Первые известные специалистам списки жителей сёл Доброе Городище, Каликина Поляна и Ратчина Поляна датируются 1615 годом. В описи дело названо: «К монастырям Чудову Великого чудотворца Алексея Новоспасскому, вотчины старца Романа Телепнева в Ряском уезде в селех Коликине поляне, в Ратчине поляне, в Добром городище…» В них составитель документа ссылается на прежние писцовые книги Осипа Секирина 1612–1613 годов составления. Согласно документу, в селе Доброе Городище в 1615 году проживали крестьяне трёх монастырей. Всего: 128 дворов. В селе Каликина Поляна проживали крестьяне двух монастырей: Чудова и Новоспасского, в 55 дворах. В том числе имелось в селе пять бобыльских дворов. Бобыли – это безземельные крестьяне, владеющие собственным домом, двором, огородом. У каликинцев в совместной собственности (не у монастырей, а именно у крестьян) «доброй земли» было: у крестьян Чудовского монастыря чуть больше двенадцати четей или шести гектаров или тех же шесть, максимум, восемь современных футбольных полей с забегами за воротами. У них же «перелога» было чуть больше 105 четей. В футбольных полях можете посчитать самостоятельно, сколько «перелога» имели в своём распоряжении каликинцы. «Перелог» – это ранее паханная земля, которую временно прекратили обрабатывать, для того, чтобы она отдохнула и вернула своё плодородие. Им же, чудовским крестьянам, государь пожаловал «дикова поля» на пашню 258 четей. Всего: 375 четей «и в дву по тому ж», то есть на самом деле, в три раза больше. Потому что, по старинной русской земледельческой традиции, вся пашня делилась на три части: одна часть использовалась под яровые, вторая – под озимые, третья – оставалась под парами. Такая система севооборота называлась трёхпольем. И в нашем случае, крестьяне пользовались земельными участками «доброй земли» по очереди. Потом «добрая земля» переходила в разряд «перелога». Для поддержания урожайности крестьяне распахивали участки «дикого поля», которое после распашки становилось «доброй землей».
«Перелога» в селе Каликина Поляна было в девять раз больше, чем используемой под пашню земли. Если «добрая земля» использовалась крестьянами только по одному кругу, то можно предположить, что люди в Каликиной Поляне до 1615 года жили уже не меньше 30 лет, при условии, что в прежние годы они не распахивали больше земли, чем в 1615 году. Тут арифметика простая (1+9) 3=30 (лет). Если добрая земля использовалась непрерывно два круга в обработке, то есть шесть лет, то набегает уже 60 лет непрерывного хлебопашества каликинцев до 1615 года. И так далее. В эти расчёты не входят 538 четей с лишним, которые были даны Чудову монастырю по новой государевой жалованной грамоте. Кстати, про «добрую землю» этого, а также Новоспасского монастыря, в документе ничего не сказано. У каликинских крестьян Новоспасского монастыря в 1615 году в наличии было чуть больше 8 четей «доброй земли», да «перелогу» 70 четей, да «дикого поля» 172 чети и в два по тому ж. Новоспасскому монастырю государь пожаловал без малого 400 четей.
Но не только пашней были богаты каликинцы. «Да к тому же селу Каликину угодей бортные ухожеи за Воронежем и рыбная ловля в реках Воронеже и в Скоромне и Володимерском озере и в Забережных озерках и по речкам и бобровые гоны…» Речка Скроменка и сегодня течёт через село Каликино. За рекой Воронежем на востоке и сейчас на карте обнаруживаются с десяток крохотных озерков. А ещё у крестьян за рекой были покосы. «И всякое угодья монастырским крестьяном всем вопче владеть».
К этому самому старому из всех известных документов со списками каликинцев (а также добренцев и ратчинцев), мне удалось дотянуть родословную Захара Прилепина по пяти линиям. Тимошка Борисов сын Востриков, Андрюшка Казьмин сын Востриков, Кирилко Тихонов сын Ивакин, Фёдор Васильев сын Трунов – это выявленные предки Захара. От Фёдора Трунова к Захару Прилепину тянутся две родовые ниточки. Борис Востриков отец Тимофея приходится Захару Прилепину предком в пятнадцатом колене, Козьма Востриков отец Андрея тоже – в пятнадцатом. Василий Трунов – в четырнадцатом. Тихон Иванкин – в тринадцатом.
