительно целоваться с убийцей, но как сладко. Его горячую кожу можно было почувствовать сквозь ткань, жар затапливал и саму Кору. Внизу живота вновь возрождалось приятное ощущение, похожее на ласку мягких лепестков цветка.

Неспешно и неохотно Аконит отстранился, все еще проходясь языком по нижней губе Коры. Она негромко застонала, вызвав его улыбку:

– Разве не ты говорила, что нужно быть тише?

Кора тяжело дышала, сжимая бедра и пытаясь выловить в голове хоть что-то разумное, но в тот момент ей было плевать, если бы ее услышали или застукали с Аконитом. Ей просто хотелось, чтобы он был ближе и чтобы его поцелуи не прекращались.

– Думаю, тебе пора спать, мое сокровище, – Аконит нежно коснулся еще влажными губами лба Коры. И она рассеянно кивнула, собирая всю свою благоразумность.

Аконит ушел бесшумно, оставив после себя только привкус табака и припухшие от поцелуев губы.

* * *

Следующий день Кора, как и прежний, провела в семейных обязательствах. Она стойко выдержала чаепитие и прогулку, а затем спустилась вниз, чтобы выполнить требование матушки «не забиваться в угол».

Приближался вечер, на улицах стремительно портилась погода. Ветер гнул деревья, а вдали сверкали молнии, но звуки грома еще не были слышны. Капли дождя редкими слезами стекали по окнам, а внутри царило тепло, и аромат горячего чая с ежевикой наполнял зал.

Мама вышивала, а Лотти, сидевшая рядом, вовсе не обращала ни на кого внимания, бегая глазами по строчкам письма, которое передал ей лакей. Заметив пристальный взгляд Коры, кузина нервно улыбнулась, быстро смяла письмо и спрятала его в карман на юбке.

Дождь усиливался, и грохот грома становился все слышнее. А Лотти то и дело отвлекалась от своей вышивки, оглядываясь на улицу, виднеющуюся сквозь замутненное потоками воды стекло.

– Кузина, ты в порядке? – не выдержала Кора. – Похоже, письмо тебя…

– Жених написал, – откликнулась та, не позволив договорить. – Он уже прибыл. Заберет меня.

– Разве? – удивилась мама. – Кажется, Тумус передал, что твой жених запаздывает и прибывает завтра утром…

– Похоже, планы изменились. Не переживайте, тетушка.

Кора переглянулась с мамой, впервые именно так – тревожно. Но обе они занялись своими делами: мама продолжила вышивать, а Кора уткнулась в кипу газет, принесенных для нее Эммой. Но посидеть в тишине не удалось.

– Я, наверное, пойду, – Лотти вдруг отложила вышивку, не сводя взгляда с настенного хронометра. – Встречу жениха…

– Первый помилуй, куда ты в такую погоду? – удивилась мама. – Пусть он зайдет.

– Нет! – вдруг резко ответила Лотти, хмурясь, но спохватилась, возвращая прежний милый вид: – Не стоит, тетушка. Хочу поскорее встретиться с ним.

– Вздор! – покачала головой мама. – Я не могу тебя отпустить.

– Боюсь, удерживать вы тоже меня не можете, – смело ответила Лотти, не переставая очаровательно улыбаться.

Кора даже рот приоткрыла, пораженная такой отвагой кузины.

– Ну что за чепуха? Ты набралась от Корнелии? – мама тут же вперила взгляд в нее. Это был один из тех взглядов, которые отчитывали без слов.

– Вовсе нет. И все же я ухожу. Мне пора. Спасибо, что приняли меня на время, я…

– Дорогуша, умоляю, дождись жениха под крышей. Ты права, я не могу удержать тебя силой, но разве стоять под ливнем – здравая мысль? Так ведь, Корнелия?

– Да, мама, – поддержала Кора. Ее смущал даже не дождь, а спешка Лотти и ее нервозность.

– Вынуждена отказать. Благодарю за предложение, но я покину вас! – чтобы не препираться больше, Лотти поспешила к выходу.

– Возьми хотя бы лакея с собой! – кинула мама вдогонку, видя, что не сможет переубедить обычно послушную племянницу.

– Нет!

Мама вновь посмотрела на Кору очень выразительно, и та со вздохом поднялась, следуя за кузиной.

– Точно все в порядке? – уточнение в такой ситуации не лишнее.

– Абсолютно.

– Ты же знаешь, что, если что-то случилось, мы всегда…

– Я знаю! Ничего не случилось, просто… Помнишь, я… Что? – рявкнула Лотти, взглянув за спину Коры. Там мялась беспокойная мама.

