В мою машину мы не сели. Когда я предложил ее подвезти, Изадора смерила меня таким неодобрительным взглядом, что мне пришлось шагать рядом с ней, пока она катила свой велосипед через два коротких квартала до «Гри-Гри». День стоял прекрасный, и мы устроились за столиком на верхнем балконе с видом на Мэгэзин-стрит. Навес в виде зонтика над столом защищал от солнечного жара, с реки Миссисипи дул легкий ветерок. Идеальное место для первого свидания с Изадорой Савуа.

Да, я не оговорился. Это было свидание, даже если она об этом не догадывалась.

Официант принес два стакана воды и принял заказ на напитки, пока мы изучали меню. Изадора разглядывала фирменные блюда в разделе позднего завтрака. Я делал вид, что занимаюсь тем же, но на самом деле таращился через стол на ее прелестное лицо.

– Как вегетарианцу питаться по такому меню?

Я отложил его в сторону, поскольку уже знал, чего хочу.

– Я сказал, что я в основном вегетарианец, – уточнил я. – Иногда я позволяю себе моллюсков.

Ее губы изогнулись, когда она взглянула на меню.

– Что ж, это радует. Мне было тебя жаль. Я не большой любитель мяса, но морепродукты я люблю.

Официант вернулся с двумя «Кровавыми Мэри».

– Вот, пожалуйста. Вы готовы сделать заказ?

Я жестом показал Изадоре, чтобы она начала первой. Она, как всегда, застенчиво заморгала и снова уткнулась в меню.

– Можно мне креветки «Гри-Гри» и овсянку? И домашний салат с руколой?

– Отличный выбор, мэм.

– В салате ведь нет айсберга, не так ли?

– Нет, мэм. Совсем нет. А что для вас, сэр?

– Я буду французский тост с черникой. И не могли бы вы принести нам устричный сэндвич? Половину заказа сделайте с беконом. – Я посмотрел на нее. – Подумал, что мы могли бы разделить закуску.

– О, бекон можешь не добавлять, – заметила Изадора.

– Ты не ешь бекон? – спросил я.

Она пожала стройным плечом, и солнце коснулось ее загорелой кожи, не прикрытой тентом.

– Если мы собираемся делиться, я могу обойтись без бекона, раз уж ты его не ешь. Если мне не понравится, половина сэндвича пропадет.

Какая же она внимательная, какая заботливая. Такая небольшая любезность, а как приятно.

Официант кивнул.

– Сэндвич с устрицами, без бекона. Принято.

Я откинулся на спинку стула, развернул на коленях салфетку и сложил руки на столе, не в силах не улыбаться в ее присутствии.

– Побольше руколы, да? А что ты имеешь против салата айсберг?

Она презрительно фыркнула.

– У салата айсберг нулевая питательная ценность. Ты в курсе?

– Нет.

– В айсберге всего сорок международных единиц витамина А. – Изадора принялась перечислять факты, которые хранились в ее прелестной головке. – Сравни с салатом ромэн, в котором их шестьсот восемьдесят, и ты поймешь, что это ничтожно мало.

– Что такое международные единицы? – забавляясь, спросил я.

– Международные единицы измерения, или МЕ, используются, чтобы дать количественную оценку витаминов, гормонов и прочего в продуктах. Кроме того, у айсберга совершенно отсутствует вкус. Это все равно что съесть лист бумаги.

– Понятно. А как ромэн соотносится с руколой в категории МЕ?

Она наклонилась вперед и сделала глоток «Кровавой Мэри».

– По количеству витаминов он полезнее, но рукола вкуснее.

– Правда?

– Ты так не считаешь?

Изадора была явно озадачена тем, насколько я несведущ в теме салатов.

– Я не настолько привередлив, хотя и не фанат айсберга. Это у нас общее.

Я не мог не насладиться румянцем, залившим ее щеки. Понятия не имею, почему она покраснела. Но я заметил, что она краснеет из-за любой мелочи. Тем не менее она говорила охотнее, чем обычно, поэтому я старался поддерживать разговор. Я хотел, чтобы Изадора чувствовала себя со мной более непринужденно. Почему-то сегодня она вела себя более раскованно.

