Шёл 1653 год. Несмотря на постоянные ожидания прихода врагов, на урон, который наносили не благородного происхождения подданным русского царя бандиты, саранча, корыстные лихоимцы, простые люди – наши предки, в общем-то, оставались беззаботными. Все думали, что завтра будет таким же, каким было вчера, что жизнь – штука статичная, привычная, стабильная, упорядоченная. А тем временем новый добренский воевода писал на имя царя донесения, в ответ на высочайшие распоряжения.
Чтобы больше не возвращаться к подобным вопросам в данной главе, коротко поделюсь основной новостью мирного 1653-го. В стране в этот год началась самая крупная в России в XVII веке эпидемия чумы, которая на нет сошла только в 1655 году. Москва интересовалась, как обстояли дела в Добром Городище и в Добренском уезде, начиная с 1653 года: «В Добром Городище и в Добренском уезде в моровое поветрие каких чинов людей и хто имяны мужеска полу и жён их и детей и людей и сколько семей от язв померли и что ныне каких всяких чинов людей в Добром в остатке». Воевода в ответ рапортовал в центр: «Милостию государь Божиею и твоею государевою царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия Малыя и Белыя Росии самодержцу ко Господу Богу православною молитвою в прошлом во 1653–54 году в Добром Городище и в Добренском уезде морового поветрия на люди не быва(ло) и от язв мужеска по(лу) и жён и детей и людей нихто не умер. И ныне милостию божею в Добром Городище и в Добренском уезде на людей мороваго поветрия ноября по 18 день нет». А в других городах оно было страшным и беспощадным.
Перейдём к главной теме переписки чиновников из Разрядного приказа с добренским воеводой. Речь о подготовке к войне. Переговоры с гетманом Богданом Хмельницким о присоединении Малороссийской окраины к Русскому царству шли уже не один год. Все жаждали воссоединения. Сакмы и шляхи крымских татар, потенциальных союзников Речи Посполитой в возможной войне с Россией, к началу 50-х годов XVII века многокилометровыми, непрерывными, труднопреодолимыми оборонными сооружениями мы уже перекрыли. Русский царь уже был готов к войне с польским королём к обозначенному сроку. Дело оставалось за малым: создать и укомплектовать дополнительные воинские подразделения. Именно поэтому, в 1653-м правительство вознамерилось сформировать пехотные полки «солдатского строя» 8000 человек «из городов с черты», но не из самих служилых людей, а из их взрослых родственников. Добренский воевода Игнатий Григорьевич Шипилов сообщал в Москву 28 мая, что готовит список имён «детей и братью и племянников и соседей и подсоседников и половинщиков и захребетников от семьянистых людей» добренских драгунов, которые «в службе не написаны а собою добры и в салдацкую службу пригодятся тысячью двести девяносто семь человек». По сведениям В. П. Загоровского, из Доброго в солдаты поступило 533 человека, но то, что разнарядка пришла на 1297 человек, при планах собрать 8000 человек, говорит о значимости Доброго Городища среди городов Белгородской черты. По сути, Доброе, по количеству служилых людей стояло в одном ряду с такими городами черты, как Воронеж, Козлов, Белгород, Усмань, и далеко оставляло позади такие города, как Новый Оскол, Яблонов, Короча и другие.
Воевода Игнатий Шипилов сообщал в донесении: «В Добром государь Городище и в Добренскам уезде служилых людей драгунов девятьсот тритцать девять человек пушкарей и воротников и козенных сторожей дватцать четыре человека детей их и братьев и племянников внучат и зятьев и половинщиков и соседей и подсоседников и захребетников тысеча шестьсот тритцать человек». Своевременная для нас информация: получается, что первоначально 1300 солдат намеревались набрать из 1600 детей, племянников, соседей и «подсоседников», то есть почти всех забрать на службу, возложив полевые работы на хрупкие плечи драгунских жён, стариков и малых детей. 533 человека – это всё-таки более реалистичная цифра. Выше я писал, что вклад Доброго и добренцев в исторические процессы, был сопоставим с ролью многих других заштатных городков. Но в данном случае надо сделать поправку: конкретно в середине XVII века, касательно вклада в военно-исторические события в России, Доброе находилось на одном уровне с важнейшими и крупнейшими городами того времени.
