Прежде чем приступить к обсуждению того, как наша социальная и культурная структура влияет на человека и на душевное здоровье, я хотел бы высказать несколько более общих соображений, которые необходимы для разъяснения моего подхода. Начну с утверждения, что каждому индивидууму необходимо отреагировать на проблему своего существования. Принято думать, что человек благополучен, если у него в достатке еды и питья, достаточно сна и безопасности, а также он получает, как добавил Фрейд, нормальное сексуальное удовлетворение – словом, если все это наличествует в нужных размерах, то жизнь удалась. На самом же деле проблемы только начинаются.

Разумеется, при нехватке еды, если выживание под угрозой и возникают трудности на базовом, так сказать, уровне жизни, то человек испытывает определенные проблемы, но их ни в коей мере нельзя считать подлинными проблемами человеческого существования. Позвольте вернуться к статистике, которую удалось собрать для упорядоченных и протестантских малых стран Европы. Они справились с большинством базовых проблем. У них достаточно еды, члены общества сотрудничают между собой без суровой конкуренции. Они даже не участвовали в войне[4]. Но этой жизни присущ налет скуки, чреватый полной катастрофой с точки зрения душевного здоровья.

Мы часто рассуждаем о пороках жизни (болезни, психические заболевания, алкоголизм и прочее), но, смею думать, почти не осознаем другого: одним из худших страданий в жизни является скука, и люди готовы на любые усилия – не чтобы ее избежать, потому что это не так уж просто, но чтобы ускользнуть от нее или как-то ее замаскировать. Фактически будет честно признать, что восемь часов в день мы не скучаем, поскольку усердно работаем, и, хвала небесам, у нас имеется потребность во сне, которая отнимает вторые восемь часов; но вот чем заполнить оставшиеся восемь часов, как справиться со скукой, неизменным спутником нашего образа жизни?

Человеческая ситуация характеризуется дихотомиями и глубокими противоречиями. Основополагающее среди них – тот факт, что наше земное бытие ограничено, что смерть необходима и неизбежна, – обусловлена нашей принадлежностью, по физиологической конституции, к животному миру, однако при всем том мы свободны от животного мира, вроде бы остаемся в нем и в то же время ему чужды. У нас есть разум и воображение, которые позволяют и почти вынуждают нас осознавать себя как отдельных обособленных сущностей, заставляют видеть предел, который ожидает всех и который является полной противоположностью жизни.

Мы сталкиваемся с этими противоречиями в нашем бытии и потому ощущаем необходимость придать какой-то смысл нашей жизни. Мы не можем жить, просто есть и пить, без смысла. Мы должны как-то отреагировать на вызов жизни, должны дать какие-то ответы, теоретические и практические. То есть нам нужна система координат для ориентации в жизни, чтобы сделать сам процесс жизни и наше в нем участие хоть сколько-нибудь осмысленным. Если только мы не безумцы или не вытесняем, как некоторые, причем почти полностью, осознание проблем существования, стойко следуя рутине бегства от действительности, то рано или поздно перед нами встает вопрос о смысле жизни, и мы хотим получить некую систему отсчета и ориентации, исполненную смысла. Речь не просто об интеллектуальной системе; нам требуется еще организующий принцип, объект поклонения, что-то такое, чему мы будем посвящать время и силы, помимо производства и воспроизводства.

Мне могут возразить: да разве это не аксиома? Как такое возможно доказать? Честно говоря, не знаю, смогу ли я что-либо доказать удовлетворительным образом. Лишь поделюсь наблюдением: изучая себя (именно с этого всегда следует начинать) и других людей, которые обращались за психиатрической помощью, а также отслеживая происходящее в мире, я мало-помалу пришел к выводу, что эта потребность в системе отсчета, придающей смысл, и потребность в объекте поклонения, которая позволяет нам сосредоточить силы на чем-то за рамками процесса физического производства вещей, нужных для выживания, – что эти две потребности являются императивными, им подвластен каждый человек. В этом смысле нам всем требуется религия, при условии, что мы толкуем религию в самом общем значении, а именно как систему ориентации и объект поклонения, независимо от того, каково ее конкретное содержание. В этом отношении и исходя из этого определения мы, конечно, будем говорить не только о теистической религии, к которой привык западный мир, но также о буддизме, конфуцианстве, даосизме и даже о сталинизме и фашизме, раз уж они удовлетворяют те потребности человека, которые в нашей культуре удовлетворяет религия.