Помедленнее, притормози. Сбавь обороты.

Я повторял про себя эту мантру, но напрасно. Черт, я хотел войти в Изадору прямо сейчас. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я к ней прикасался. Пробовал ее на вкус.

Как только мы переступили порог, я захлопнул дверь и прижал Изадору к стене в холле, проглотив ее тихий стон. Я наклонился и глубоко поцеловал ее, шаря руками по ее телу. Груди, талии, бедрам. Я припал ртом к ее шее, наслаждаясь вкусом и трепетом пульса под моим языком. Я скользнул рукой вверх по ее бедру и под юбку и нырнул между ее ног в трусики.

– Черт возьми, Изадора, – прорычал я. – Ты уже такая мокрая!

Она запустила руку в мои волосы. Моя тигрица вернулась. Я потрогал пальцами ее скользкую щель и пощупал пульс, пока она не задышала ровно и тяжело. Я опустился на колени и приподнял подол ее платья.

– Подержи его.

Она сжала ткань одной рукой, а другая все еще была погружена в мои волосы. Я слышал, как прерывается в тишине ее дыхание. Удерживая ее взгляд, я спустил трусики вниз по ее ногам, одновременно стаскивая сандалии.

Я поднял руки, обхватил верхнюю часть ее бедер и заставил ее шире раздвинуть ноги.

– Откройся для меня, любимая, – практически прорычал я, но моя ведьма не дрогнула. Нет. Она крепче вцепилась в мои волосы и притянула меня ближе.

Не в силах сдержать ухмылку, я наклонился и лизнул самую сладкую киску на свете.

– Боже, Деврадж, – задохнулась она.

У нее подогнулись колени, но я крепко держал ее и ласкал еще неистовее, проводя пирсингом по набухшему бугорку.

– Я не могу… – Ее голова откинулась к стене, а таз качнулся вперед, навстречу моему жаждущему рту.

Я чувствовал, что еще немного – и она кончит.

– Я хочу, хочу этого, Деврадж.

Она тяжело дышала, крепко сжимая мои волосы, ее тело дрожало от предвкушения оргазма. Но сегодня мне хотелось побыть эгоистом. Звериная часть меня желала, чтобы она кончила только от моего члена. Мне нужно было почувствовать, как она кончает, пока я нахожусь глубоко внутри нее, и ничто другое меня бы не удовлетворило.

Я отпустил ее бедра, и Изадора пошатнулась, но я схватил ее за руки и положил их себе на плечи, чтобы ее поддержать, когда встал и потянулся к заднему карману. Ее лицо раскраснелось и покрылось розовыми пятнами. Она тяжело дышала, полуприкрыв глаза и приоткрыв рот.

– Пожалуйста, не останавливайся, – вяло умоляла она.

– Я и не собирался. – Я взял презерватив, расстегнул джинсы и высвободил член.

– Ты подготовился, – прокомментировала она с оттенком сарказма. – Кто-то был уверен, что ему повезет.

– Надежда умирает последней, Изадора.

Натянув презерватив, я обхватил ее за талию и приподнял, прижался грудью к ее груди, удерживая ее тело между собой и стеной. Она обхватила ногами мою талию, и я уперся членом в ее дырочку. Она широко распахнула глаза, когда я обхватил ее бедра и вошел в нее одним глубоким толчком.

Прижавшись к ее губам и не сводя с нее взгляда, я прошептал:

– Всегда.

Я задвигался в ее скользком тепле, звуки и запах секса раздвинули границы моего контроля. Я едва не рассмеялся про себя.

Контроль? Я потерял его в ту минуту, когда она сказала мне «да».

Мне нужно было двигаться глубже. Сильнее. Я так и сделал и уткнулся ртом в ее шею, вдыхая сладкий аромат кожи, облизывая и покусывая каждый дюйм. Желание укусить ее, пометить ее, вскружило мне голову. Глухо зарычав, я провел клыками по изгибу ее плеча.

– Я хочу тебя укусить.

Она крепче прижалась ко мне головой, но запротестовала:

– Не кусай меня.

– Я хочу тебя всю, Изадора. – Я прекратил свои толчки и стал двигаться медленно. Лизнул сладкое биение ее пульса. – Позволь мне взять тебя всю.

Она покачала головой, вращая тазом и призывая меня ускориться.

– Пока не надо.

Пока? Я застонал от одной мысли, что она вообще рассматривает этот вариант.

– Шевелись, черт бы тебя побрал! – потребовала она, впиваясь ногтями в мой затылок.

– С удовольствием, любимая.

Я трахал ее быстро и глубоко, просунув между нами одну руку и обводя круговыми движениями ее скользкий клитор. Тяжело дыша, она крепче сжала бедра и кончила, выкрикивая мое имя. Я больше не мог сдерживаться. Я вошел в нее глубоко, пока ее лоно пульсировало вокруг меня, вытягивая из меня оргазм. Несколько толчков – и он меня накрыл.

