Сына забрали, меня перевезли в палату. Переложили на живот! Блаженство… Десять месяцев я была лишена этого и теперь просто жмурилась от удовольствия. Велели поспать и пообещали принести малыша через два часа.

Хотела спать и есть. Но ужин прошел, а у меня в пакете только вода. Да и поставили сумку в тумбочку, а вставать побаивалась. Позвонить бы мужу. Но не хотелось. Вредность упрашивала повременить. Пусть подождет, попереживает, помучается.

Но голод брал свое и через час позвонила новоявленному папаше.

– Да? – Амир поднял трубку после первого гудка, и я мстительно хихикнула. Ждал. Волновался!

– Поздравляю! Ты стал папой.

В ухо донесся протяжный выдох облегчения, пару секунд муж молчал, а потом добавил:

– АльхамдулиЛлях! Все нормально?

– Да, ребенок здоров.

– Ма ша Аллах! – обрадовался супруг и поинтересовался: – Сама как?

– Бывало и лучше…

– Пусть Аллах облегчит! Ты не сказала, кто родился, сын?

– Сын, сын… Адам Амирович.

– Ай, ма ша Аллах! – обрадовался муж. – Но я тебе говорил, у нас принято, чтобы мать мужа ребенку имя давала, или сестры.

– Да? А не твоя ли семья от меня отказалась? – разозлилась я. – На меня ваши обычаи не распространяются. Поэтому будет Адам, тем более имя чудесное.

– Ладно, ладно! – сдался супруг.

– И пока не говори своим, хорошо? – попросила я.

– Почему? – удивился Амир. – Детей скрывать я не буду, пойми.

– Понимаю. Но попозже скажешь. Хорошо? – мне отчаянно не хотелось, чтобы ко мне сейчас лезли. Роды забрали много сил, да и самой хотелось сначала привыкнуть к новому статусу.

– Хорошо. – согласился супруг. – Что-то нужно тебе?

– О да! – обрадовалась я и стала перечислять что хочу.

Вскоре я наконец-то поела, а как закончила, мне принесли десерт – моего сладкого сыночка.

Выписали нас на третий день. Забирал муж. Один. Из-за этого ловила на себе недоуменные взгляды, здесь не принято, чтобы супруг приходил на выписку. Забирали рожениц женщины. А тут мало, что мужик сам пришел, да еще без денег, на которые так рассчитывала врач. Деньги у нас были, просто мы решили их потратить на покупку необходимого для Адама. Заранее я ничего не брала, не из-за суеверия, просто переживала, что врачи могли ошибиться с полом. Поэтому первым делом мы отправились за покупками.

Сначала боялась не справиться, не хотела покидать стены роддома, но потом убедила себя, что я не первая родила. Основам по уходу меня научили медсестры, поэтому отправилась домой спокойной. Сначала было неудобно, непонятно, страшно, но постепенно привыкла. Первые дни Амир не уходил. На работе взял отгул, что дома сказал – не стала спрашивать, мне все равно. Наслаждалась материнством. Да и Амир с таким восторгом смотрел на сына, с таким трепетом и интересом брал малыша на руки, что мое сердце сладко сжималось, и я шептала мольбы, чтобы так было всегда.

Муж помогал. Словно забыл, что он вообще-то брутальный кавказец и не знает, что такое губка для посуды и не ведает, как включается пылесос. Оказывается, все это он прекрасно знал и умел.

Потом пришла медсестра, осмотрела сына, велела прийти в поликлинику, когда малышу исполнится месяц. Я постепенно адаптировалась к новой роли и неплохо справлялась. Мама звала к себе, но я не хотела отправляться в дорогу с новорожденным, да и муж нас не отпускал.

Через две недели ко мне пришла Асия, проведать меня и посмотреть нашего джигита. Подарков принесла тонну! Чем шокировала непривыкшую меня к таким проявлениям щедрости. Подарила одежду, деньги, мешок продуктов. Растрогала до слез и посмеялась надо мной, убедив, что это еще скромно.

Потом счастливый отец купил коляску, и мы наконец-то стали выходить на прогулки. Адам на улице спал до четырех часов, а я все это время нашагивала шаги и потихоньку восстанавливала форму.

Так и жили, спокойно, привыкая к друг другу. Пока однажды я случайно не столкнулась с Фатимой, под ручку с которой шла недорогая мне Зухра.