Вот живая цепочка из родных людей, протянувшаяся к Захару от Бориса Вострикова: Борис – Тимофей – Иван – Парфён – Василий – Герасим Востриковы – Марина Прилепина (Вострикова) – Калина – Иван – Никита – Пётр – Захар – Семён – Николай – Захар (Евгений) Прилепины.
Вот он такой же список по другой линии Востриковых: Козьма – Андрей – Борис – Клим – Степан – Афанасий Востриковы – Иван Востриков он же Колупаев – Сергей – Павел – Демид Востриковы – Марфа Прилепина (Вострикова) – Пётр – Захар – Семён – Николай – Захар (Евгений) Прилепины.
Подобный список, тянущийся к Захару от Тихона Ивакина, выглядит следующим образом: Тихон – Кирилл – Василий – Осип Ивакины – Авдотья Колупаева-Епифанцева (Ивакина) – Роман Колупаев-Епифанцев – Матрёна Вострикова (Колупаева) – Трофим – Савелий – Павел Востриковы – Мария Прилепина (Вострикова) – Николай – Захар (Евгений) Прилепины.
Здесь Труновы 1: Василий – Фёдор – Осип – Павел – Иван – Родион Труновы – Авдотья Родионова Быкова (Трунова) – Трофим Трифонов Долгополов он же Быков – Татьяна Трофимова Микулина (Быкова) – Мартин Захаров – Стефан Мартинов Никулин он же Кузнецов – Мария Степанова Прилепина (Кузнецова) – Семён – Николай – Захар (Евгений).
Это – Труновы 2: Василий – Фёдор – Осип – Василий – Василий Труновы – Авдотья Васильева Чеснокова (Трунова) – Агрепина Фёдорова Орженая (Чеснокова) – Сафрон Кириллов Орженой – Татьяна Сафронова Вострикова (Орженая) – Марфа Демидова Прилепина (Вострикова) – Пётр Никитин сын – Захарий – Семён – Николай – Евгений (Захар) Прилепины.
В этом документе среди монастырских крестьян присутствуют носители родовых фамилий Захара. Помимо Востриковых, Трунова и Ивакина, это: Чесноковы, Викулины/Никулины, Косиков, Кузнецов, Звягин, Долгай, Овчинников. Вполне возможно, предками Захара, хотя бы по женским линиям, являются вдовой поп Агей Селиванов и его сын поп Иван Агеев, потому что в родословной Захара Прилепина своё законное и достойное место занимают каликинские рождественские священники.
Минимум два человека из всех вышеперечисленных умели читать. Это – попы Агей и Иван. Отец Агея, скорее всего, тоже был священнослужителем и тоже умел читать. Это умозаключение опирается на аналогичные примеры. Скажем, у священников зарайского Никольского храма родословная уходила куда-то во времена Киевской Руси, о чём имеется документальное подтверждение. О зарайских священниках подробно я расскажу в другой своей книге, посвящённой предкам писателя Михаила Шолохова. Здесь зарайский пример привожу для того, чтобы показать, что священники могли передавать свою профессию и призвание от отца к сыну на протяжении тысячелетия.
В каликинском Рождественском храме хранились книги: «Евангелия» и «Шестоднев» литовской печати, «Минея» и «Псалтырь» московской печати, «Часослов».
«В любом явлении природы, в любых мелочах скрыта премудрость Бога. Природа – это источник боголюбия и уроков нравственной жизни» – об этом читал в «Шестодневе» отрок – поповский сын.
