Одной из форм нашей современной религии является идолопоклонство – поклонение идолу производства как такового. Сто лет назад мы производили скорее не для потребления, а для извлечения прибыли, и мотив получения прибыли был в производстве основным. Сегодня же мы производим не столько ради прибыли, сколько ради ничего, мы производим все подряд, потому что производство само по себе сделалось богом, стало самоцелью; нынешние люди просто-напросто очарованы производством, точно так же, как в религиозных культурах они были очарованы религиозной символикой.

Мы, принадлежащие к этой культуре, не понимаем, что увлечение процессом производства сродни религиозному поклонению. Мы находим такое отношение вполне естественным, потому что оно формулируется не в религиозных терминах, ведь мы не говорим, как случается, когда речь заходит о христианстве или иудаизме, о кресте или каком-то религиозном ритуале. Поэтому в нашем сознании мы не называем религией свое истовое служение машине производства. Если взять любого современного человека, то мы увидим, что часть системы его взглядов и один из религиозных объектов поклонения, которому он посвящает свою жизнь, окажутся таковы: вещи становятся крупнее и лучше, их нужно все больше и больше.

В параллель производству развивается потребление. Мы явно потребляем для того, чтобы получать удовольствие. Мы едим, потому что это вкусно, покупаем дом, потому что он красив и мы хотим в нем жить. В потреблении заложена сугубо реалистичная оценка стремления к удовлетворению наших потребностей и получению удовольствия. Но мне кажется, что потребление, как и производство, постепенно становится самоцелью. Нас завораживает идея покупать то и это, не особо задумываясь о пользе покупок. На этом психологическом факторе, наряду с прочими, держится сегодня наша экономика. Потреблению активно потворствуют специалисты по рекламе, задача которых заключается в применении своих знаний на практике для продажи товаров потребителям.

Сегодня любая покупка доставляет нам очень мало удовольствия. Нас призывают приобретать новинки как можно быстрее; если воображать рай современного города, как его воображает нынешний человек, то это не рай мусульманина или кого-то другого, а рай всевозможных устройств, приобретаемых за деньги, – холодильников, телевизоров и всей остальной новейшей техники, какая только есть на рынке. Наша покупательная способность не ограничена, можно покупать новую модель каждый год. Наверное, на небесах дело обстоит именно так, ведь мы же в раю. Процесс мышления в этом фантастическом раю сводится к ускоренному производству техники. У тебя есть то, чего никогда не было в реальной жизни. Ты действительно можешь купить все. Больше не нужно мечтать о чем-то, что каждый день видишь в рекламе, но что сможешь себе позволить лишь на следующий год или через два года, – вот оно, прямо тут.

Звучит, конечно, забавно, однако ровно так все и происходит, за исключением того, что мы не воспринимаем происходящее как религиозное видение рая, поскольку рай отведен все-таки для более явных форм религиозности. Такое отношение к покупкам, почти религиозное упование на обретение бесконечного множества вещей, почти оргиастическое удовольствие от воображения тех новинок, которые ты сможешь купить, сохраняется и в нашем отношении к вещам, отличным от новых моделей. Мы стали потребителями всего на свете – потребителями науки, потребителями искусства, потребителями лекций, потребителями любви; отношение всегда одно и то же. Я плачу и получаю нечто, на что имею право. Мне не нужно прилагать сколько-нибудь значимых пространственных усилий, ведь налицо постоянный обмен того, что я покупаю, и того, что я получаю. Потребительская позиция в известной мере проявляется и во многих других областях, в восприятии современными людьми искусства, науки, любви: они словно раз за разом приобретают новейшую модель. Сегодня так и женятся, как бы выбирая себе последнюю модель, самую успешную на рынке. Цель выглядит очень привлекательной и доказывает мужчине его собственную значимость.

Вместо традиционного представления о труде как удовольствии или как долге наша современная религия (допуская, что она существует) предлагает человеку поклонение производству и поклонение потреблению, причем в обоих случаях нет ни малейшей связи с реальностью, осмысляемой с точки зрения человеческого существования.

Полагаю, случись завтра так, что люди получат возможность работать по четыре часа в день, но зарабатывать вдвое или втрое больше, чем сегодня, то Норман Томас[8] и поборники «Нового курса» [социально-экономическая политика при президенте Ф. Д. Рузвельте], а также, думаю, многие члены Республиканской партии сразу согласятся с тем, что подобное развитие событий крайне желательно. Фактически оно соответствует сокровеннейшим мечтам социалистов пятидесятилетней давности. Эта цель куда радикальнее, чем непосредственная, по словам Карла Маркса, цель социалистической революции. Что ж, подобное нетрудно вообразить. Что тогда произойдет? Наступит, уверяю вас, катастрофа! Будет множество нервных срывов и психозов, люди совершенно растеряются, не ведая, что им делать со своей жизнью и своим временем. Они примутся лихорадочно скупать все подряд, станут менять машины каждые полгода – и все равно испытают глубочайшее разочарование, поскольку это рай, это исполнение мечтаний попросту не имеет смысла.

Стойкость подобным мечтаниям придает тот факт, что такой рай недостижим, сколько ни пытайся. Небеса всегда далеки. Поэтому приходится утешаться грезами о чудесах; согласно статистике доходов большинства населения, мечты сбываются редко – однако все же сбываются, так что надежда на лучшее сохраняется и никогда полностью не иссякает: люди уверены, что им мало того, что есть, а вот если будет больше, тогда придет счастье. При этом, повторюсь, сложись жизнь так, что люди работали бы всего два, три или четыре часа в сутки, зато доходы выросли бы многократно, разразилась бы настоящая катастрофа.

На протяжении тысячелетий писатели и утописты в самых трогательных словах характеризовали прекраснейшую цель жизни – дескать, это жизнь, в которой человек тратит совсем немного времени на добывание необходимого для поддержания жизни; изобилие товаров подразумевает отсутствие нужды. Вообразите, каково бы нам пришлось, воплотись это видение в реальность, доведись нам познать такую жизнь сегодня! Мы всячески старались бы от нее уворачиваться, потому что она ведет к грандиозной психической катастрофе. Мы совершенно не готовы осмыслять свою жизнь и свое время, но такова, увы, религия производства и потребления, в картине которой то и другое больше не увязывается с реальными и конкретными человеческими потребностями.