Я пронзил ее в последний раз, прижался ртом к ее рту и кончил, целуя ее до умопомрачения, не готовый к тому, чтобы это закончилось. Не в силах сдержать свои мысли, я прошептал ей на ухо, покусывая мочку:

– Я пока не готов тебя отпустить.

Она рассмеялась, и мое сердце сжалось.

– Тогда не надо.

Через два часа мы добрались до гостиной, но не дальше. Свернувшись калачиком и укрывшись пледом, мы лежали на белом ковре, который я почистил с прошлого раза. Рядом стояла тарелка с виноградом, сыром и оливками, которые я быстро для нас приготовил. Я знал, что Изадора не поужинала со своим кавалером. Я бы сделал паузу, чтобы приготовить что-нибудь еще, но в прошлый раз, когда она слишком долго оставалась наедине со своими мыслями, она быстро сбежала. Я не хотел, чтобы она уходила. Никогда.

Увидев ее на свидании с тем парнем сегодня вечером, я испытал тошнотворное чувство. Он не был ни шутом, ни дураком, как тот грим. Он являлся потенциальным кандидатом для создания отношений, и от этого мне хотелось закричать, ударить по чему-нибудь кулаком и зарыдать одновременно. Если это не открыло мне глаза, то моя безудержная потребность войти в Изадору, как только мы переступили порог моей квартиры, сделала свое дело.

Странное гадание Вайолет не имело смысла. Я знал, каковы мои намерения. Сделать Изадору своей. Поэтому предупреждение ведьмы о том, что я могу потерять любимую, казалось бессмыслицей. Но Вайолет была могущественной Провидицей. Тем не менее сейчас Изадора таяла в моих объятиях, разве нет? Так что, возможно, Вайолет ошиблась.

Изадора провела пальцами по руке, которую я положил на ее голый живот. Я снял с нее платье, но лифчик остался на ней. Хотя я был рад, что под пледом, прикрывавшим нижнюю часть ее тела, ничего не было. Я хотел побыть с ней еще раз, пока она не ушла. Кого я обманывал? Я придумывал способы убедить ее переехать ко мне, пока жил в Новом Орлеане. А может, я смог бы здесь задержаться. Мне следовало задержаться.

Идея поселиться здесь навсегда показалась мне вдруг очень привлекательной. Рубен был моим самым близким другом. Семья Савуа приняла меня с распростертыми объятиями. И Изадора.

Черт. Изадора. Мысли о ее имени, улыбке, нежном сердце и доброй душе ежедневно заполняли мою голову. Представление о том, что я уеду отсюда и оставлю ее, лишь расширяло зияющую пустоту, возникшую во мне давным-давно. Забавно, но противоположная картина – как я остаюсь с ней – на какое-то время приглушала одиночество, которое я тащил за собой веками, перескакивая с места на место, из страны в страну. Потеряв и покинув свой первый дом, я подсознательно искал другой. Мое сердце сжалось при мысли о том, что я, вероятно, только что его нашел.

– Это для Стигорна, да? – Она потрогала серебряное кольцо на моем указательном пальце с ониксом и странной буквой «С» в центре.

– И да, и нет. – Мой голос хрипел от эмоций, когда я впитывал ее красоту, ощущая радость от ее пьянящего присутствия.

Изадора улыбнулась и скосила в мою сторону великолепные зеленые глаза.

– Это буква «С», Деврадж.

Я рассмеялся.

– Да. Но это означает «Стикс».

Ее хорошенький лобик нахмурился.

– Почему Стикс?

– Так звали первого известного Стигорна.

– Правда? – Она перевернулась на бок, подперла голову локтем, и ее густые волнистые волосы упали на грудь. – Расскажи мне о нем.

Я принял такую же позу, как у нее, наслаждаясь тем, что ее взгляд скользнул по моему обнаженному телу. Несомненно, она заметила, что я уже наполовину твердый.

– Не хочешь укрыться? – спросила она и приподняла край пледа.

Мне не было холодно или неловко, но мне нужен был предлог, чтобы оказаться ближе, поэтому я забрался к ней под плед. Она покраснела, ее взгляд упал на мои бицепсы, что вызвало во мне желание наклониться и нежно ее поцеловать. Но я не знал, как она отреагирует. Конечно, мы только что трижды занялись сексом, но в прошлый раз, когда Изадора была здесь, она отдалилась, когда физическая близость показалась ей слишком интенсивной. Я боялся снова ее отпугнуть.

– Не он. Она.

– Правда? – Ее лицо просветлело.