А ещё в этой и в других книгах было написано о чудесном сотворении мира за шесть дней, о далёких палестинах и берегах Иордана. Удивлялся отрок, пытаясь себе представить непостижимое, и с жадностью продолжал открывать для себя премудрости Божии. Когда божественные книги каликинской церкви уже были по нескольку раз перечитаны и почти выучены наизусть, юный попович придумывал с оказией ездить в Доброе Городище в церковь Николая Чудотворца, благо ехать-то всего десять вёрст. Добравшись, он читал прямо в храме книги: «Зерцало Пимена», «Житие Николы Чудотворца», «Житие Бориса и Глеба», «Чтенье Златоустова». Страстотерпцы, дикие звери, пещерные жилища, духовный подвиг, благочестивые князья, коварные злодеи, готовность умереть за правду и за Христа – всё это наполняло сознание юноши. Почти что по сумеркам он выходил из храма и шёл в слободу к условленному месту, где его уже поджидал знакомый каликинский мужик, который встречал медлительного поповича незлобивым ворчанием. Малец запрыгивал на мужицкие сани, закапывался в сено и быстро задрёмывал… Годы спустя, в тысячный раз повторяя знакомую с детства молитву, стоя за клиросом, или проснувшись поутру, не особо-то и вдумываясь в неё, рождественский каликинский поп внезапно осекался, вспоминая о непостижимом Божьем чуде везде вокруг него, и едва заметно улыбался. Борода скрывала улыбку.
В описании утвари каликинского Рождественского храма, помимо образов Божьего милосердия, Причистия Богородицы, Николы Чудотворца, мы находим упоминание предметов, позже на два столетия ставших атрибутами старообрядчества. Говорю о медных литых евангелистах и о пядницах – небольших иконках, размером с ладонь, на которых часто контур изображения обрамлялся жемчугом и другими самоцветами.
Во всех храмах, описанных в документе, упомянуты книги литовского письма. Чуть больше чем за сто лет до момента составления первого известного списка добренцев, каликинцев и ратчинцев, о котором сейчас идёт речь, Мценск и Новосиль были литовскими городами. До них расстояние от Каликиной Поляны всего лишь двести вёрст – за день или за два верхом на лошади можно преодолеть. И Одоев, и Чернь, и даже Тула когда-то были литовским приграничьем. И наши пресловутые севрюки очень долго ходили под Литвой. А потом они поучаствовали в заселении берегов Воронежа в верхнем его течении. Поэтому книги литовского письма совсем не случайно оказались в добренском, каликинском и ратчинском храмах. Что это за письмо такое – литовское – и чем оно отличалось от московского? Язык в литовских книгах был старославянским церковным русским. Возможно, отличия были в каких-то деталях: в синтаксисе, в способе сочетания слов. Это не важно. Важно, что влияние Великого Княжества Литовского в Добром Городище и его окрестностях в самом начале XVII века имело место.
Что ещё непременно нужно отметить? Изучая списки крестьян 1615 года села Каликина Чудовского монастыря, я нашёл в них двух людей с фамилией-прозвищем Востриков и с разными отчествами. Это – Андрюшка Кузьмин сын Востриков и Тимошка Борисов сын Востриков. Третий Востриков здесь записан без отчества – Сидорка Востриков. Забегая вперёд, сообщу, что в подобных списках 1628 года был выявлен ещё и каликинец Фрол Степанов сын Востриков. Даже если предположить, что Андрей, Тимофей, Сидор и Фрол Востриковы приходились друг другу двоюродными братьями, а Кузьма, Борис и Степан Востриковы – родными, получается, что отец Кузьмы, Бориса и Степана должен был родиться не раньше 70-х годов XVI века. В десятках более поздних списков XVII века мы находим эту фамилию очень много раз в селе Каликина Поляна и в более молодых сёлах Добренского уезда (Волчье, Буховое). В Добром Городище, в селе Ратчина Поляна эта фамилия почти не встречается. Нет её ни в Сокольском, ни в Данковском, ни в Лебедянском уездах, по крайней мере, в списках работных людей конца XVII века. Это всё соседние уезды с Добренским. Она встречалась южнее, в Усманском и в Воронежском уездах. Сложный вопрос, приходятся ли друг другу роднёй добренские и усманские Востриковы. Если приходятся, то это говорит лишь о том, что люди на берегах реки Воронеж, севернее города Воронежа поселились гораздо раньше начала XVII века, когда появляются об этом первые письменные упоминания.
