Ночь прошла неспокойно. Долго не могла уснуть, переживала. Встала до рассвета. Искупалась. Помолилась. Перекусила и отправилась в единственный Исламский магазинчик в городе. Хотелось выйти замуж красивой! У меня оставалось еще немного денег от бабушки, их хватило на красивую султанку со стразами, нежно-голубой платок и свободное платье ему в тон. Наряд получился летящий, невинно нежный, самое то для новобрачной. Продавщица одобрительно поцокала языком, пожелала всех благ.

Домой вернулась как раз к приезду будущего супруга, нарядилась, подвела глаза, подошла к зеркалу, сглотнула. На меня большими испуганными глазами смотрела незнакомка. Хиджаб подчеркнул черты, делая меня какой-то… чистой. Зажмурилась и еще раз взмолилась, чтобы это решение было верным. Вздрогнула, когда раздалась трель дверного звонка.

Смущенно открыла. За дверью стоял не менее смущенный Амир с букетом роз. Белых. Неловко всучил цветы. Стремительно осмотрел, улыбнулся:

– Красиво! Ма ша Аллах. Тебе идет!

Внутри потеплело, пружина напряжения начала плавно распрямляться. Поблагодарила улыбкой, уткнулась носом в букет, находя успокоение в тонком аромате.

Амир предложил сразу отправиться в мечеть. Согласилась. Тем более нас ждали будущие свидетели нашего бракосочетания.

По дороге заехали в ювелирный, где Амир купил мне колечко. Я выбрала одно из самых простых, дешевых. Не хотелось показаться жадной. Да и в принципе не любила золото, к ювелирке всегда была равнодушна. Амир согласился с моим выбором, но потом докупил к кольцу тонкий браслет и серьги. Возражать не стала, мужчина решил – пусть делает, а золото лишним не будет.

Поехали дальше. Предстояла длинная дорога, ближайшая работающая мечеть находилась в паре сотен километров. Пока ехали, молчала, смотрела в окно, не вмешиваясь в разговор парней, волновалась. Амир заметил мое настроение и придвинулся поближе, нашел мою ладонь и легко сжал. И столько в этом простом жесте было одобрения, поддержки, тепла, что я невольно расслабилась, повернулась, посмотрела ему в лицо. Он подмигнул и сжал ладонь чуть сильнее и больше не отпускал до самой мечети.