Пересекли границу России с Казахстаном уже поздним вечером. У погранзаставы выстроилась очередь из всевозможных транспортных средств. В ожидании своей очереди я запрокинула голову и утонула взглядом в чёрном, усыпанном звёздами, небе. Чужом небе. Там, на горизонте, под небесным покрывалом спали другие земли – бескрайние кулундинские степи, по которым в незапамятные времена кочевали со своими юртами тюркские племена, а ещё дальше небесный свод опирался на заснеженные горы… Серп старой луны стал совсем тонким, как волос. И буквально несколько часов осталось до того момента, когда моя старая жизнь закончится – и начнётся нечто новое.

Но вот подошла моя очередь. Я вернулась с небес на землю, вошла в ярко освещённый контрольно-пропускной пункт, предъявила российский паспорт молодому пограничнику-казаху с загадочными раскосыми глазами, после чего мы двинулись дальше на юг.

Дорога настолько сблизила меня и моих случайных попутчиков, что мы обменялись контактами и решили, что будем переписываться. Надо ли говорить, что эти люди почти сразу исчезли моей жизни. И если с Еленой мы ещё пару раз поздравили друг друга с праздниками, то индеец навсегда растворился в темноте Кокшетау.

После того, как мои попутчики вышли, я перебралась на более комфортное место у окна и задремала.

Около трёх часов ночи автобус остановился на привокзальной площади Щучинска, где и выгрузил меня в чернильную темноту, а сам поехал дальше.

Изучая накануне карту Щучинска в своём айфоне, я увидела, что в нескольких десятках метров от железнодорожного вокзала находится отель. Однако действительность вновь разрушила мои ожидания. Привокзальная площадь была погружена в полную темноту – ни одного фонаря. Слабый свет пробивался лишь сквозь окна здания железнодорожного вокзала. И я – с чемоданом посреди этой площади, по обе стороны которой – непонятные заросли. Именно в них мне предстояло нырнуть, чтобы выйти по другую их сторону в надежде оказаться у отеля. Да ещё и непонятные личности вокруг… Местные алкаши? Бомжи? Я рассудила, что безопаснее всего пойти в здание вокзала. Там наверняка должна быть какая-то комната отдыха. Я заволокла чемодан вверх по ступенькам и вошла в тускло освещённый зал ожидания. Никого. Подошла к справочной – пусто и темно. Что делать? У кого спросить? Огляделась, заметила охранника, дремлющего у входа. Он подтвердил, что комната отдыха здесь есть, расположена на втором этаже и неопределённо махнул рукой, указывая направление.

Втащив чемодан на второй этаж, я открыла дверь и оказалась в тёмном коридоре, освещённом тусклой лампочкой. Прямо напротив входа располагалась кабинка, очевидно, коменданта этой негостеприимной гостиницы. Я подошла, постучала. Тишина. Однако слабый гул работающего телевизора позволял сделать вывод, что в кабинке кто-то есть и этот кто-то бодрствует. Я постучала настойчивее и, поскольку молчание было мне ответом, негромко позвала:

– Эй, здесь есть кто-нибудь?

Наконец дверь открылась, и моему взору предстала пожилая казашка. Окинув меня недобрым взглядом, она спросила:

– Чего надо?

– Переночевать.

– Как вы сюда попали?

– Через дверь, – недоумённо ответила я.

– Чёрт! Значит, я её не закрыла, – ругнулась женщина. Она тут же стремительно подошла к двери и закрыла её на ключ, чтобы обезопасить себя от ночных визитёров.

– На сколько вам надо комнату? – это она уже обратилась ко мне.

– Буквально на несколько часов. Утром я перееду в отель в Бурабае.

На самом деле вселение в отель должно было состояться не ранее двух часов пополудни, как и везде, но я подумала, что как-нибудь договорюсь, доплачу. Тем временем комендантша назвала стоимость.

– Устраивает, – кивнула я.

– У вас что – тенге, рубли? – с пренебрежением спросила женщина.

– Евро.

– Чай? Кофе? Поужинать? – её лицо расплылось в угодливой улыбке.

Меня позабавило магическое воздействие слова «евро», я поблагодарила её и сказала, что единственное, чего я хочу – выспаться. А вот потом уже можно и кофе.

Хозяйка показала мне номер, который должен был стать моим пристанищем на ближайшие несколько часов. Номер походил на узкий пенал, с одного конца которого находилась дверь, с другого – окно без занавесок. Из мебели – только две кровати с продавленной металлической сеткой, без белья. Одну кровать занимала пожилая казашка, которая что-то смотрела в своём смартфоне. Шкафа здесь не имелось – вещи вешались на крючья в стене. Я, не раздеваясь, повалилась на свободную кровать. Последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в сон, слова моей соседки:

– Здесь ужасно холодно!

Спала я плохо, так как в глаза мне бил яркий свет электрической лампочки под потолком, моя соседка натужно кашляла, а из её смартфона доносились голоса и звуки выстрелов, видимо, она смотрела фильм.

