Есть несколько вопросов, которые возникают вновь и вновь. Я хочу рассмотреть некоторые из них, потому что они затрагивают довольно важные темы, и к ним необходимо постоянно возвращаться – не только ради напоминания, но и для того чтобы они не застигли вас врасплох, когда возникнет соответствующая ситуация, а у вас не будет адекватных исходных предпосылок для ориентации. Хотя вопросы эти достаточно просты, они возникают с завидной регулярностью и могут стать проблемой и источником сомнений, если вы не знаете, как к ним правильно отнестись. К этой области относятся проблемы политики: в наши дни политика приобрела такую важность во всем мире, что ее буквально заталкивают всем в горло. Людей смогли убедить в важности политики, им говорят, что надо быть политически сознательным, политически подкованным, использовать свой голос (лучше всего в пользу того, кто говорит вам об этом); все на свете следует рассматривать с точки зрения политики, в соответствии с тем, каких политических взглядов придерживается тот или иной человек… и так далее. В данном случае любые крайности – будь вы крайне левый или крайне правый – чреваты различными опасностями, трудностями и проблемами, и подобные вопросы возникают постоянно.

Начну с двух политических крайностей. Свобода того или иного народа не возрастает от того, что ему говорят как думать и действовать «политически грамотно». На самом деле, свобода людей от этого, только уменьшается, потому что в таких случаях не говорят: «Уравновешенно посмотрите на то, что говорю я, он, она, они. У вас есть право голоса, право выбора, подумайте обо всем с учетом интересов вашей семьи, общества, вашей веры, религии – а потом голосуйте». Вместо этого вам навязывают за кого голосовать. Вам говорят: «Голосуйте, как я скажу» или: «Так будет лучше». С моей точки зрения, навязывание какого бы то ни было мнения только ограничивает свободу. Так что же делать? Надо ли вам становиться политически активными и немедленно идти на демонстрацию – ведь политика это еще и уличные драки. Надо ли вам так поступать? Ответ: нет.

Я говорю обо всем этом в контексте Традиции, где допускаются различные воздействия, влияния и всевозможные связи с чем угодно, включая политику. Вы можете занимать очень жесткую позицию, можете испытывать большое искушение пойти и наорать на человека, который делает то, что вам кажется разрушительным, тираническим или опасным. Может быть, от этого вам станет лучше, но такие действия неэффективны – в том смысле, что большинство подобных политических демонстраций всегда находится под жестким контролем. Вас сфотографируют, узнают ваше имя, выследят; в наихудшем варианте вас могут избить. Я не хочу сказать: «Сидите дома, грядет конец Света», я просто рассказываю вам о существующих крайностях и рисую мрачную, но точную картину. Какой должна быть наша реакция?

В контексте Традиции мы абсолютно аполитичны. Мы не поддерживаем ни одну конкретную политическую партию, потому что наше учение по определению есть путь баланса. Это не обязательно означает «срединный путь», потому что он может привести, например, к такому следствию: «Середина означает нерешительность, и я не знаю, что мне делать – то или это». Я не говорю: «Ничего не предпринимайте». Например, на местном уровне может быть важным, за кого вы голосуете, если вы знаете кандидата, и он славный малый. Всегда лучше смотреть на человека, а не на партию, которую он представляет, потому что тогда это по определению будет человек, которого вы уже знаете – или потому, что здесь жила его семья (если он местный), или потому, что вы можете узнать о нем и его прошлом.

Если он поддерживает дело, которое кажется разумным и его прежние дела внушают доверие, вам есть от чего отталкиваться, принимая решение, будете вы голосовать за него или нет – какую бы партию он ни представлял. Конечно, в этом тоже может быть опасность, ведь люди многое обещают и демонстрируют положительные качества… до выборов; после выборов они могут стать всем, чем угодно. Поэтому, конечно, голосуйте, но будьте политически сознательны – в том смысле, что нужно ценить свое право голоса и голосовать должным образом, правильно, и, опять же, с чувством.

