Здесь мне меньше всего хотелось бы повторять те выводы, которые я излагал в своих обеих диссертациях и ряде монографий. Поступив в перестроечном 1989-м году на исторический факультет Казанского госуниверситета, я, пожалуй, испытал два шока за первый год обучения. Первый из них был связан с татарским каталогом библиотеки им. Лобачевского КГУ, где в каждом каталожном ящике преобладали издания на арабском шрифте. Тогда еще даже студенты могли их брать на дом. Именно по программе партии «Иттифак аль-муслимин», принятой на III Всероссийском мусульманском съезде 1906 г., я учил татарский литературный язык. Вторым шоком стала летняя археографическая практика в сергачском регионе Нижегородчины, где я убедился, какое огромное количество рукописей и книг хранится даже в небольших деревнях.

Эта книга является своеобразным результатом 20-летнего пути. Действительно, в течение полутора веков на пространствах округа ОМДС, преимущественно в регионе Среднего Поволжья и Южного Урала, выковался «татарский культурный проект». Не татары так назвали его первыми, но лучшего термина никто не пока не предложил. Он действительно был единым и концентрировался вокруг ОМДС, которое сетью своих мечетей покрывало эти пространства. Но мечети не существовали отдельно от мектебов и медресе, которые охватывали большинство детей, по крайней мере мальчиков. В рамках российских модернизаций, наиболее важные из которых связаны с именами Екатерины II и Александра II и общей либерализацией начала позапрошлого века, сложилась политическая культура городского среднего класса Нового времени. Культура одновременно и европейская, и исламская, что затрудняет ее понимание. На самом деле не важно, доказывается идея выборности народного представительства нормами современного европейского права, кораническим принципом «аш-Шура» или традициями тюркских курултаев-съездов. Главным здесь является логика происхождения суверенитета от народа, а не от правителя. Поэтому идея выборности муфтия, изложенная два века назад и самими мусульманами и русскими чиновниками, гораздо более современна, чем концепция назначения муфтия – одног из звеньев чиновничьей вертикали власти. Российские мусульмане не изобретали ничего качественно нового: религиозная и национальная автономия и фракция в общегосударственном парламенте, религиозная община и политическая партия, конфессиональное учебное заведение и благотворительное общество… Все эти институты широко известны. Но у татар получилось заставить их заработать вместе и без насилия.

Поэтому татарская цивилизация, основанная на идеях самоуправления, выборности властей, религиозном самоопределении, опоре на частную собственность, была обречена. Она не имела ничего общего с советской системой тотального управления, расчленения и контроля, во многом выросшей из поздней имперской бюрократии. Поэтому Гаяз Исхаки в самом начале советского режима прозорливо назвал большевиков внуками Победоносцева…

Гаяз Исхаки говорил и о возможности исчезновения татар через 200 лет. Пока прошло 100, и мы еще живы. Поэтому в следующих книгах я хотел бы поговорить о тех идеях, на которых и сегодня основано наше национальное бытие, и том, как наши предки и мы жили после 1917 года…