Итак, 16 августа, уже после ухода солдат в Белгород, драгуны были собраны на всеобщий смотр в Добром Городище. Выяснилось, что многих служилых нет в наличии. Воевода был недоволен самоуправством и самовольством драгунов: велено было их неслужилых родственников отправлять в Белгород и в Яблонов в солдатские полки, а ушло туда очень много людей, из тех, кого годами обучали драгунскому строю. Пришлось подполковнику Иогану Гундермарку, который заведовал воинской школой, экстренно восполнять потери среди драгунов Добренского уезда, брать на службу необстрелянную молодёжь и ускоренными темпами муштровать её и натаскивать. Команда на этот счёт из Москвы поступила 10 сентября.
В рамках той же самой подготовки, было решено списать тяжёлые, неудобные и ненадёжные ружья, о которых мы с вами уже так много всего знаем, на лёгкие, удобные и надёжные. Документ сообщает: «…вместо того тяжёлого ружья пришлют к ним конное лёхкое ружьё малых пулек (…) и ружью девятьсот дватцать четыре пищали да четыре ствола горелых послал к тебе государю к Москве в розряд на подводах з добренскими драгуны».
В октябре 1653 года состоялся Земский собор, который инициировал включение Запорожского войска в состав Русского царства. В 1654 году начнётся война, сразу после Переяславской рады, которая с хохляцкой стороны закрепит решение Земского собора. Польское государство ни при каких обстоятельствах не смирилось бы безропотно с такой потерей. Для всех было очевидно, что война неизбежна.
Любопытно изучить список добренцев, правомерно или, нарушая государев указ ушедших в Белгород и в Яблонов в солдаты. Предлагаю сосредоточить внимание только на предках Захара Прилепина или же на их родных братьях, а таковых в этом списке много – пять предков и плюс тринадцать родных братьев. Речь идёт только о документально выявленных пращурах, взятых в солдаты в 1653 году. В середине XVII века жили и действовали предки Захара в 12–14 колене. В нашем дереве на уровне 12-го колена выявлено 48 корневых линий, а по расчётам количество пращуров в 12 колене должно составлять 4096 человек. Из 48 корневых линий встречаются пары предков, происходящих от одного общего предка: пара Востриковых, пара Бритвиных, пара Труновых и так далее. То есть на этой глубине каждая десятая или одиннадцатая ветка задвоена. Можно заключить, что с учётом родственных браков, в середине XVII века у каждого из нас единовременно ходило по белому свету более 3,5 тысяч пращуров. И у Захара Прилепина – тоже. Логично предположить, что не пять человек его предков по указу царя были взяты в солдаты, а несколько сотен, а родных и двоюродных братьев предков – не меньше тысячи – то есть вообще все, кто был в этот год из Доброго отправлен в Белгород и в Яблонов. Заключаем: добренские солдаты призыва 1653 года все до единого были ближайшими родственниками Захара. Его и любого человека с глубокими и широко раскинувшимися добренскими корнями. И козловцев, воронежцев, усманцев и жителей других городов черты это тоже касается.
Получается, что каждый потомок жителей городов: Обояни, Олешни, Вольного, Хотмыжска, Карпова, Болховца, Белгорода, Корочи, Яблонова, Нового Оскола, Верхососенска, Ольшанска, Усерда, Коротояка, Урыва, Воронежа, Орлова, Усмани, Сокольска, Доброго Городища, Козлова, Бельского, Челнового, может с полным основание выдвинуть претензии никудышным политикам – дуракам, пьяницам, прямым предателям, развалившим Русь – Советский Союз, высказав им, что это мы воевали за Киев 370 лет назад, тысячи частичек наших душ – наши предки это делали, что они там и тогда жизни свои отдавали, тысячи жизней, что не дозволено вам было дарить Киев, Житомир, Чернигов, Полтаву, Нежин и далее по списку англосаксам и прочим полякам, зачем вы это сделали, пьяные и бесстыжие ваши очи?