– Дорогуша, право слово, я беспокоюсь, не стоит тебе…

– Оставьте меня! Ясно вам? Отстаньте! Я не маленькая девочка, я могу позаботиться о себе! Идите, лучше своими делами занимайтесь! Вы надоели! – взорвалась Лотти.

Мама обиженно поджала губы. А на крики начали выглядывать слуги, даже сверху послышались шаги мистера Спенсера, который был в кабинете отца. Наверняка спускался, чтобы узнать, в чем дело, и уведомить лорда.

– Возьми хотя бы зонт, – Кора подала свой именной зонтик. Красный и яркий.

Лотти остервенело выхватила его, напоследок хлопнув дверью. Мама закусила губу, в глазах ее блестели слезы, она едва смогла выдавить:

– Не понимаю, что на нее нашло?

Как обычно, после ссоры у мамы разыгралась мигрень, а тут еще погода… За окном уже вовсю громыхало.

Мистер Спенсер все же послал Джека следом за Лотти. Он выскочил из дома буквально через интер, но уже не смог отыскать ее. На улицах темнело, а никто не знал, куда делась Лотти и действительно ли ее забрал жених?

Папа послал записку дяде Тумусу, который уверил, что ничего не знал о планах ни дочери, ни ее жениха, но постарается поскорее все выяснить. Стоит ли говорить, что в ту ночь никто в доме Нортвудов не сомкнул глаз?

– Даже ты не такая безрассудная, – уверила Эмма Кору, подкладывая грелку в ее постель.

Кора могла бы поспорить. Но все же, когда сама вытворяешь такое, то волнуешься не так сильно…

Утро наступило преждевременно. Рассветная Инти летом и так поднималась на небо рано, а на сей раз она не успела и окрасить облака у горизонта, как Кора вскочила, прислушиваясь к гомону внизу.

Накинув враппер, она поспешила к лестнице, откуда уже можно было услышать разговоры:

– … и сойдя с поезда, сразу прибыл к вам. Шарлотте я не писал и не говорил ничего, да я и не мог, – объяснял мужской голос, вероятно, принадлежавший жениху Лотти.

– Дома она так и не появилась! – возмутился дядя Тумус.

– Нужно обратиться в полицию, – уверенно отозвалась мама. – Сердцем чую, что-то не так!

– Да брось, просто ерепенится, – вздохнул дядя. – Предсвадебный мандраж.

– Как ты можешь, Тумус? Она же твоя дочь! – воскликнула мама. – Если бы Кора такое учудила, я бы еще ночью весь город перевернула! А мы и так ждали, пока ты «выясняешь», а то тут же вовсе не ясно, видите ли!

– Шерил права, Тумус.

– Как вы не понимаете? – раздраженно начал дядя. – Это же такой удар по репутации!

– ТУМУС! – мама гаркнула так, что Кора едва не упала. – Чарли, немедленно поезжай! Не слушай моего брата, он всегда был идиотом!

– Не волнуйся об этом Шерил, лучше поднимись и постарайся отдохнуть. А мы с Тумусом отправимся в полицию.

Кора поспешила скрыться в своей комнате, но все еще прислушивалась к глухим, едва различимым голосам. Впрочем, ничего путного узнать ей не удалось.

Привычного завтрака дом был лишен. Кора растерянно пила кофе в полном одиночестве, кажется, впервые в своей жизни.

Может, с Лотти все-таки все хорошо? Не факт ведь, что случилось что-то ужасное. С кузиной просто не может случиться что-то плохое. Конечно, ее найдут, она поплачет, ее простят, и все вернется на круги своя. А предчувствие… Ну что, разве раньше Кора не умудрялась накрутить себя?

Никаких прогулок, чаепитий и гостей. Дом замер на целый день, до самого вечера, пока не вернулся папа. И Кора сразу поняла, что случилось что-то плохое. Потому что второй раз в жизни она видела что-то в его взгляде. Впервые она увидела это, когда папа понял, что Кора была так близко к преступнику, когда убили миссис Шарп. Теперь это повторилось. Папа посмотрел на Кору, а потом приобнял рукой, уводя в чайную, где уже сидела мама. Наверное, она тоже увидела что-то в глазах папы, потому что ей не понадобилось ничего узнавать больше – она вдруг заплакала.

Слова папы ужасали, но их нужно было произнести, чтобы все поняли, что случилось:

– Лотти мертва. Аконит убил ее.