Что это было, черт побери?

Я наполнял павы начинкой из дабели, пытаясь собрать воедино осколки эмоций.

Я любил секс. За прошедшие века я сменил множество партнерш. Великое множество. Так почему секс с Изадорой настолько выбил меня из колеи? Почему лишь одна близость с ней превратила весь мой предыдущий сексуальный опыт в пустую трату времени?

Я словно дрейфовал в бурном море. И не мог пришвартоваться. Будто для меня не осталось никакой цели, кроме одной. Кроме Изадоры.

Моим телом завладело чувство, которое я мог бы описать только как панику (хотя я очень редко ее испытывал). А все почему? Все потому, что Изадора сказала, что это связь на один вечер, а все мое существо противилось этой нелепой, идиотской идее.

Произошедшее хотелось повторять. Часто. Каждый день.

Я разогрел дабели на сковороде, разложил их на две тарелки и отнес в гостиную.

Изадора лежала, укрывшись пледом и свернувшись калачиком. На моих губах заиграла дьявольская усмешка. Я так старался, чтобы эта женщина мне открылась. И она наконец сделала это. Оказалось, что внутри нее жила самая настоящая тигрица. В минуты близости Изадора превращалась в могущественную богиню. И мне довелось стать тому свидетелем. Испытать это на собственном опыте. Увидев ее совершенно раскованной, я почувствовал себя в некотором роде избранным.

– Вот, держи. – Я поставил тарелку перед ней, напротив камина, и сел в шезлонг позади. – Надеюсь, тебе понравится.

Изадора взяла один дабели и откусила, плед сполз ей до талии.

Глядя на нее, обнаженную, я не мог даже сглотнуть. Но мне чудом удалось натянуть на лицо приятную улыбку.

Она зажмурилась от удовольствия и улыбнулась, продолжая жевать.

– Восхитительно, – произнесла она и откусила еще кусочек, часть начинки упала на тарелку.

Поглощая ужин, она скользнула по мне взглядом, осмотрела с головы до ног и снова уткнулась в тарелку. Я старался не улыбаться слишком победоносно. Ведьма не была такой безразличной, какой хотела казаться. А может, она покраснела от осознания того, на что способны наши тела, если их соединить. В любом случае еще не было и восьми часов, а я планировал удерживать ее до тех пор, пока не закончится мое время. Если она позволит.

Пока Изадора ужинала, я доел свою порцию и пошел на кухню взять воды. Вернувшись, я снова устроился в шезлонге и протянул ей одну бутылку.

– Спасибо.

Передо мной снова оказалась застенчивая тихоня, не так ли? Ее взгляд был устремлен куда угодно, только не на меня. Изадора сделала большой глоток воды и поставила пустую тарелку на кофейный столик. Накинув на плечи плед, она подошла к картине с кельтским Древом Жизни. Я даже не пошевелился. Просто сидел и наблюдал, как она разглядывает те немногие сокровища, которые я всегда держал при себе и возил по всему свету.

Она перевела взгляд на мою скульптуру Шивы в углу и перешла к стеклянному щиту крестоносца на стене.

– Здесь собраны прекрасные произведения искусства и артефакты.

Она подошла к картине, которую я приобрел у египтянина. Это самая недорогая, но самая ценная моя собственность.

– Где это было нарисовано?

– В Варанаси, на берегу реки Ганг. Считается, что Варанаси – дом бога Шивы.

– Кто такой бог Шива?

Я взглянул на его статую в углу комнаты и ответил:

– Шива известен как разрушитель. Или преобразователь. Один из самых благосклонных Богов в индуизме. Он одаривает своих почитателей огромной любовью. Прощает. И уничтожает тех, кто творит зло.

Видимо, Изадора заметила перемену в моем голосе. Нотку сожаления. Она оглянулась через плечо, ее длинные светлые волосы свисали непослушными волнами. Ее глаза задавали вопрос, который она не стала озвучивать, и по какой-то причине я поймал себя на желании обо всем ей рассказать.

– Это место паломничества на моей родине. Туда я отправился с мамой, когда меня обратили в вампира. Место, где я оставался много лет.

Место, где я на время перестал был человеком. Надолго.

И мне пришлось бороться, чтобы вернуть себя.

– Картина навевает на тебя грусть, – сказала она. Это прозвучало как утверждение, а не как вопрос.

– Так и есть.

– Тогда зачем ты ее хранишь?

Я не знал, как это объяснить, но все-таки постарался:

– Она поддерживает меня. Напоминает о маме. О том беспечном и приятном периоде в моей жизни, когда мы были рядом.

Изадора нахмурилась и посмотрела на меня с нежным чувством, которое я не смог в полной мере уловить. Эта эмоция какое-то время плескалась в ее прекрасных глазах, пока ведьма не откашлялась и не подошла ближе, оглядывая кухню.

