Комната Энди.

26.04.18.

В день сдачи предварительного теста Кэмерон не брал трубку. Все утро и весь день. Время шло, мистер Гарднер все поглядывал то на часы, то на меня, а затем на дверь. И так бесконечное количество раз.

К вечеру мое раздражение совсем овладевает мной, и я принимаюсь за уборку, чтобы хоть чем-то занять руки. Рутинные действия помогают отвлечься, возвращая меня в прежнюю беззаботную жизнь. В жизнь, где самой большой проблемой было то, что Клаус Майклсон и Кэролайн Форбс в «Дневниках вампира» не могут быть вместе.

Собираю коробки из-под китайской еды, сортирую вещи для прачечной, вытираю пыль. Убираюсь на столе, собирая ворох листов, которые я разбросала, когда готовилась к тестам. Сдвигаю папку с недоделанной курсовой работой, и мой взгляд падает на потрепанный альбом с рисунками Кэма. Я спрятала его к себе в рюкзак еще в Висконсине, после того как мы вернули машину со штрафной стоянки: все боялась, что с ним что-то произойдет.

Взяв папку, открываю ее, чтобы еще раз рассмотреть эскизы, которые за это время я, кажется, уже выучила наизусть. Кэм как-то сказал, что работа в «Скетче» спасла его и помогла бросить дела с Феликсом, потому что он наконец понял, чем хочет заниматься. Вот же он – ключ к возвращению Кэмерона. Его работы должны напомнить ему о том, как он любит то, чем занимается. Эти эскизы должны разжечь в нем желание вспомнить, кем он был.

Я наспех надеваю куртку и кеды и, засунув папку в рюкзак, выбегаю за дверь.

Когда я подхожу к дому мальчиков, у меня возникают сомнения: я не могу приблизиться к нему. Издалека вижу темную парковку, и мне становится душно. Парковка все та же, как и улица, и я знаю, что там больше нет ничего страшного, но что-то во мне не верит в это и нашептывает жуткие вещи, призывая развернуться и бежать со всех ног.

Поднимаю взгляд и, увидев свет в квартире парней, глубоко вздыхаю. Этот свет поможет мне двигаться вперед – нужно сосредоточиться только на нем. Шаг, другой – и под светом желтых фонарей я на ватных ногах пересекаю парковку, глядя только перед собой.

Поворачиваю ручку, открываю дверь и заглядываю внутрь. В квартире тишина, и в гостиной стоит запах удушливого дыма. Замечаю в кресле спящего Зейна и тяжело вздыхаю. Поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, и, опустив голову, вижу на серебристой ручке капли засохшей крови. Отпрянув, пячусь, оглядывая пол, и вижу на нем еще несколько багровых капель.

– Зейн? – с опаской зову я, но он не отзывается. От этой тишины меня бросает в холодный пот. Бросив рюкзак, я срываюсь с места. – Зейн! – выкрикиваю я, тряся его за плечи.

– Энди, – недовольно бормочет он, потирая веки. – Какого черта?

– Господи, – с облегчением выдохнув, я закрываю глаза и утыкаюсь лбом в его плечо. – Я думала, что ты… Ты…

– Не дождешься, – усмехнувшись, он треплет меня по голове.

Выпрямившись, я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на журнальный столик. Среди беспорядка на нем лежат трубки, сигареты, бутылки спиртного. Сейчас некогда светлая квартира выглядит как дешевый притон, и от этой картины к горлу подкатывает тошнота.

– Где Кэм?

– Ушел тусить.

Я сейчас ослышалась? Я едва не пытала мистера Гарднера, выбивая допуск для Кэма, а он ушел тусить? Я думала, что буду злиться, но испытываю лишь разочарование.

– Что вы делаете с собой, Зейн?

– Сегодня был не самый легкий день, – откинувшись на спинку кресла, он прикрывает глаза. – Мистер Картер умер сегодня ночью. Его нашли утром. Повесился в собственной палате.

Эта новость – словно удар. Я не могу найти слов и только прижимаю ладонь к губам.

– Сабрина знает?