Люди говорят: «Голосуйте за правых» или: «Голосуйте за левых», но кто представляет правых и левых? Ваш голос, ваше участие должны поддерживать конкретного человека или людей; и вы должны использовать определенный уровень чувствительности, чтобы понять, продвигает ли тот или иной кандидат свой политический курс просто, чтобы получить голоса, или в этом человеке чувствуется искренность. Ваша политическая активность сводится к вопросу голосования.

Далее, человек, очевидно, должен понимать, что происходит на местном и национальном уровне и может выражать свое мнение. Вы не можете вечно говорить: «Меня учили не иметь мнения». У людей есть мнения и в Традиции мы их не подавляем. Но если у вас есть мнение, то оно должно иметь твердую основу и быть результатом разумных умозаключений, контакта и чувствования. Если вы скажете: «Мы – дервиши, у нас нет политики», – хорошо, но вы также сохраняете право, скажем так, вмешаться, если контекст ситуации (будь она коммерческой, экономической, политической, религиозной или любой другой) позволяет вам действовать на благо людей, с которыми вы связаны.

Поэтому ситуаций, когда вы принимаете участие в дискуссии или своего рода политическом споре, лучше избегать, поскольку человек крайне правого или левого направления сделает все, что может, чтобы убедить вас. У него много времени, он стремится быть убедительным, а у вас может не быть ни времени, ни желания вдаваться в продолжительные объяснения своей позиции. В конце концов, он, скорее всего, и не услышит вашей точки зрения, он просто стремится убедить вас. Если его аргументы логичны и обоснованы, и в них чувствуется искренность, вы можете прислушаться к ним, обдумать и отреагировать соответственно. Вы не превращаетесь в овощ: «Извините, у меня нет мнения» – это ерунда, у всех есть мнение; например о том, какая футбольная команда – лучшая в мире, и какая авиакомпания лучше, и тому подобное. Почему бы и нет?

Ищите искренность и позитив; проверяйте, правильно ли, ценно ли, полезно ли то, что вы чувствуете. Если кто-то обещает вам рай и манну небесную, призывая голосовать за будущее – хорошо, но каковы факты? Один вариант – голосовать эмоционально, но есть и другой выбор: совсем не голосовать или отдать свой голос в поддержку политической группы, которая находится в контакте с нуждами, требованиями и способностями народа. Можно ли что-то противопоставить политической «промывке мозгов», представляет ли угрозу влияние, проецируемое, например, через радио, газеты, телевидение или образование? Возникают вопросы: надо ли что-то делать с подобной пропагандой, обусловливанием и т.п., и если надо – то что, и чем эта пропаганда опасна для нас и наших детей?

Ответ таков: ничего особенного делать не нужно. Политическая пропаганда может раздражать; допустим, вы возражаете против нее, – что вполне закономерно, – но не позволяйте ей выводить вас из равновесия или лишать сил, потому что в этом и заключается одна из ее задач. Пропаганда основана на дезинформации; суть в том, чтобы скормить вам достаточно дезинформации и дезориентировать вас. Единственно правильная реакция будет следующей: вы отмечаете существование пропаганды и опознаете дезинформацию, применяя точно такую же технику, какую люди используют для опознания и решения своих проблем – выявляете в этой проблеме составные части, разделяете их и смотрите на каждую по очереди.

Опознайте пропаганду – не позволяйте ей влиять на вас, заставлять вас куда-то бежать или беспокоиться настолько, что в результате вы присоединитесь к уличным демонстрациям. Существуют более изощренные способы разобраться с этим влиянием.

Что касается влияния на детей, то они оценивают позитивные и негативные воздействия, отчасти пользуясь собственным здравым смыслом, который может быть еще не заметен или не развит у них, отчасти ориентируясь на позицию родителей – благодаря общению или обсуждению подобных вопросов с ними. Это вопрос правильного воспитания; каждый должен сохранять за собой право обусловливать своих детей до определенной степени. Вы можете сказать: «Но вы же столько лет говорили, что нам нужно разрушить обусловленность – если вы сейчас говорите правду, то выходит, что мы должны заменить одну форму обусловленности на другую».

