Во времена Шу’айба[51] некий человек сказал:

«Бог видел все мои неправедные поступки,

однако по доброте Своей,

Он меня не наказал».

Бог таинственным образом сказал Шу’айбу:

«Ответь ему:

“Ты говоришь: ‘Бог меня не наказал’.

Но истинно обратное.

Бог наказал, но ты не ведаешь об этом.

Ты блуждаешь по пустыне бесцельно.

Ты связан по рукам и ногам.

Как печной котел,

ты ржавчину накапливаешь слой за слоем.

Ты зрение духовное свое теряешь раз от разу.

Когда копоть оседает на новом медном котле,

последствия увидеть можно тотчас,

но коль поверхность так почернела, как твоя,

кто может разглядеть,

когда она темнеет еще больше?

Когда ты прекращаешь медитации,

слои ржавчины разъедают

твою душу-зеркало. Исчезает блеск.

Когда ты раз напишешь

на листе бумаги, легко читать,

но если ты мараешь

вновь и вновь все тот же лист,

написанное невозможно разобрать.

Окунись в кислоту, очищающую медь.

Избавься начисто от черноты”».

Шу’айб это произнес, и с первого же вздоха

розы начали расцветать в груди того человека.

Но он сказал: «И все же я хотел бы

знамения, указующего, что Бог меня наказал».

Бог через Шу’айба рек: «Я не раскрою секретов,

но дам тебе знак, который ты поймешь:

У тебя на счету немало благочестивых поступков,

посты и ежедневные молитвы,

но ты эти деяния не смаковал.

Множество скорлупы от грецких орехов,

но нигде нет сладкого ядра.

Должен быть вкус, зерно наслаждения,

а иначе ягода не произведет молодое деревце,

которое позднее станет плодоносящим древом.

Безрадостная и безвкусная практика —

это просто фантазирование».

Мохаммад сказал: «Не проводите различия

между моим восхождением и нисхождением

Ионы в чрево рыбы. Близость к Богу

превыше рангов и описаний».

Нет верха, низа, быстро, далеко иль поздно.

Эти термины пригодны лишь

для сущего и времени.

В несуществовании быть уничтоженным

это высшая почесть. Лучшая провизия —

пустота. Нищета – преславное богатство.

Всякий, ощущающий

гордость от выигрыша

или втайне радующийся чужому

прилюдному позору, все еще пойман

в ловушку иллюзии.

Женщина пришла к Али:

«Мой ребенок забрался на крышу возле водостока,

куда я не могу добраться. Он не слушает меня.

Я обращаюсь к нему, но он не понимает языка.

Я жестикулирую. Я показываю ему

свою грудь, но он отворачивается.

Что мне делать?»

«Возьми другого ребенка того же возраста

на крышу».

Женщина так и поступила, и ее дитя,

завидев своего приятеля, отползло от края.

Пророки – люди по той же причине:

чтобы мы увидали их, возрадовались

их дружественному обличию

и отползли от водосточного желоба.

Почему? Почему был утрачен рай?

Почему финиковое дерево теряет осенью листья?

Почему каждое прекрасное лицо

к старости покрывается морщинами,

как спина ливийской ящерицы?

Почему пышная шевелюра

превращается в лысину?

Почему высокая стройная фигура,

выделявшаяся в толпе, подобно пике,

теперь согнулась почти пополам?

Ярко-красный анемон обретает шафранный оттенок.

Львиная мощь сходит на нет.

Борца, который мог повалить кого угодно,

двое ведут, поддерживая под руки.

Все это послания смерти.

В чем здесь вина?

Бог отвечает:

«Преступление в том,

что они надевают одолженную одежду,

а притворяются,

что она принадлежит им.

Я забираю прекрасное одеяние обратно,

дабы они узнали, что одеяние явленного

лишь одолжено».

Груда оболочек принадлежит Богу.

Люди – подбиральщики колосьев после жатвы.

Лучи солнца.

Стекло, окрашенное в цвета земли,

придает всему кажущееся разнообразие,

но в конце концов это стекло разбивается.

Твой светильник был зажжен другим светильником.

Все, чего хочет Бог, – твоей благодарности за это.

Давай взаймы – Божественная заповедь.

Дай Богу заем из собственного существования

и увидишь, какие накопятся богатства!

Чуть уменьши, ради себя самого,

всю эту еду и питье и смотри,

как перед тобой наполняется новый водоем.

Бог тогда, возможно, скажет:

«Смерть, верни то, что ты взяла».

Но ты отвернешься.

Ты не захочешь всего этого.

Суфии выбрасывают свои желания и вещи.

В танце они по частям сбрасывают свою одежду,

и эти части никогда не возвращаются им.

Их отдают певцу

или делят среди танцовщиц.

Суфии выходят из соленого, растворяющего

океана в чистую ясность.

Они открыто противостоят миру с его высокомерием

и лицемерием. Они – воины

несуществования.

Тот сеятель трудится с наибольшей радостью,

чей амбар совершенно пуст, —

сеятель, работающий для того,

что не появилось.

Я знаю, что мгновение за мгновением

вы ожидаете от несуществования

какого-нибудь несомненного постижения,

духовного восприятия,

успокоения, но мне не дозволено говорить более

об этом таинстве,

а иначе я бы создал Багдад

среди диких гор Абхазии —

и там больше не было бы сомнения!

Влюбленный не вычисляет шансы.

Он считает, что пришел от Бога

безо всего, как беспричинный дар,

так что и отдает он без причины,

или высчитывания, или ограничений.

Благочестивый верующий

определенным образом ведет себя,

чтобы достичь спасения.

Влюбленный ставит на карту все:

самость, окружность вокруг нуля!

Он отсекает и отбрасывает все это.

Такое превыше любой религии.

Влюбленные не требуют от Бога

никаких доказательств,

не подвергают его испытаниям

и не стучат в дверь с вопросами

о прибылях или убытках.