– Нет. И не узнает, потому что последнее, что мне сейчас нужно, – это ее забота и жалость.

– Почему вы с твоим другом-идиотом так боитесь заботы? То, что вы молча заливаете горе алкоголем, и есть слабость, Зейн.

Их обоих затягивает в темную воронку так стремительно, что я боюсь представить, что будет дальше. Смотрю на дверь и вспоминаю, что так сильно испугало меня по приходе.

– На дверной ручке кровь.

– Может быть, – полусонно отвечает он, и я понимаю, что с ним бесполезно разговаривать сейчас.

Поднявшись, я беру рюкзак и иду в комнату Кэма, чтобы оставить альбом на столе. Может, когда он проспится и протрезвеет, то вспомнит, как любил то, чем занимался. На выходе из комнаты я останавливаюсь, замечая у кровати Кэмерона капли крови. Оглядываюсь и захожу в ванную: разбитое зеркало со следами крови и раковина с красными отпечатками на белой эмали.

Недавно Кэм говорил, как ему тошно от самого себя. На секунду представляю, как он смотрит на свое отражение, а затем бьет кулаком прямо в зеркало. Я настолько четко вижу эту картину, что невольно вздрагиваю и ощущаю бессилие. Я вынуждена смотреть на то, как мучается Кэмерон, но не могу помочь ему.

– Куда именно пошел Кэм? – спрашиваю я, возвращаясь в гостиную.

– Слушай, да отстань ты от него, дай ему отвлечься. Я серьезно, у Кэми просто такой способ принятия, не переживай. Сейчас, – Зейн берет телефон и очень медленно вводит пароль – четыре тройки. Он заходит в свой аккаунт в соцсети. – Да где этот Сет? Вот, смотри сама.

В историях Сета мелькают фотографии клуба, затем видео, где Кэмерон пьет шоты на скорость, потом – где парни прыгают на танцполе под популярный в прошлом десятилетии трек. На следующем видео какие-то девушки машут в камеру и выпивают.

Кэмерон вполне искренне улыбается на фотографиях, и, видя эти снимки, я чувствую растерянность.

Комната Энди.

27.04.18. Ночь.

– Роуз, – зову я соседку, приподнимаясь на локте. – Рози, ты спишь?

– Нет. Ты так громко вертишься и вздыхаешь, что я уже готова тебя прибить.

– Прости, – вздохнув, я откидываюсь на подушку. – Мне не спится. Если тебе тоже, то, может, сходим перекусить?

– Сейчас три гребаных часа ночи, Энди. Ложись спать или позвони своему парню и покричи на него за свою бессонницу, она ведь из-за него.

– Все, молчу, – я накрываюсь одеялом с головой.

– У него совсем башню снесло, да? – спустя пару минут спрашивает она.

– Не совсем. Просто боюсь за него.

– Все образуется, нужно время.

В половине четвертого ночи под моей подушкой звонит телефон. Сердце замирает, когда я вижу на экране долгожданное «Кэмерон». Быстро вылезаю из-под одеяла и выбегаю в коридор, прикрывая дверь.

– Разбудил? – тихо спрашивает он.

– Нет, – я прислоняюсь спиной к стене. – Еще не ложилась.

– Наверное, ты вряд ли хочешь меня видеть, но можешь спуститься ненадолго? Мне очень нужно увидеть тебя, Банни. Я перед твоим общежитием. Пытался попасть внутрь, но все двери закрыты.

– Спущусь через пару минут.

Возвратившись в комнату, я торопливо одеваюсь.

На улице прохладно и влажно; обняв себя за плечи, оглядываюсь по сторонам. Кэмерон машет мне со скамейки. Как только я подхожу к нему, вся накопленная за день злость испаряется, а в груди появляется жгучая боль.

Я ожидала увидеть его пьяным, но только не таким.

При свете луны побледневшая кожа Кэмерона кажется чуть ли не прозрачной. Скулы стали острее, глаза покрасневшие и чуть опухшие. Замечаю на правой ладони темную повязку. Это не бинт, а больше похоже на кусок футболки. Подавшись вперед, Кэм упирается локтями в колени. Он открывает рот, но ничего не говорит и, пожав плечами, растерянно качает головой.