Дети чувствительны к изменениям настроения, но они еще не обусловлены. Когда люди говорят: «В Традиции вы заменяете одну обусловленность на другую», – они неправы, потому что на самом деле мы создаем и развиваем в людях способность смотреть на вещь, тему, место, чувство, энергию и принимать или отвергать их на основе собственных предпосылок, правильность которых устанавливается в результате их обдумывания, применения в жизни и работы с ними. И это совсем не то же самое, что сказать: «Наши деды говорили нам, что надо поступать так-то; поэтому мы – французы/испанцы/англичане – поступаем так или думаем эдак».

Именно потому, что людям дана возможность повысить свою сознательность в тех областях, где это необходимо, они могут посмотреть на источник пропаганды и увидеть «новое платье короля» собственными глазами. Я не говорю вам: «Поверьте в это», я говорю: «Смотрите, это только то, чем оно в действительности является. В Традиции существует огромный объем текстов, занятий и т.д. Изучайте их, станьте их частью, размышляйте. Если вы сталкиваетесь с проблемами, испытываете замешательство, если у вас есть сомнения – говорите об этом, спрашивайте меня». Так что речь не идет о хирургической замене одного другим.

Вы спросите: «А как же обусловливание и все такое прочее? Разве все это не подобно непереваренному куску пищи?» Нет. Как человеческое тело обладает физической способностью растворять и переваривать еду, расщепляя ее с помощью кислот, желудочных соков и всего остального, так и внутренняя сущность обладает похожей способностью, только работает она эффективнее и быстрее, поскольку ее питает более производительная и чистая энергия. На самом деле, пищеварительная система подобна паровому котлу: треск, кислота, кипение – тем не менее, все это достаточно эффективно работает. Другой пример: водопровод. Вы поворачиваете ручку, – эта деталь технологии не менялась уже шестьсот лет, – и получаете воду из сети, вода подается по трубе. Электричество – по сути тот же водопровод, оно тоже поступает по, своего рода, трубе, только это более сложная труба, из проводов. Потом вы используете еще более сложные «трубы» и получаете оптоволокно и т.п., которое может передавать 758000 разговоров на одном канале, и тому подобное.

Поэтому, чем совершенней, точней и чище энергия или техника, тем сложнее она выглядит, но на самом деле она – проще. Вам не приходится преобразовывать энергию из более грубого или более тонкого состояния, вы получаете и усваиваете именно ту энергию, которая необходима для конкретной задачи.

Когда я говорю, что детей надо в определенной степени обусловливать, я имею в виду, что им надо предложить исходные предпосылки. Они – маленькие животные, обладающие достаточно острым умом, чтобы опознавать и перенимать позитивное отношение и образ действий. На них оседает незначительный слой обусловленности, но это не должно быть причиной для серьезного беспокойства. Вы не перепахиваете их, не ломаете и не конфликтуете; вы предлагаете альтернативный подход. Используя собственный опыт и сравнивая различные взгляды, вы предлагаете им альтернативу имеющимся установкам или обусловленности. Прежние установки так и останутся с ними. Иногда дети будут возвращаться к ним и применять их, но они будут прибегать и к новому, потому что у ребенка очень активный ум, он экспериментирует. Таким образом, он сам поймет, какой вариант является наилучшим. Это – не обусловленность с заглавной буквы «О», вроде: «мы Англичане, мы думаем так»; здесь обусловленность присутствует только в следующем виде: детям предлагают способ работы с информацией, который они могут взять и использовать.

Коснусь еще одной темы – явления, которое называют «расцвет религиозного фундаментализма». Все быстро становятся «фундаменталистами» – это важное явление, ведь оно всплывает снова и снова, и человек должен знать, как мы в Традиции относимся к подобным вещам.

Во-первых, слово «фундаменталист», используемое людьми для обозначения своих убеждений, автоматически должно вызывать подозрение, и для этого есть серьезные причины. В Ираке, Ливане, и до некоторой степени в Судане и Пакистане, мы имеем так называемый «фундаменталистский» ислам. Для любого человека очевидно, что значительная часть так называемого фундаментализма является чудовищным искажением, ничего общего не имеющим с тем, что называется «ортодоксальным» исламом.