Проснувшись ранним утром, я ощутила, что означали слова моей соседки про ужасный холод. Пенал больше походил не на гостиничный номер, а на холодильник. Из щелястого окна сифонило. Соседка по-прежнему восседала на своей кровати со смартфоном в руках.

– Как холодно! – воскликнула я и стала дышать на заледеневшие пальцы.

– Я ж и говорю, – бесстрастно подтвердила она. – Спать здесь невозможно. Боюсь застудиться и заболеть ещё больше.

Я вспомнила её надрывный кашель.

– Вы болеете?

– Да. Я приехала сюда подлечиться. Дети мне путёвку в Бурабай купили.

У меня возникло только одно желание – побыстрее покинуть это неуютное место. Волоча за собой чемодан, я постучала в кандейку комендантши. Она моментально появилась на пороге всё с тем же слащавым выражением лица.

– Что-то вы рано.

– Поеду в отель. Вот, хочу рассчитаться.

– Может, кофе, чай?

– Нет, спасибо.

Я отсчитала ей евро и поспешила покинуть неуютную гостиницу.

На привокзальной площади дежурил местный извозчик, развозивший клиентов на ржавом жигулёнке, судя по виду, помнившему ещё советские времена. Я назвала отель – и мы поехали. Я жадно глядела в окно, потому что ничто так не возбуждает меня, как новые места. Сначала проехали по улочкам Щучинска, унылого городка, застроенного панельными пятиэтажками да ржавыми гаражами. Разбитые дороги, редкие и чахлые кустики…

– Мне шестьдесят лет, – флегматично рассказывал водитель, – а ничего здесь за шестьдесят лет не поменялось. Всё, как было, так и есть.

Вскоре мы выехали из городка и далее путь наш лежал через сосновый лес. Стало понятно, что мы въехали в зону фешенебельного курорта – дороги прекрасные, по обе стороны то тут, то там – современные отели, утопающие в зелени дубрав. Между стволами сосен можно было увидеть озёра в обрамлении лесистых холмов.

– Горы? Здесь? Откуда? Разве мы не посреди Кулундинской степи? – высказала я своё удивление.

– А вот, не зря это место называют жемчужиной Казахстана, – с готовностью ответил водитель. – Степи – и вдруг этот заповедник. Наша «казахстанская Швейцария» – горы и озёра.

Наконец мы подъехали к моему отелю. Его окружали высокие, кронами уходящие в небо, сосны. Озеро виднелось вдали, в просвете между деревьев. Я вошла в уютный холл и спросила, не могу ли заселиться немедленно. К моему удивлению, мне дали добро. И доплачивать не пришлось. А также выдали ключ от номера в виде пластиковой карточки. Лифт поднял меня на третий этаж. Я без труда отыскала дверь своего номера, вошла и огляделась: залитая солнцем комната, окно в пол, две кровати, по обе стороны от каждой – прикроватные тумбочки. Всё чистенькое. Санузел блестит и сверкает. Удобный зеркальный шифоньер со множеством плечиков. Я тут же развесила на них свои немногочисленные наряды, на туалетном столике в ванной расставила батарею пузырьков и склянок с косметическими средствами… и упала на кровать, закутавшись в лёгкое тёплое одеяло, с намерением хотя бы пару-тройку часов посвятить сну.

Однако сон как рукой сняло. Напротив, хотелось всё здесь изучить, хотелось сломя голову нестись куда-то. Только не спать!

Да и движение в чате Гильдии не давало уснуть: айфон постоянно пикал, оповещая о том, что чат пополняется новыми сообщениями – вот кто-то ищет попутчиков от Астаны до Щучинска, кто-то сообщает о том, что добрался и всё отлично, а кто-то спрашивает – с кем он будет в номере… Стоп, а вот и моя фамилия, наряду с призывом: «Отзовитесь, мы будем жить в одном номере. Вы уже на месте? Вас заселили?». Я тут же набрала сообщение, что я на месте, заселили, всё хорошо, она может смело идти в наш номер.

Через какое-то время в дверь постучались.

– Да, да! Открыто! – ответила я.

Дверь отворилась и в номер вошла крупная эффектная дама примерно моего возраста: высокая, фигура – «песочные часы», из-под шляпы до пояса струятся золотисто-рыжие кудри, загорелое лицо с крупными чертами.

– Это здесь я буду жить? – спросила с акцентом и недоверчиво огляделась. Но, увидев меня, смягчилась.

– Да. Ваша кровать – эта. Добро пожаловать! – ответила я.