Шагнув вперед, я обнимаю его за плечи. Не поднимаясь, он смыкает руки за моей спиной и прижимается лбом к моему животу. Я запускаю ладонь в волосы, поглаживая его по голове, а затем медленно сажусь к нему на колени. Крепко прижав меня к себе, Кэм зарывается лицом в мои волосы. Мы молчим. И я готова просидеть так хоть всю ночь. Хоть всю жизнь. Я не знаю, что Кэм сломал в себе, чтобы показать мне свою слабость, но для меня это самый важный и смелый из всех его поступков. Ему не нужно ничего говорить, то, что он позволил мне увидеть его таким, – важнее любых слов. Кэмерон Райт окончательно сломлен и разбит.

– Зейн все рассказал. Мне очень жаль.

– Я поехал в клуб, думал, что смогу забыться, но даже алкоголь не берет. Я устал притворяться, я далеко не в порядке, Банни. Прости, я все это время вел себя как идиот.

– Все хорошо, я понимаю, – чуть отстранившись, заглядываю в его глаза. – Тебе нужно вернуться к работе и взяться за учебу. Знаю, что тяжело и не хочется, и это нормально. Со временем станет легче, Кэм, обещаю. Но нужно выбираться, пока эта тьма не затянула тебя окончательно. Ты в любой момент можешь поговорить со мной о Майке, и не обязательно именно о том дне. Ты можешь рассказать и о хороших воспоминаниях, а я всегда буду рядом и выслушаю. Хорошо?

Вместо ответа Кэмерон кивает, и мне становится чуть легче. Он медленно водит пальцами по моей спине, и, прикрыв глаза, я опускаю голову на его плечо. Когда он покачивает меня в своих теплых объятиях, я чувствую умиротворение, а веки становятся тяжелыми.

– Давай-ка я отнесу тебя спать, милая.

– Ты ведь не уйдешь потом? Останешься?

– Боишься, что я наделаю глупостей?

– Просто не могу без тебя уснуть.

Кэм кивает. Обхватив меня покрепче, он поднимается со скамейки вместе со мной и не спеша идет к стеклянным дверям общежития. Когда он опускает меня на ноги, я лезу в карман штанов, чтобы достать карточку, но не нахожу ее и понимаю, что так спешила к Кэмерону, что забыла ее. Дергаю дверь в надежде на то, что она откроется, но тщетно.

– После десяти вечера вход только по ключ-картам. Придется будить Рози; она убьет меня.

Кэм смеется, и только в этот момент я понимаю, как давно не слышала его искренний смех. Достав телефон, набираю Рози и выслушиваю много ругани.

– Она совсем не ненавидит меня и сейчас спустится, – спрятав телефон, я прислоняюсь плечом на дверь рядом с Кэмом. – Я видела видео Сета из клуба. Там были девушки.

Кэмерон облизывает губы и кивает, но ничего не говорит.

– Я никогда не хотела быть этой сумасшедшей ревнивой девушкой. Просто я… Понимаешь… Черт, просто скажи уже, что ничего не было и что ты невыносимо скучал по мне весь вечер! Или что там еще есть в списке оправданий парней, приходящих поздно ночью из клуба?

– Банни, – слабо улыбнувшись, он подается ближе и ловит двумя пальцами мой подбородок, – ничего не было, милая, слышишь? Я уже говорил тебе, что я только твой. И если бы я знал, что когда-нибудь встречу тебя, то вообще никогда и никому не позволил бы прикасаться к себе. Я бы встретил тебя абсолютным девственником.

Я смеюсь, а затем слышу щелчок за своей спиной и, обернувшись, вижу хмурую Рози, выходящую из стеклянных дверей.

– Прости, Роуз, не понимаю, как я могла забыть карточку.

– Если твой парень планирует остаться у нас, то есть несколько правил: никаких брачных игр, поцелуев, ласк и прочих мерзостей, понятно вам? Просто лежите тихо и дайте мне поспать.