– Уже поздно. Мне надо…

– Не уходи, – выпалил я и в мгновение ока оказался прямо перед ней. – Только не сейчас! – взмолился я, обхватил руками ее лицо и погладил высокие скулы.

– Не знаю, стоит ли…

Я поцеловал ее, повернув хорошенькое личико так, чтобы сделать это достаточно чувственно. А чтобы не казаться слишком серьезным, прикусил ее нижнюю губу и улыбнулся.

– Ты сказала, что у тебя есть время до десяти.

Я поцеловал ее в подбородок. Изадора откинула голову назад, подставляя мне горло. Очевидно, она понятия не имела, что в мире вампиров это равносильно полному подчинению. В плане крови. В плане секса. Я подавил стон, зная: она даже не догадывалась, что это значит. На один миг я притворился, что она моя, и провел языком по ее горлу до основания, до точки, где бился пульс.

– Останься со мной, – взмолился я. – Еще ненадолго, – уточнил я.

Ее дыхание участилось, и плед упал на пол. Другого ответа мне и не было нужно. Я глубоко поцеловал ее и поднял на руки. Изадора обхватила меня длинными ногами, и из моей груди вырвалось рычание.

Я устроился в шезлонге, и она оседлала меня. Я не раздумывая обхватил ладонью одну грудь и пососал кончик другой, дразня большим пальцем один сосок и поглаживая пирсингом на языке другой.

Зарывшись руками в мои волосы, она прижимала к груди мое лицо. Да. Вот так она мне и открылась. От робкой девушки не осталось и следа, когда Изадора стала двигаться по всей длине моего твердого члена. Я перешел к другой ее груди, дразня возбужденный розовый сосок. Судя по тому, как она раскачивалась на мне, добиваясь оргазма, она была готова. В воздухе витал ее пьянящий аромат. Это сводило меня с ума.

Я обхватил ее за талию и толкнулся сильнее. Она удивленно втянула воздух.

– Презерватив и масло, – с трудом произнес я, и мои клыки снова выросли.

В скором времени мне нужно будет выпить крови, но сейчас я хотел только одного. Одну женщину.

Ведьма наклонилась и схватила с кофейного столика все, что требовалось. Передав мне презерватив, она налила масло в руку и растерла его, а потом провела ладонями по моей груди, вниз по животу и обратно вверх. Прежде чем я успел оценить всю чувственность ее ручек, ласкающих мое тело, она наклонилась и пососала мой проколотый сосок. Я едва не кончил прямо в трусы.

– Изадора, – предупредил я.

Она подняла голову и нашла мой рот, сдвинула боксеры и прижалась ко мне своей киской. Ее горячая кожа скользила по мне, побуждая меня войти в нее. Немедленно!

Я зубами разорвал упаковку, спустил нижнее белье до колен и натянул презерватив. Капнув на ладонь немного масла, я бросил бутылочку на пол и смазал член, чтобы доставить ей больше удовольствия и облегчить вход.

Изадора приподнялась на коленях и опустилась на меня с долгим выдохом.

Черт.

Эта женщина.

Ее тело.

Ее душа.

Я хотел ее всю.

Я позволил ей взять бразды правления в свои руки и трахать меня так, как она хотела. Ее темп был сладким, как и она сама. Сначала немного застенчивым. Потом уверенным. Ведьма целовала меня глубоко, ее язык настойчиво исследовал меня. Настолько, что она поцарапала его об один из моих клыков.

Она отпрянула, разинув рот, на губе выступила кровь.

– Деврадж. – Ее глаза расширились, и зеленый цвет утонул в черном, когда выделяемый моим телом пьянящий токсин проник в ее кровоток. – О боже мой, – простонала она, скользя вверх и вниз по моему члену, ее дыхание становилось все более прерывистым.

Беспокойным. Неистовым. И это от одной капли.

Я обхватил ее за талию и удерживал на одном месте, чтобы самому двигаться внутри нее и совершать более грубые толчки, в которых она нуждалась. Я знал, что токсин делает людей дикими, что ими овладевает неистовая похоть.

– Да, да, да, – пролепетала она и ущипнула себя за сосок.

Трахни. Меня.

Охваченный вожделением, я зарычал, перевернул ее на спину, слизал кровь с ее губ и снова погрузился в нее. Прежде дикая, теперь она стала необузданной. Изадора вонзила ногти в мою спину, ее страсть сводила меня с ума. Я посасывал ее язык и ощущал слабый привкус крови. Как героин, он одурманивал меня и наполнял эйфорией, пока я продолжал ласкать ее внутри.

– Изадора.