– Ты рада, что тебе вернули велосипед? Он хорошо ездит?

Ее зеленые глаза засияли.

– Как ни в чем не бывало. – Она улыбнулась так широко, что у меня екнуло сердце. – Спасибо, – робко добавила она. – Особенно за отражатели для колес.

– Безопасность превыше всего, – заметил я, подмигнул и отхлебнул «Кровавой Мэри».

Она даже не подозревала, что я заказал самые большие, яркие и безопасные светоотражатели, какие только можно было найти. Кроме того, я заменил ее шины на широкопрофильные, для лучшего баланса и долговечности. Мысль о том, что с Изадорой опять что-то случится, что она снова получит травму, привела мои защитные инстинкты в состояние повышенной готовности. Именно тогда в магазине велосипедов, где я расспрашивал парня за прилавком о каждой детали и дополнительных мерах безопасности, я осознал, что никогда прежде не стремился так защитить женщину. Я оказался очарован Изадорой без каких-либо усилий с ее стороны.

Это было не мимолетное увлечение, а притяжение почти магической силы. Странным образом она не флиртовала, не старалась понравиться, не делала ничего из того, что обычно используют женщины, чтобы привлечь мое внимание. Она просто была собой.

– Скажи, что ты имеешь против автомобилей?

Ее улыбка погасла, лицо посерьезнело. Такое же выражение было у нее, когда она вспоминала факты о питательных свойствах салата.

– Автомобили опасны.

Я рассмеялся, а она нахмурилась.

– Велосипеды безопаснее?

– Да, безопаснее. Ты хоть знаешь, что ежегодно в автомобильных авариях погибает более миллиона человек?

– Нет, не знаю.

– Хватит надо мной смеяться. Это больше трех тысяч в день.

– Так вот почему ты не захотела тем вечером ехать с Рубеном в больницу?

– Да. – Она отпила из бокала, избегая моего взгляда. – Но я знаю, что если кто-то и является надежным водителем, так это Рубен. Я оказалась права. Он водит очень аккуратно.

– Я тоже надежный водитель.

Изадора рассмеялась.

– Забыл, что ты меня сбил?!

Я облокотился на стол, ничуть не обеспокоенный этим незначительным фактом.

– Я рулил полтора дня, без отдыха. На улице было темно. И ты должна признать, что на тебе была темная одежда.

– Ты прав, – через мгновение согласилась она.

– Хотя мне противна мысль причинить тебе боль, должен признать: я рад, что все-таки сбил тебя тем вечером, – понизив голос, произнес я. – Вернее, не что я тебя сбил, а что я тебя встретил.

Ее щеки опять залил румянец, и она опустила взгляд, помешивая «Кровавую Мэри». Изадора прикусила нижнюю губу, и я не мог не заметить, какая та пухлая. Гораздо более пухлая, чем верхняя.

– Так ты вообще не водишь машину? – осведомился я.

Она покачала головой.

– У меня есть паспорт для путешествий и удостоверение личности.

– Ты даже права не получала?

Это было нереально. Никогда не слышал, чтобы взрослый человек не имел водительских прав.

– Нет необходимости. – Она пожала плечами.

Официант принес закуску, и мне пришлось прервать свой допрос. Я наблюдал за выражением лица Изадоры, когда она заметила, что листьями салата, которыми были посыпаны жареные устрицы, оказалась рукола. Она посмотрела на меня с благодарной улыбкой, и вот опять: мой пульс участился втрое только оттого, что я заставил ее улыбнуться. За долгие годы много что заставляло мое сердце биться чаще, но только не женская улыбка. И вот все изменилось.

– Налетай. – Я жестом предложил ей начать первой.

Мне нравилось смотреть, как она макает устрицу в томатный джем и уксус из сахарного тростника. Я старался не пялиться на ее рот, но это было невозможно. Я решил перейти к теме, не дававшей мне покоя с той ночи, когда мы отправились в больницу.

– Почему ты ни с кем не встречаешься? Не ищешь мужчину, который удовлетворял бы твои потребности вместо Большого Джона?

– Это личное.