Можно заключить, что если рассматривать четыре перечисленных уезда середины XVII века, расположенных друг с другом по соседству, а именно: Добренский, Лебедянский, Данковский, Сокольский (в этот список можно и Козловский уезд добавить), то выясняется, что фамилия Востриков характерна именно для села Каликина Поляна. Конечно же, все вышеперечисленные двоюродные и родные братья Востриковы могли прийти в Каликино откуда-нибудь уже в начале XVII века, но возникает вопрос: почему хотя бы одному из них не пришло в голову поселиться в каком-нибудь другом вновь образованном селе, располагавшемся на площади 100 на 100 вёрст. Логичнее было бы предположить, что дедушка или даже прадедушка троих или даже четверых Востриковых, выявленных в самых ранних двух списках каликинцев 1615 и 1628 годов, прожил большую часть своей жизни в селе Каликина Поляна. К чему веду: имеется хороший повод для того, чтобы выдвинуть версию, что, начиная с 70–80-х годов XVI века, кто-то из Востриковых уже жил в селе Каликина Поляна. Это предположение коррелируется со сведениями о каликинских перелогах. Заселение мест, где ныне расположены сёла Каликино и Доброе, произошло до того, как сюда при царе Михаиле Фёдоровиче пришли монастыри. То же самое можно сказать и о заселении сёл Савицкое и Подгорное. Там уже в начале XVII века жили Гаршины, Долматовы, Тереховы, Кунаковские, Полубояриновы. Причём у однофамильцев из двух этих сёл, разделённых рекой Воронежем, напомню, были разные отчества.
Есть ещё одно свидетельство в пользу изложенной выше гипотезы. И оно весит ещё больше, чем анализ отчеств и высчитывания доли доброй земли относительно перелогов. В деле середины XVII века сказано, что в Каликино и его окрестностях жили ещё деды и прадеды тех людей, кто в 40-е годы XVII века или в самом начале 50-х поступил на драгунскую службу: «истари государь на той земли живали прадеды и деды наши» (РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 1431, л. 542). Прадеды рождались раньше своих правнуков на шестьдесят, восемьдесят, даже на сто лет. Если брать по минимуму, всё равно получается, что прадед человека, написавшего данное письмо, родился в XVI веке. Это письмо написал для родового древа Захара Прилепина человек совсем не случайный. Но об этом позже.
Нужно ещё раз сказать, что разных Востриковых в родовом древе Захара Прилепина целых четыре ветки. Одна из них, бабушки Захара – Марии Павловны и её предков. Востриковы играют важнейшую роль в рассматриваемом нами родовом древе. Также сообщу, что в документах второй половины XVII века (то есть более поздних, относительно первых упоминаний каликинских Востриковых) Востриковы встречаются в Ельце и в его окрестностях, в Ефремове. Самое раннее документальное упоминание Востриковых, известное мне, относится к 1595 году. В епифанских списках служилых людей за этот год упомянут сын боярский Окинша Востриков сын бывшего алтобаевского казака Филиппа Вострикова. («На страже рубежей российских. Епифань в XVI–XVII вв.» ГМЗ «Куликово Поле». Тула. 2020.) Алтобаевские казаки служили в алтобаевской сотне Епифани во второй половине XVI века и жили в Алтобаевской слободе той же крепости. Что характерно, в фрагменте епифанского списка 1595 года с носителями пяти фамилий-прозвищ епифанских казаков, пожалованных в дети боярские, обнаруживаются две родовые фамилии из древа Захара Прилепина: Востриков и Худяков и ещё три распространённые в Добром Городище на протяжении всего XVII века фамилии: Алтухов, Морев и Ишутин.
В данных списках Востриковы – семейный клан из двоюродных или троюродных братьев, не являются исключением. Среди крестьян Новоспасского монастыря того же села Каликина встречаются Стенько Анфимов и Лукьянко Игнатов дети Папины, в Добром в 1615 году жили Фролко Васильев, Фролко Матвеев, Стенька Андреев и Игнатка Милованов дети Акуловы, там же в Добром – Кирилко Фомин и Дорофейко Сидоров дети Бизины. Кстати, Акуловы делали дорогие подарки добренскому храму Николы Чудотворца, значит, зажиточными людьми были. Когда у одной семьи – у Востриковых, были обнаружены глубокие корни в отдельно взятом селе и полное отсутствие их следов в радиусе 56 (на самом деле, и всех 100) верст от Каликина, это можно было объяснить стечением обстоятельств. Наличие четырёх подобных пар «однофамильцев» случайным совпадением объяснить не удастся. Тем более, что такую же картину мы чуть раньше увидели в документах по сёлам Подгорное и Савицкое, располагавшимся севернее города Воронежа, недалеко от крепости Усмань в середине XVII века. Заметим, что таких семей в добренско-каликинских списках относительно мало нашлось только потому, что у 80 % крестьян из документа фамилии-прозвища не указаны, и примерно половина крестьян записана без отчеств. В реальности, уверен, что таких семей с глубокими корнями можно было бы обнаружить несколько десятков, если бы все крестьяне были записаны в нём с отчествами и с прозвищами-фамилиями. И, опять же, утверждать ничего не берусь, но для самого себя я считаю доказанным то, что эти села до 1615 года существовали минимум три десятилетия, что в них имелся костяк из укоренившихся здесь семей. Сёл, расположенных южнее на берегах реки Воронеж, это тоже касается.