Но мы с вами изучаем историческое событие, опираясь исключительно на архивные документы. Поэтому перейдём от эмоций к фактам. В архивных делах находим: «Васька Тимофеев сын Востриков пошол сомовольством» вместо сына Матвея. «Арефейко Тимофеев сын Востриков а в иво место брат иво Афонька Востриков пошол сомовольством (…) Ивашка Тимофеев с Востриков». Василий Востриков после 1653 года в родной дом в селе Каликино больше никогда не возвращался. По крайней мере, его имя в поздних документах не упоминается. Иван Востриков – предок Захара. Из сказки 1660 года узнаём, что «Паршичко Иванов 13 лет» (предок Захара) жил в семье дяди Арефия, который должен был идти в солдаты, но не пошёл. Иван Востриков после 1653 года больше не возвращался в Каликино – упоминания его имени в десятке поздних документов отсутствуют. Из одной семьи отправились на солдатскую службу два брата и дядя. И ещё один Востриков из близкой родни Захара есть в перечне. Это – Фёдор Борисов. После 1653 года его имя отсутствует в списках.
И Иван Филипов должен был идти на службу. С ним интересно. Он просил государя, чтобы тот его пожаловал «для ево одиночества в салдаты посылать не велел». Возможно, у него уже была жена и, возможно, даже дочери, или даже малолетние сыновья, но пахать поле после его возможного ухода в его семье явно было некому. А ещё Иван Филипов и его товарищи, обосновывая свою просьбу, коротко рассказали государю и его слугам, отвечающим за добренских драгунов, о своих прошлых службах: «Драгуны Доброва Городища села Телеховой Полунька Иванов Митрошка Григорьев да села Каликина Ивашка Филипов по твоему гос указу написаны мы холопы твои в твою государеву драгунскую службу и служим тебе государю лет з десять и на Усмонь ходим и по городкам и по бродам стоим и на неметцкой учьбе бываем и в походы ходим и у твоей государевы казны стоим. Да у нас же холопей твоих по твоему государеву указу взяты братья наши у меня Полуньки Микитка у меня Митрошки Лаврушка в твою государеву салдатцкую службу на Яблонов а я Ивашка одинок. А ныне нас холопей твоих из драгунские службы высылают на твою государеву службу на Яблонов в салдацкую службу. И нам холопем твоим две службы служить невозможна людишка бедные и одинокие и которой хлеб был и тот весь пропал на поле ныне мы бедные з женишками и з детишками таскаемся меж дворов» (РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 202, л. 111). Царь пошёл навстречу, и не только Ивану Филиппову, но и другим драгунам, которые были единственными взрослыми мужчинами в семье. В деле 1675 года Иван Филипов упомянут. Ему на тот момент было лет 45 или 50. В документе сказано: «отец стар».
Вот как выглядит корневая ниточка Филиповых: Иван – Тимофей – Григорей Филиповы – Марфа Григорьева дочь Вострикова (Филипова) – Ефимья Герасимова дочь Прилепина (Вострикова) – Иван Калинин – Никита – Пётр – Захарий – Семён – Николай – Евгений (Захар) Прилепины.
Видим в этом списке Бритвиных: «Гришка Васильев сын Бритвин а в иво место отец иво Васька». Оба – предки Захара. По ним пришла пора воспроизвести два фрагмента родовых древьев.
Бритвины 1: Андрей – Василий – Григорий – Павел – Савелий – Акинфей Бритвины – Настасья Акинфиева Долгополова (Бритвина) – Трифон – Трофим Долгополовы они же Быковы – Микулина (Быкова) Татьяна – Мартин – Стефан Никулины они же Кузнецовы – Прилепина (Кузнецова) Мария – Семён – Николай – Захар (Евгений) Прилепины.
