Есть ли произведение в художественной литературе, которое отражало бы лично моё представление о предках любого из нас, живших в XVII веке? Да, такая книга, на мой взгляд, существует. Речь, как, наверное, можно догадаться, благодаря названию данной главы, о великолепной повести Валентина Катаева «Кладбище в Скулянах». Валентин Петрович написал её в преклонном возрасте. Ему тогда было около семидесяти пяти лет. Катаев к тому времени создал уже несколько повестей и романов, в которых понятия времени было размыто: прошлое продолжалось в сегодняшнем дне, сегодняшний день был неотличим от счастливого времени далёкой юности или от поры юности давно ушедших людей. «Кладбище в Скулянах» возникло вследствие разбора дневников деда и прадеда писателя по материнской линии. К своему удивлению, Валентин Катаев выяснил, что он сам, во время Первой мировой, ходил по тем же дорогам, «среди столетних „кутузовских“ берёз», что и его предки. Но дело не только в дорогах. У представителей разных поколений одного рода мы наблюдаем очень похожие жизненные установки и ценности: они не мыслят себя без военной службы, они милитаристы и имперцы. «Осталась лишь таинственная связь между ними, моим дедушкой, и его предками, и его будущими потомками, историческая судьба которых заключалась в боевом служении России». Катаева ужасают жестокости войны, в том числе те, что чинили русские солдаты на Кавказе, но о Кавказской войне писатель делает вывод: «Кто знает, какова была бы судьба России, каковы были бы границы Советского Союза, если бы тогда Россия не победила…»

Эта повесть пленяет предельной откровенностью и честностью автора и его прадеда и деда, чьи дневники Валентин Петрович разбирал. Катаев и оба Бочея не кривят душой, даже когда речь заходит о неприятных фактах. Наверное, причина тому их жизненная установка. Правда для них – важнейшая ценность. Только на её основе можно строить будущее. Правда не требует ярких, карнавальных нарядов таинственности, фееричности, прочих кроликов, вытаскиваемых фокусником из цилиндра. Правда хороша, когда она голая, когда доблесть – это доблесть, долг – это долг, подвиг – это подвиг, раскаяние – это раскаяние, грех – это грех. С такой оптикой краски картины не очень ярки – они могут выглядеть бледными и однообразными, но они – естественные, а картина, написанная ими, обязательно получается родной и понятной.

Хочется отметить моральный облик героев повести Катаева. Мужчины в ней хоть и не безгрешны, но они явно не являются развратниками. Женщины же здесь – целомудренны. Феминистки могут сказать о героинях Катаева, что они выполняют прикладную функцию деторождения. Придётся согласиться с ними: да, выполняют. И делают это превосходно. А ещё они растят своих детей хорошими людьми и хранят огонь в семейном очаге, как его хранили за столетия до них. Жизни этих женщин проходят не напрасно. У катаевских героев нет проблемы западноевропейского «поросячьего хвостика», связанного с инцестом, педофилией и прочими радужными радостями, они не демонстрируют неприкрытый срам. Этот срам, он же может очень привлекательно выглядеть, особенно если украсить картину ярким фоном и тихой романтической музыкой. Но пусть он лучше останется в книгах соответствующих жанров или таких же кинолентах, не имеющих ничего общего с зацикленной жизнью рода.

Самое главное – герои повести «Кладбище в Скулянах», они ведь совсем не про раздутое с купол воздушного шара эго, не про терзания и метания непризнанного богоизбранного индивида, не про «вечную весну в одиночной камере». В катаевской повести другой посыл: насыщенные событиями человеческие жизни очень быстро проходят, трансформируются в другие жизни, чтобы потом те превратились в третьи и так далее, но пока они продолжаются, человек обречён достойно выполнять своё земное предназначение, зачастую ходя по тому же кругу земных дорог, по которому шёл один, второй, пятый, десятый его предок. В случае с реальными людьми, с Елисеем и Иваном Бочеями предназначением является служение отечеству на военном поприще. Тут ключевое слово – служение, которое может быть разным.

Безусловно, самыми яркими сценами у Катаева в повести являются сцены смерти деда и прадеда. Кто это умирает? Елисей, Иван или сам автор? Или это переход в иной мир всех его предков Валентином Петровичем описан? Катаев прав: время размыто, личность человека – понятие относительное. Предки живы. Ты – не только ты. Ты – это ещё и они. Не заставляй их совершать немыслимые для них поступки. Оглядывайся, спрашивай совета. А иначе есть риск скатиться к западническим столетиям одиночества с неизбежным Концом Света и с наказанием за грехи всего рода человеческого. Нет, мы ещё повоюем, походим по дедовым и прадедовым боевым дорогам.

Если вы захотите найти в интернете информацию о какой либо битве, о военной операции, об осаде крепости, о событиях, которые происходили на территории бывшей УССР или в российском Черноземье в определённое время, в конкретном месте, то имеется большая вероятность, что ища историческую справку об одной эпохе, можно что-то узнать о делах минувших конца XVI века, всего XVII, начала XVIII, начала и середины XX века (про Первую мировую, Гражданскую, Великую Отечественную) и о событиях нынешней освободительной войны, названной СВО. Есть населённые пункты, рядом с которыми за четыреста с лишним лет произошло несколько важнейших битв. К примеру, если вдруг задасться целью найти что-то актуальное по небольшим городкам, расположенным около Полтавы, то можно обнаружить массу информации о битвах и сражениях, произошедших там же в эпохи, которые, на первый взгляд не интересовали вовсе. Кто воевал в тех войнах? Что это были за люди? Это те же люди, что и сегодня воюют, из тех же родов, только с другими жизнями! История с Валентином Катаевым и с его дедом и прадедом Елисеем и Иваном Бочеями повторена множеством никому не известных простых людей, воюющих из поколения в поколение уже четыреста лет на плодородной украинской земле. В художественных произведениях о такой преемственности прекрасно написано у Валентина Петровича Катаева. Но огромное большинство людей о ней даже не догадываются.

Сейчас можно найти неимоверный объём информации о своих предках, живших в XVII–XVIII веках. На начальном этапе таких поисков занятие может быть похожим на развлечение. Но когда ты постепенно узнаёшь о военных походах прародителей, о строительстве крепостей ими, об их песнях, шутках-прибаутках, пословицах-поговорках, об их стычках с разбойниками, о борьбе с воеводскими кривдами, о провожании стругов и дощеников на Дон, о земельных и денежных государевых пожалованиях, то ты уже не сможешь оставаться прежним. Ты их будешь постоянно осознавать в себе, учитывать их опыт, их правду, оглядываться на их жизни, чтобы равняться на них. Они, незримые, стоят за спинами. И им за потомков не должно быть стыдно.