Изадора подцепила вилкой еще одну устрицу и положила ее на сервировочную тарелку с небольшой горсткой руколы.

– Я не хочу лезть не в свое дело.

– Вижу, – сказала она, наклонив голову и небрежно улыбнувшись.

– Ничего не могу с собой поделать. Ты вызываешь у меня любопытство.

Ведьма вытерла рот салфеткой и сделала глоток воды, избегая моего взгляда.

– Не знаю. Я не часто хожу на свидания.

В вопросах, касающихся этой темы, она замкнута. Ладно.

– С кем ты встречалась в последний раз?

Я ожидал, что Изадора отмахнется и перейдет к разговору о чем-то другом, но она меня удивила.

– Ведьмак из Метейри. Мы встречались недолго.

Она пожала плечами, привлекая мой взгляд к изгибу обнаженной кожи. Она выглядела такой мягкой. Держу пари, так оно и было.

– Он оказался плохим парнем?

– Нет. Он был милым. Чрезвычайно милым.

– Твой энтузиазм так убедителен, – саркастически заметил я.

Она улыбнулась.

– Честно? Мне просто стало скучно.

– Значит, не хватало искры в постели?

– Деврадж, – прошипела она себе под нос и оглянулась на единственную сидевшую в кафе пару, которая была слишком поглощена своим разговором, чтобы слышать нас. – Это не твое дело.

– Мне просто любопытно. Но если не хочешь говорить, не страшно. – Я старался выглядеть беззаботным в надежде, что она откроется.

Розовая краска покрыла ее грудь и шею, но ведьма, к моему величайшему удовольствию, все равно решилась рассказать.

– Я человек закрытый и очень щепетильно отношусь к тому, с кем встречаюсь и кого пускаю в свою постель. – Изадора не могла смотреть мне в глаза, но продолжила: – Иногда проще положиться на себя. – Она отхлебнула «Кровавой Мэри» и добавила как ни в чем не бывало: – Я прекрасно могу о себе позаботиться.

Она имела в виду, что может сама доставить себе удовольствие. В моих штанах стало тесно, когда я представил ее в кровати не с игрушками, а с собой.

– Уверен, что можешь.

Официант убрал тарелки и поставил на стол ее домашний салат. Пока ведьма смешивала зелень и заправку, я подался вперед и оперся локтями о стол.

– Но я был бы не прочь помочь.

Изадора рассмеялась и посмотрела на меня через стол. Когда она поняла, что я не шучу, ее улыбка потухла. Черт. Мне нужно было срочно поправить кое-что в промежности, но я не хотел, чтобы она знала, как меня возбуждает этот разговор.

Ведьма жевала салат и внимательно смотрела на меня, выгнув бровь.

– Полагаю, ты считаешь, что справишься лучше, чем Большой Джон, – поддразнила она, пытаясь разрядить повисшее между нами напряжение. Но я не собирался оставлять эту тему. У меня и в мыслях не было отступить.

– Необязательно. Он всегда может присоединиться к нам, если ты захочешь. – Я облизал губы и соблазнительно прошептал: – На мой взгляд, это фантастическая идея.

По ее лицу пробежала волна удивления и волнения. Красноречивый румянец, окрасивший ее щеки, шею и грудь, свидетельствовал о том, что она обдумывала мое предложение.

Изадора отпила воды и вытерла рот салфеткой.

– Ты серьезно?

– Я сама серьезность. – Я выдержал ее взгляд, зеленые глаза полыхнули жаром. – Дай мне одну ночь, и я тебе это докажу.

Ведьма занялась своим салатом, и я позволил ей спокойно поесть. Я хотел, чтобы она обдумала наш разговор, и надеялся, что она убедится в серьезности моих намерений. Она скептически поглядывала на меня в перерывах между поглощением завтрака, а в перерывах между наблюдениями друг за другом мы оба смотрели на сновавших внизу прохожих.

Когда официант убрал тарелки с закусками и поставил на стол наше основное блюдо, Изадора одобрительно промурлыкала. Она была чувственным созданием. Восторг в ее глазах и широкая улыбка свидетельствовали о ее удовлетворении еще до того, как она откусила кусочек. Я в очередной раз представил, каково это – самому стать причиной ее наслаждения.