Бритвины 2: Андрей – Василий – Григорий Бритвины – … Бритвина – Афанасий Васильев (у отца фамилия по тестю) Бритвин – Иван – Савелий Бритвины – Анна Савельева Вострикова (Бритвина) – Иев Александров – Трофим – Савелий – Павел Востриковы – Мария Прилепина (Вострикова) – Николай Семёнович – Евгений (Захар) Прилепины.
Имя Василия Бритвина мы видим в списках 1660 года. В деле 1662 года его имя уже не встречается. Позже – тоже. Григорий Бритвин в ближайшие пять лет покинет дом в Каликиной Поляне (назовём это село, как его называли встарь) и уже в него не вернётся никогда.
Иван Клеменов сын Арженова (Орженого) передаст свою семью на попечение брата. Как оказалось – навсегда.
Пришла пора расписать Оржаных: Клемент – Ларион – Захар – Семён – Агей – Кирилл – Сафрон Орженого – Татьяна Сафронова дочь Вострикова (Орженого) – Марфа Демидова дочь Прилепина (Вострикова) – Пётр Никитин – Захарий – Семён – Николай – Евгений (Захар) Прилепины.
Янка Чесноков пошёл в солдаты самовольством вместо брата Тимофея (предок Захара). В 1662 году Янка был ещё жив – он продолжал служить. После этого его следы теряются.
«Савка Артемьев Еремки Сашникова зять» после 1653 года, как в воду канул.
Вот корневая ветка Сашниковых: Еремей – Яков – Захар – Иван Сашниковы – Анна Иванова дочь Суслина (Сашникова) – Максим Панфилов сын Суслин – Васса Максимова дочь Орженая (Суслина) – Татьяна Сафронова дочь Вострикова (Орженого) – Марфа Демидова дочь Прилепина (Вострикова) – Пётр Никитин – Захарий – Семён – Николай – Евгений (Захар) Прилепины.
Тарас Петров сын Лопынин упомянут в документе 1662 года. Сообщается, что «Тарас в Киеве в полон взят». С тех пор в Добренском уезде его никто не видел.
Здесь – Лапынины/Лопынины: Иван – Пётр – Евдоким – Фома Лапынины – Домна Фомина дочь Прилепина (Лапынина) – Екатерина Юдаева Косикова (Прилепина) – Авдотья Епифанова Суслина (Косикова) – Васса Максимова Орженая (Суслина) – Татьяна Сафронова дочь Вострикова (Орженого) – Марфа Демидова дочь Прилепина (Вострикова) – Пётр Никитин – Захарий – Семён – Николай – Евгений (Захар) Прилепины.
Аксён и Анофрий Киприяновы дети Микулины тоже после призыва в солдаты больше в родных краях не объявлялись. Анофрий Микулин вместо брата Ивана (предок Захара) пошёл самовольством. Если бы Иван отправился в Белгород или в Яблонов на службу, как это изначально планировалось, у него бы не родились дети. Разрыв связи в одной из нескольких тысяч корневых ниточек привёл бы к необратимым последствиям.
От Киприяна Микулина к Захару Прилепину тянется вот такая непрерывная родовая цепочка: Киприян – Иван – Иван – Степан – Иван – Иван – Захар Микулины – Мартин Никулин он же Кузнецов – Мария Степановна Прилепина (Кузнецова) – Семён – Николай – Евгений (Захар) Прилепины.
Иван Осипов сын Долгополов в солдаты в 1653 году не пошёл. «В иво место брат иво Фролко Осипов сын Долгополов пошол сомовольсвом». В деле 1658 года Иван Долгополов упомянут. В документе 1662 года сообщается «Ивашка в Киеве взят в полон». И всё – это было последнее упоминание. О Фроле в том же деле 1662 года сообщается: «брат Фролик в Киеве умер».
Павел Осипов сын Трунов (предок Захара) в 1653 год был отправлен в солдаты в Белгород или в Яблонов. О чудо, в 1672–1675 годах он упомянут в списках добренских служилых людей. С 1668 по 1685 год у него рождаются сыновья, в том числе и предок Захара – Иван Павлов сын Трунов.