– О да. Стикс родилась вампиром, а не стала им, тысячелетие назад. Ее родители, вампир и ведьма, обладающие даром Провидца и Инфлюенсера, привели ее в свои перспективные гильдии, сказав, что у нее выдающиеся способности. В два года она могла заставить опытного вампира следовать ее воле, а в пять лет – выследить оленя в метель. Но сверхъестественные начали ее бояться, как боялись большинства одаренных вампиров.

– Она была чересчур сильной, – сказала Изадора и откусила виноградину.

Я сосредоточился на губах ведьмы, когда она держала ягоду в зубах.

– Да, была. Когда семья сбежала, вампиры отправили на их поиски своих лучших следопытов. В конце концов они их нашли. Когда ее мать и отец едва не погибли, пытаясь защитить своего ребенка, восьмилетняя Стикс обезглавила всех вампиров одним взмахом ножа.

– Вот это да!

– После этого гильдия ввела закон о защите. – Я приподнял шелковистую прядь ее светлых волос и растер между пальцами. – Позже, после того как ее гены передались дальше, через кровь или укус, Стигорны получили официальное название. Наше имя – вольная вариация на тему Стигийской реки, Стикса, мифической реки подземного мира. – Я прижал прядь ее волос к губам и встретил ее вопросительный взгляд. – Потом их начали обучать древние.

– А остальное, как говорится, уже история.

Изадора с мечтательным видом смотрела, как я провожу ее прядью волос по своим губам.

– Трудно представить, каким жестоким был мир, допустивший подобное отношение к Стикс и ее семье, до того, как были введены наши законы. До того, как Стигорнов стали почитать, а не бояться.

– Нас все еще боятся, – признался я. – Меня не везде принимают так радушно, как тут, в ковене Рубена. Честно говоря, мне до сих пор не верится, что мне здесь рады.

– Серьезно? – Она выпрямилась, похоже оскорбленная этим фактом. – Да вампирам плевать на то, что ты Стигорн.

Я рассмеялся.

– Некоторым – да. Тем, кто по-прежнему нас боится.

Ведьма нахмурилась еще сильнее. Я прижал палец к ее лбу и разгладил морщинку, мягко потирая.

– Не волнуйся. Я в порядке.

– Но мне не нравится мысль о том, что люди плохо с тобой обращаются. Ты же не виноват, что ты более сильный вампир. Это все предрассудки и невежество. Это глупо.

– Многие люди глупы и не понимают гораздо более простых вещей, дорогая.

– Мне это не нравится.

В моей груди потеплело; мне была приятна ее забота о моем благополучии.

– Так и учишься не обращать внимания на дураков и дорожить друзьями.

Я переплел свои руки с ее, ладонь к ладони. И она не сопротивлялась.

– Ты мудр, Деврадж. И более снисходителен, чем я.

Я улыбнулся.

– Я прожил долгую жизнь.

Она кивнула.

– Так, значит, «С» – это Стикс.

– А кольцо – символ моего статуса Стигорна. Мы получаем их после завершения обучения.

Изадора смотрела на наши переплетенные пальцы, светлые и темные, маленькие и большие. Так мило.

– А как ты стал вампиром?

– Это довольно грустная история. Не уверен, что ты хочешь ее услышать.

– Хочу. – Она смотрела на меня, в ее глазах читалась искренность.

Я рассказывал эту историю лишь горстке людей, и все они были из числа моих близких и доверенных лиц. Например, Рубен. Я не делился ей ни с одной женщиной, с которой спал. Странно, но я чувствовал себя так, словно переступаю ту самую пресловутую черту. Что я на распутье, в месте, откуда нет возврата. Вот как много значило для меня поделиться этой интимной частью своего прошлого, за которую я цеплялся и которую прятал от мира.

– Мне было тринадцать, и я взял свою маму в ежегодное паломничество в Варанаси. Впервые с тех пор, как годом раньше от болезни умер мой отец. Мы подошли к храму и разбили лагерь на окраине города. Я сказал маме, что найду для нас пресную воду, чтобы умыться и попить. Я отправился в город и бродил по оживленным улицам. Каким-то образом меня заманили в пустой переулок, а затем на каменную лестницу. Не уверен почему, но я знал, что должен следовать за шепотом, раздававшимся в моем сознании.

Я помолчал, вспоминая тот страшный, очаровательный и пронизывающий до костей голос, который вел меня навстречу судьбе, хотел я того или нет.

– Вампир Стигорн.

– Древний, – добавил я и продолжил. – Он восседал на троне глубоко в земле, его зал освещали только жаровни. Там, в полумраке, находились и другие вампиры, прекрасные, облаченные в роскошные шелка. Золотые блюда с едой и напитками сверкали, подчеркивая роскошь этого места и величие этого человека. Великолепные женщины, властные мужчины – все они поклонялись тому, кто сидел на троне. Я подумал, что уснул, потому что не смог устоять, когда он протянул мне усыпанную драгоценностями руку. Его глаза были как чистое жидкое серебро. – Я вымученно усмехнулся, воспоминание причиняло боль. – Я так легко ему поддался. Так легко, Изадора. Бедный мальчик, которого призвал король. Я так и думал.