– Хочешь попробовать? – спросила она, заметив, что я смотрю на нее так, будто умираю с голоду. Она и не подозревала, что изголодался я вовсе не по еде.

– Конечно.

Ведьма пододвинула ближе ко мне свою тарелку, а я взял нетронутую вилку и попробовал ее креветки и овсянку.

– Очень вкусно. Хочешь попробовать мое?

– Даже шикарнейшие французские тосты Джулс выглядят не так аппетитно.

– Здесь черничный сироп с бурбоном. Приготовься: ты будешь потрясена, – предупредил я и протянул ей кусочек тоста, наколотый на вилку, через стол.

Изадора нахмурилась, глядя на прибор. Я вопросительно вскинул брови. Честно говоря, я был на сто процентов уверен, что она откажется есть из моих рук, но мне нравилось ее испытывать. Я приготовился услышать резкий протест, но она наклонилась вперед и открыла рот.

Черт.

Я вложил кусочек внутрь и стал наблюдать за тем, как она жует и слизывает с губ сироп.

Плохая была идея. Я едва мог дышать. Мне хотелось наклониться, прильнуть к ее губам и ощутить сладость.

– Ты прав. Я потрясена.

Изадора продолжила есть салат так, будто это не она, а какая-то другая женщина только что заставила меня задыхаться от вожделения. Мы помолчали. Ведьма наслаждалась едой, а я с трудом сдерживался, чтобы не перетянуть ее через стол и не сделать своим следующим блюдом.

О черт.

Я провел языком по вытянувшимся клыкам. Нельзя допустить, чтобы она заметила эту потерю контроля. Мне не следовало представлять, какая Изадора на вкус, потому что я был уверен: она не согласится стать моим следующим носителем крови.

Откровенно говоря, я не заводил нового носителя крови с тех пор, как прибыл сюда. Могущественный вампир, я мог месяц или даже больше не пить кровь с целью восстановить свою магию и сверхъестественную силу. Прошло всего две недели, но это не имело значения. Я безумно желал женщину, сидевшую за столом напротив меня.

– Какой интересный браслет, – сказала она, глядя на украшение с золотыми и черными бусинами, которое я редко снимал.

– Спасибо.

Я вытер рот, глотнул воды и отодвинул тарелку. Мне потребовалось мгновение, чтобы убрать клыки, но на это ушло столько самообладания, что любой Стигорн гордился бы мной. Тем не менее есть мне расхотелось, а желудок скрутило от напряжения.

– Я сделал его из маминой мангалсутры[8].

Изадора закончила есть и откинулась на спинку стула. Она с любопытством разглядывала меня, а потом перевела внимание на мой браслет.

– Что это?

Мое сердце сжалось от внезапно нахлынувших воспоминаний. Моя милая мама и ее печальные глаза.

– Мангалсутра – в индуистской традиции священное свадебное ожерелье. Жених дарит его своей невесте.

Примечательно, что другие восхищались этим украшением и спрашивали меня о нем, но я никогда не утруждал себя объяснением, что оно символизирует. Возможно, я не думал, что они поймут его глубокое значение, или мне не хотелось бередить рану. Но Изадоре я почему-то решил все объяснить.

– Отец пообещал моей маме, что они всегда будут вместе. Что они будут защищены от зла. По нашей традиции жена носит украшение до самой смерти мужа.

Должно быть, Изадора что-то заметила в выражении моего лица, потому что ее взгляд смягчился, в нем мелькнуло сочувствие.

– И как долго твоя мама носила это ожерелье?

– Пока мне не исполнилось тринадцать. В том же году меня обратили в вампира.

Я осознавал, что мой голос прозвучал холодно, но даже сейчас, столетия спустя, мне было трудно говорить об этом без обиды. Я никогда не желал становиться тем, кем стал. И хотя я был доволен той жизнью, которую вел сейчас, моя совесть была нечиста. Я ощущал на себе груз вины за то, что меня заставляли пить человеческую кровь, хотя когда-то я был набожным индусом. Я часто думал, как бы стыдилась моя мать, если бы про все узнала. Если бы дожила до наших дней.