Здесь можно порассуждать о происхождении фамилии Востриков. Может быть, родоначальник или родоначальники Востриковых были острословами или обладали острыми пиками или саблями? Возможно. Но не исключён вариант происхождения этой фамилии от языческого восточно-славянского имени Вострик. Я этого имени в документах не встречал, но встречал именно в этих ранних добренских списках непривычные для нас имена: Вешняшко, Верещажко, Негодяйко, Дунайко. А в списках добренцев середины XVII уже появляются Вешняковы, Верещагины, Негодяевы, Дунаевы. Языческие имена на Руси известны, как широко распространённые, так и характерные для каких-то определённых мест. На эту тему можно только рассуждать, что-то категорически утверждать очень трудно.
Возвращаясь к происхождению Востриковых, хочется заявить, что, по моему мнению, все каликинские Востриковы произошли от одного предка. Что касается епифанских, елецких, евремовских и усманских их однофамильцев, то тут лучше воздержаться даже от предположений. Хотя, всё же могло так случиться, что Востриковы пришли не из Епифани, где обнаруживается упоминание этой фамилии в списках конца XVI века, в село Каликина Поляна, а, скорее наоборот, из села в лесу на берегу реки Воронеж кто-то из Востриковых мог поступить на службу в епифанскую алтобаевскую казачью сотню.
Монастырям эти сёла со всеми угодьями и с людьми пожаловал Михаил Фёдорович. До этого и параллельно с этим земли в тех краях жаловали вельможам и лучшим людям: Милославским, Трубецким, Бобрищевым-Пушкиным, ещё кому-то. Делалось такое и до Михаила Фёдоровича царя двумя Дмитриями-самозванцами и польским королевичем. Первый Романов даже не все пожалования смутных, тёмных предшественников отменил. Среди прочих обладателей крупных пожалований отметим дядю первого царя из новой династии, Ивана Никитовича Романова, который на берегах реки Воронеж южнее Доброго Городища получил после смерти своих родных братьев богатое наследство. А оказались они, Романовы, здесь, на берегах Воронежа, «в Борисово разорение» скопинских их вотчин (мир тесен, особенно в генеалогии) в самый первый год XVII века. «Борисовым» разорение называется потому, что семью Романовых разорял царь Борис Годунов. Помещики перебирались на новые места вместе со своими крестьянами. Позже добренцы и лебедянцы боролись с произволом всесильного царского дяди, отстаивая свои интересы.
Просматривая списки пожалований Смутного времени, с удивлением обнаруживаешь названия десятков сёл и деревень в окрестностях Лебедяни, Доброго, Сокольска. Эти населённые пункты существовали, в том числе и на ногайской стороне, то есть на левом берегу реки Воронеж. Не могли эти сёла возникнуть в одночасье, даже с учётом массового переселения русских людей в Смутное время. По моему мнению, а также по мнению многих историков, в том числе В. П. Загоровского, сначала состоялось стихийное народное заселение Черноземья, а уже следом пришло Русское государство.
Какой у добренцев, каликинцев, ратчинцев был статус, сделались ли они крепостными в полном смысле, распоряжались ли их судьбами могущественные Чудов и Новоспасский монастыри, об этом с примерами напишу чуть ниже. А сейчас расскажу о временах административного подчинения Доброго Городища и Каликиной Поляны лебедянскому воеводе и о названии села Каликина Поляна, вернее, о части названия.