Вскоре мы уже оживлённо болтали. Мою соседку звали Таня И. «Именно Таня, не Татьяна, – подчеркнула моя новая знакомая. – Я – Таня по паспорту. У нас, в Болгарии, Таня – это самостоятельное имя». Таня рассказала, что она – болгарка по происхождению, но постоянно живёт в Испании, так как имеет двойное гражданство – Болгария и Испания – благодаря браку с испанцем. Таня – художник-самоучка, поэтесса, по профессии – гид. Здесь, на фестивале, она – финалистка и в номинации «Поэзия», и в номинации – «Фотография». «Хотя я не фотохудожник», – заметила она. Вообще эта рыжая особа оказалась весьма открытой и откровенной. Для нас, русских, такая открытость с первых минут знакомства кажется странной, но Таня со своим бешеным темпераментом и манерами больше напоминала цыганку, нежели славянку. За несколько минут она поведала мне всю свою жизнь. Удачный брак, но несчастливая семейная жизнь. С мужем они практически не живут. Она – в постоянном движении. Как гид, всё время ищет себе новые туры, направления, группы, лишь бы не сидеть с вечно брюзжащим стариком-мужем. Мне, в свою очередь, пришлось рассказать ей о моём назревающем романе с Зайнэ. Она казалась заинтригованной, однако поморщилась, узнав, что он – казах.

«Как хорошо, что нас поселили вместе! – щебетала она. – Я так боялась, что меня подселят к какой-нибудь бабке! И та будет ворчать, что я ей мешаю, что ей надо спать, отдыхать и так далее».

Вскоре в чате появилось объявление, что всех приглашают в отель «Rixos» к часу дня на открытие фестиваля.

И вот мы на месте. Холл отеля с высоченными потолками, уходящими куда-то в бесконечность, заполнен народом – это всё члены нашей Гильдии. Торжественное открытие, приветственное слово председателя Гильдии и её основателя, Марата А., выступления наиболее почётных членов Гильдии – музыканта и продюсера из Австралии, администраторов Гильдии из Лондона, хранителей Гильдии из Казахстана, Узбекистана, Израиля… Предоставили слово и Тане. Она говорила на русском и английском.

После торжественного открытия на микроавтобусах мы переместились в другой отель – «Дом у озера», где в небольшом уютном холле вечер продолжился в более непринуждённой, неофициальной обстановке. Народ заказывал пиво или воду, что-то на ужин, и просто общался. Каждый из нас вставал и коротко представлял себя.

И вот тут появился Зайнэ.

IV

Как раз во время моего выступления. Я стояла под прицелом десятков взглядов творческих людей со всего мира. На мне было маленькое чёрное платье и туфли на высокой шпильке, когда в холле появился он: на голове – красная бандана, джинсы со множеством карманов, словом, сразу видно богемную личность. Зайнэ тут же стал снимать моё выступление. Несмотря на волнение при его появлении, я договорила, продемонстрировала свои книги и вернулась на место. Кивком головы он предложил мне выйти.

И вот мы на улице. Идём по направлению к озеру и бросаем друг на друга пытливые взгляды. Вживую он оказался симпатичнее, чем по видеосвязи. Значит, камера его не любит, как и меня. Кругом горы и над ними – купол осеннего неба. Подошли к самой воде.

– Не передумала? – спросил Зайнэ.

– Нет.

– Если что, я договорился с местным муфтием, он заключит никях, так что эту ночь уже можем провести вместе.

– Нет, – возразила я. – Здесь, на фестивале, мы будем соблюдать приличия, как будто мы – посторонние. То есть все дни фестиваля я буду жить со своей соседкой. А что касается никяха, я бы хотела, чтобы никях совершил твой дядя, шейх… И вообще, – добавила я, – мне до сих пор не верится, что так можно, что всё это серьёзно. Ты можешь доказать серьёзность своих намерений? Доказать, что твои родственники в курсе, не против и твой дядя благословляет наш брак?

– Айн момент…, – сказал он и жестом указал на скамейку, стоящую на берегу озера.

Мы присели на эту скамейку, оказавшуюся прохладной – всё-таки сентябрь, и он углубился в свой смартфон – что-то кому-то писал, отправлял… Затем протянул мне смартфон, и я прочитала следующий диалог:

«Зайнэ: Я женюсь. Моя невеста хочет, чтобы Хазрат совершил наш никях. Я пишу ему -он не отвечает. Занят?

Ишинай: Что ещё за невеста?

Зайнэ: Позже расскажу. Но у нас всё серьёзно.

Ишинай: Сколько ей лет?

Зайнэ: 57.

Ишинай: Зульфия вас убьёт.

Зайнэ: Так что Хазрат?

Ишинай: Сейчас поговорю с ним…»

Прочитав этот диалог, я спросила:

– Кто это – Ишинай?

– Это жена Хазрата.

– А кто такая Зульфия?

– Не хотел тебе говорить… Это моя жена.

– Так ты женат?!

– По шариату. Я не люблю её. Меня заставил жениться на ней Хазрат пять лет назад. Она наша дальняя родственница, из нашей общины. У неё трое детей. Муж бросил её. Хазрат её пожалел и велел мне на ней жениться, чтобы для меня это стало испытанием.

– И где сейчас эта Зульфия?

– В Турции.

– У вас есть совместные дети?

– Есть. Дочь. – Поскольку я изумлённо молчала, Зайнэ горячо заговорил: – Я не могу бросить Зульфию. Она – наша. Меня осудят. Но один «талак» я ей уже сказал.