«Афонька Тимофеев Порфенка Москолева зять» упомянут в деле 1662 года. Сказано: «Афонька служил в Киеве умер».
Уже знакомая история произошла и с Колобовниками. «Гришка Колобовников пошол сомовольством» (это предок Захара). Всё, больше о нём сведений нет. Григорий отправился на службу вместо сына Игната. В начале 1660-х выясняется, что «Игнатка в Киеве умер» – его взяли на службу после того, как пропал без вести его отец.
Имя «Янки Клеменова сына Звягина» после 1653 года не встречается в документах.
Об Авдее Михайлове сыне Кочетове известно, в начале 60-х годов Авдей был «в Кеиве жив». В деле 1671 года он был упомянут. Анисим Артемьев сын Кочетов упомянут в деле 1662 года. Сказано: «Анисим служил в Кеиве в полон взят».
К кому в полк попали каликинцы, чьи имена в основном упомянуты выше, неизвестно. Но известно, что часть добренских салдат в 1655 году служила в «первом полку солдатского строю полковника Володимира Фанвисина». Владимир Фанвисин – родной брат предка русского писателя и драматурга XVIII века Дениса Фонвизина. Предка писателя звали Юрием. У Владимира и Юрия были ещё братья, служившие русскому царю. В полку Владимира Фанвисина людей из нашего древа нет совсем. Но этот факт ничего не меняет – пращуры русских литераторов XVIII, XIX, XX, XXI веков жили, трудились и воевали бок о бок.
Владимир Павлович Загоровский в книге «Белгородская черта» сообщает: «В отличие от поселённых драгун, солдаты, расположившиеся зимой 1653/54 гг. на Белгородской черте, не наделялись сразу же землёй. Не получали они и настоящего жалованья за службу, а лишь „кормовые деньги“. Никаких ограничений срока солдатской службы не устанавливалось. Набор в солдаты население городов Белгородской черты правильно оценило как тяжёлую дополнительную повинность». На самом деле, получается, что новоприборных солдат не землёй обделили, не это главное. Их жизни и судьбы были положены на алтарь победы в войне с Речью Посполитой 1654–1667 годов. Внимательно посмотрите ещё раз список выше: единицы из почти двух десятков, ушедших на солдатскую службу в 1653 году, после 1667 года вернулись к родному очагу. У меня имеется исходная информация, чтобы провести подобный анализ по тысяче добренских семей, но такой расчёт выходит за рамки данной книги. Однако могу сообщить, что выборочную проверку по другим жителям Добренского уезда, ушедшим в солдаты, я делал и получил при этом точно такой же результат, что и при рассмотрении судеб предков Захара Прилепина и их родных братьев.
Выясняется, что так или иначе пращуры Захара были втянуты вообще во все исторические процессы своего времени, точно так же, как и их земляки, жившие на просторах от Белгорода до Козлова. Земляки – это предки всех людей, имеющих корни в Черноземье России. Те исторические процессы, которые происходили на юго-западе России, касаются всех нас, тех, кто вырос из воронежско-белгородских чернозёмов, без исключения. Мы с той русско-польской войной 1654–1667 годов связаны тысячами нитей, прочных, как стальные канаты. То была наша война. Ещё свежи были воспоминания о фактическом захвате Москвы в Смутное время, ровно до 1654 года поляками был оккупирован русский Смоленск и его окрестности, примерно в те самые времена велась активная работа поляков по перекрещиванию православного населения в католицизм. Это была битва за лидерство в огромном регионе. И в ней нельзя было оставаться прекраснодушными гуманистами. Царь Алексей Михайлович и не был таковым. Понимая, что столкновение неизбежно, он начал войну первым. Низведение до рабского состояния минимум трети русского населения при Екатерине II для меня является прискорбным фактом. Однако я благодарен этой великой императрице именно за раздел Польши. Хотя бы на время польский вопрос был решён, и на одного врага у России стало меньше.