Она стиснула мою ладонь, и я продолжил:

– Я взял его за руку, и он сказал: «Однажды ты меня поблагодаришь». Он притянул меня к себе, сильно укусил и пил так долго, что я потерял сознание. Очнулся я в том же зале, его освещали жаровни с факелами. Но у ног короля не было ни прекрасной свиты, ни золотых блюд. Только паутина и затхлый запах разложения. Напротив меня сидел зверь в потрепанной одежде. Когда он увидел, что я очнулся, он встал, его глаза светились ярким серебром, лицо было раскрасневшимся и здоровым после кормления. Все остальное оказалось миражом, созданным его чарами. Я испытывал дикую боль и жажду, но не мог ничего, кроме как смотреть на вампира. Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, и повторил: «Однажды ты меня поблагодаришь», – после чего ушел и оставил меня там. Я помню, как обмотал шею шарфом, чтобы скрыть метку, и, спотыкаясь, вернулся к матери. По пути я нашел колодец и яростно пил, пытаясь утолить жажду. Но ничто не помогало. Пока я не украл козу и не попробовал ее кровь, когда жажда почти свела меня с ума. Тогда-то меня и охватило чувство вины.

– Что с ним было не так? Вампиры так себя не ведут.

– Он был древним, веками пребывал во сне-трансе и проснулся, почуяв рядом мой запах. Я не знаю, почему из всего густонаселенного города он выбрал и заманил меня, используя свою силу, но он это сделал. Его укус меня чуть не убил, но он передал мне магию и силу Стигорна.

Несколько минут мы молчали, а потом Изадора тихо спросила:

– Твоя мама спрашивала, что с тобой случилось?

– О да. спрашивала. Она знала, что что-то не так. Но я вернулся, я был жив, и этого хватило, чтобы она успокоилась. В то время ей, вдове, приходилось несладко. Я уже поклялся никогда не жениться, пока она жива. Я был ее единственным ребенком и должен был оставаться рядом и оберегать ее. Узнав, какие чудовища живут в этом мире, я был полон решимости держать их подальше от своей матери. Единственная проблема, – я тяжело сглотнул и посмотрел на Изадору, – заключалась в том, что я мог сам стать таким чудовищем.

– Нет. – Она сжала мою руку и притянула ее к своей груди. – Конечно ты не стал.

– Представь себе, какое чувство вины я испытывал, будучи индусом, который поклялся быть вегетарианцем и не причинять вреда ни одному живому существу ради жалкой подпитки организма? Я убегал по ночам, чтобы украсть и убить овцу соседа или попить из его козы. Я как мог избегал убийств, но вначале не мог остановиться. Некому было меня научить. Единственным выходом было остановиться и умереть. Но я не мог этого сделать.

– Мне так жаль, Деврадж. – Изадора расцепила наши руки, откинула прядь моих волос и прижала ладонь к моему плечу с татуировкой. – Ты такой, какой есть, и с этим ничего не поделаешь. Я так рада, что ты сделал должное – и выжил.

Я не знал, что на это ответить, кроме спасибо.

Нас окутало тяжелое напряжение. Я продолжал думать о своем происхождении, пока ведьма пальцем обводила замысловатую мандалу, покрывающую мое плечо, бицепс и часть спины.

– Зачем ты ее сделал?

– Потому что она миленькая, – с озорством произнес я.

Ее взгляд переместился с татуировки на меня, и она рассмеялась.

– Правда?

Я стукнул по ее носу, провел пальцем вверх по скуле и вниз по подбородку, очерчивая контур ее прекрасного лица.

– Круг представляет вселенную. Более глубокую связь с самим собой и миром в целом. – Я закончил обводить ее губы и опустил руку, задержавшись на ее рте.

– Деврадж, великий мыслитель? Ушам своим не верю.

Я откинул голову назад, рассмеялся и ответил на ее яркую улыбку.

– Это не соответствует твоему представлению обо мне?

– Вовсе нет. – Изадора запечатлела на моих губах самый сладкий и нежный поцелуй. – Я лучше пойду, – не отстраняясь, пробормотала она.

– Не сейчас, – взмолился я, прикусив ее нижнюю губу. – Останься.

– Может, еще немного.

Я подмял ее под себя.

– Еще немного.

Целуя ее, наслаждаясь ощущением ее мягких губ, красотой ее гибкого тела, раскрывающегося подо мной, я понял, что не встретил бы ее, если бы прожил жизнь как человек и не промучился бы те первые дни в качестве вампира. В голове снова зазвучали слова древнего.

«Однажды ты меня поблагодаришь».