Я умолял ее, но не знал о чем. Чтобы она сделала что-то еще? Избавила меня от страданий? Убила меня сейчас, и я бы умер счастливейшим из людей?

Она начала всхлипывать, когда я проник в нее глубже и начал жадно целовать. Она отвечала на мои страстные движения, царапала меня изящными ноготками. Они скользили по моей спине, рукам, груди, и я испытал особенно мощный оргазм. Покалывание пробежало по телу от основания позвоночника, и каждая мышца напряглась.

Выгнув шею в отчаянном стоне, я кончил в презерватив и впервые задумался о том, как бы все было, если бы я не использовал защиту и был с ней кожа к коже. Мне было жаль, что я не сумел ее дождаться. Однако в следующий миг Изадора тоже испытала оргазм, заставив мой член пульсировать с новой силой.

Мы кончили почти одновременно.

Со мной такое редко случалось. Я привык, чтобы женщина получала удовольствие первой. Но сегодня мы с Изадорой были синхронны. И от этого ощущения кружилась голова.

Я смотрел на нее и не знал, чувствует ли она то же, что и я. Из наших бесед я понял, что у нее было не так много любовников. Мне стало интересно, испытывала ли она раньше что-то подобное. Я хотел сказать ей, что так было не всегда.

Для меня это в новинку.

Мы ничего не говорили. Ни игривых комментариев. Ни улыбок. Ведь это было что угодно, но не игра. Произошедшее больше напоминало опасность, провидение и судьбоносную встречу. И если я ощущал, что готов обсуждать и исследовать, что это могло означать, было очевидно, что Изадора не готова.

Ведьма подобрала свои вещи, пошла в ванную и вернулась оттуда одетая. Волосы она собрала в небрежный пучок. Я натянул джинсы.

– Эм… – начала она, прокашлялась и посмотрела в окно в сторону своего дома, хотя сейчас было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. – Я хочу тебя поблагодарить. За этот вечер.

Такая спокойная и уравновешенная. Если у нее получалось притворяться, что эта встреча не снесла ей крышу, то и у меня получится.

Я скрестил руки на груди, ведь испытывал потребность защищаться, раз она притворялась, что не испытала того, что испытал я.

– Не за что, – вежливо ответил я.

Судя по пытливому взгляду, Изадоре хотелось понять, что у меня на уме. Напрасно. Я ничего ей не скажу. Потому что это напугает ее до смерти.

Я последовал за ней к двери и открыл ее.

– Думаю, мы еще увидимся, – бросила ведьма и вышла во двор.

О, она, черт возьми, может в этом не сомневаться.

– Наверняка.

Зная, что она не примет прощальный поцелуй, который я хотел ей подарить, я наклонился и поцеловал ее в щеку. Знакомый румянец залил ее лицо, и я едва не расхохотался. Такой простой жест вогнал ее в краску, а ведь совсем недавно она вела себя как хищная лисица!

– Было приятно провести с тобой время, – со всей искренностью произнес я и одарил Изадору обезоруживающей улыбкой.

Ее изумрудные глаза сверкнули в свете фонаря на крыльце. Она стояла и ждала, что я скажу что-нибудь еще.

Ни за что. Не бывать этому.

– Спокойной ночи, Изадора.

Она вяло помахала рукой и перекинула сумку через плечо.

– Спокойной ночи.

Я смотрел, как она вышла за ворота и вытащила из-за моей машины велосипед. Но не села на него, а пошла по подъездной дорожке пешком.

Она могла сколько угодно тянуть время, но истина оставалась непреложной: я хотел Изадору.

Не на один вечер. Не для того, чтобы переспать. Мне нужен был ее острый ум и прекрасное тело – все эти дни, что я находился здесь, в Новом Орлеане. Я не хотел отпускать ее ни на минуту, не терять ни секунды того времени, что нам предстояло провести вместе.

Когда Стигорны проходят обучение, их подвергают множеству испытаний. Одно из них заключается в том, что их забрасывают в глушь, в далекие темные леса или холодные горы, где нет людей. Им выдают крошечный клочок одежды с запахом того, кто находится где-то на другом конце континента. Мы должны расшифровать запах, определить местность, откуда он может исходить, и идти по следу до тех пор, пока не окажемся поблизости от нашей добычи. Этот тест может длиться месяцами, пока объект не будет найден и пойман. И мы всегда находим добычу. Всегда.

Изадора Савуа не знала и не понимала того, что лишь одна капля ее крови воспламенила мое тело. Возможно, и мою душу. Она пробудила во мне влечение, которое я не смог бы подавить, даже если бы захотел. А я не хотел. В ней что-то было. Она не давала мне покоя с момента нашей первой встречи, а судьбоносный порез на ее языке стал точкой невозврата.

Я открыл охоту. На нее.