– Когда он умер, маме пришлось несладко. В те времена для любой женщины овдоветь означало вступить в жизнь, полную мучений и борьбы.

Озабоченный взгляд Изадоры блуждал по моему лицу, и она ласково произнесла:

– По крайней мере, у нее был ты, Деврадж.

Желудок снова сжался от каких-то неведомых эмоций. На протяжении веков я испытывал желание и утолял свой голод со многими женщинами. Однако это чувство было совсем другим. Признаться, я хотел получить не только тело или кровь Изадоры. Находиться в ее присутствии, упиваться ее улыбкой и наслаждаться приятной компанией – все это утоляло голод куда более глубокий, чем я подозревал.

– Да, – наконец согласился я. – У нее был я.

– Полагаю, она тобой гордилась. Держу пари, ты был послушным сыном.

– Да, был. Если не считать того, что пил кровь за ее спиной.

Официант принес счет. Чтобы уйти от тяжелых тем, я заговорил об эзотерическом магазине сестер Савуа и той роли, которая отводилась Изадоре в семейном деле. Она увлеченно рассказывала о бухгалтерии и организации инвентаря – да, она болтала взахлеб, что было для нее совершенно необычно в моем присутствии. Я понял, что моя застенчивая девочка так открывалась только тем, кому доверяла. От этого факта в моей груди потеплело.

– Похоже, ты любишь свою работу, – подытожил я, когда мы взяли наши пакеты с продуктами, которые оставили у стойки хостес, и вышли из ресторана.

– Да, люблю. Но больше всего мне нравится заниматься садоводством. Работать в теплице.

– Ни клиентов, ни надоедливых сестер, которые могли бы тебя побеспокоить.

Она одарила меня одной из своих редких, ярких улыбок – тех, что приберегала для особых случаев.

– Именно. Мне нравится работать одной.

– Я так и понял.

У ее велосипеда мы остановились, и, хотя я не хотел расставаться, я также не хотел, чтобы она знала, как отчаянно я желал провести в ее компании весь день. В отношении Изадоры я усвоил одно: она очень осторожна. Мне нужна была причина, чтобы провести с ней время. И тут меня осенило.

– Рубен сказал, что Эмме, скорее всего, потребуется еще одна-две процедуры с твоим участием. Я мог бы отвезти тебя в больницу, когда понадобится.

Она отодвинула велосипед от стены, предварительно отстегнув замок на колесе, и опустила в корзину пакет с фруктами.

– Я уверена, что уговорю Джулс мне с этим помочь, – бросила Изадора, снова избегая зрительного контакта.

Я наклонил голову, пытаясь заставить ее поднять взгляд.

– Хочешь сказать, что не доверяешь моим навыкам вождения? Ты это хочешь сказать?

– Нет, – выпалила она. – Дело не в этом. Я просто… – Она пожала плечами.

– Тебе не нравится мое общество? – поддразнил ее я.

Красивый розовый румянец залил ее щеки, и ведьма посмотрела на меня своими зелеными глазами.

– И это не так.

– То есть ты признаешь, что тебе мое общество нравится. Тебе ведь оно нравится, верно?

Она рассмеялась.

– Ты неисправим.

– Мне так говорили. Неоднократно. Одна весьма симпатичная ведьма.

Изадора опустила взгляд и села на велосипед. Вы же не думаете, что это не породило в моем сознании еще один болезненно прекрасный образ?

Хватит. Мне пора идти. Я протянул ей руку.

– Спасибо, что позавтракала со мной, Изадора.

Она пожала мне руку, и я задержал ее на мгновение дольше обычного и провел большим пальцем по ее нежной коже, по ее быстрому пульсу.

– Это я должна тебя благодарить. Мне правда понравилось.

– Всегда пожалуйста. – Я отпустил ее руку, спрятал ладони в карманы и заставил себя сделать шаг в сторону. Но все же не удержался и добавил: – Если тебе что-нибудь понадобится – подвезти до больницы, подыскать замену Большому Джону – звони в любое время.

Изадора разинула рот от удивления. Я запомнил этот образ, подмигнул ей и зашагал обратно к своей машине.