Если в Соединенных Штатах человек говорит: «Я фундаменталист», – это вызывает перед глазами образ простодушного, доморощенного проповедника Канзасских прерий; этакого библейского ковбоя, который выходит и «режет правду-матку», защищает «Закон Божий» и т.п. Это нормально, я не порицаю таких людей и не говорю, что они идиоты; по большей части это – хорошие, искренние, достойные люди, которые понимают фундаментализм как приверженность фундаментальным положениям веры, другими словами – они отстаивают ортодоксальную интерпретацию.

Что же касается другого типа людей, которые выступают с заявлением: «Мы ортодоксы, мы хотим создать фундаментальное Исламское общество», – с моей точки зрения, они не ортодоксы. Если их понятие «фундаменталист» то же, что и «ортодокс», то кто-то явно чего-то не понимает, потому что – если речь идет об ортодоксальности – вы не найдете никого более ортодоксального, чем я.

В исламе считается, что ортодоксальная ветвь представлена суннитами; сунниты и шииты – две основные разновидности ислама на сегодняшний день. Мы называем шиитов «неортодоксальными» и другими словами, а они называют «неортодоксальными» нас; пусть, это их право. Нам, приверженцам ислама, повезло: у нас есть Книга Закона, где прописаны правила поведения, этики, морали, коммерции и чего угодно еще – только назовите и вы найдете это в Коране. Кроме того, мы располагаем и другим достойным уважения источником информации, который представлен в форме Хадисов. Хадисы, или Традиции, – это собрание сообщений о деяниях, изречениях и наставлениях Пророка, записанных со слов его спутников и современников.

Хадисы подразделяются на две категории. К первой из них относятся «Сахих», или истинные Хадисы, написанные от первого лица; другими словами «Я видел, как Пророк сделал это», «Я слышал, как Пророк сказал то», «Я был там, когда Пророк сделал то-то» – и эти слова подтверждаются людьми, которые встречали Пророка при жизни. Подобные Хадисы подкреплены двумя, тремя или большим количеством свидетельств: мы считаем это истинной ортодоксией. Ко второй группе Хадисов относятся свидетельства неподтвержденные, но пришедшие, тем не менее, из надежных источников. Их называют «Доиф», или «слабые» Хадисы, например: «Мать говорила мне, что видела, как Пророк сделал это», «Отец говорил мне, что…» или: «Я слышал из безупречного источника, что Пророк сделал это». Эти сообщения не вызывают подозрений, но их считают «слабыми» и в случае возникновения противоречий между Хадисом от непосредственных свидетелей (Сахих), и Хадисом из вторых рук (Доиф), ни у кого не возникнет сомнений, какой из них являются приоритетом, это – не вопрос толкования. «Он говорит, что видел, как Пророк сделал то-то» и «он говорит, что мать рассказывала ему, что Пророк сделал то-то» – возможно, его мать была абсолютно достойной и честной женщиной, но где-то необходимо провести разделяющую черту, и ее провели именно по этому принципу.

Итак, все это означает следующее: в Коране содержится текстовый материал, изложенный достаточно четко; его подтверждают письменные свидетельства: «Мухаммед сказал или сделал то-то», или «Мухаммед носил это», или «Его борода была такой» и т.п. Некоторые подробности не так уж и важны, но представляют необходимый традиционный элемент, который позволяет передать потомкам подробности жизни пророка, о которых люди хотели бы знать. Почему нет? Например, Абу Хурайра говорит, что Пророк обычно подстригал бороду перед пятничной молитвой. У меня нет бороды – надо ли мне ее отрастить, чтобы быть подобным Пророку? Нет. Если у вас есть борода, вы приведете ее в порядок перед пятничной молитвой, потому что люди, по традиции, отправляясь на пятничную молитву, надевают чистую одежду, новый или выглаженный костюм, или что-то в этом роде – так принято.

Это не фундаментальный вопрос. Ортодоксы, или сунниты, понимают дух закона достаточно широко. У нас есть дух Закона и буква Закона. Духу закона можно следовать без изменений, интерполяции и толкований, поступая согласно обстоятельствам и имеющейся ситуации. Это необходимо, потому что, как я уже говорил, времена меняются и, следовательно, меняются определенные аспекты поведения и техник. Некоторые положения можно обновлять, иные в этом не нуждаются. Положения, в которые можно или нужно привносить новое, чтобы они больше подходили к ситуации, могли лучше использоваться, были более действенными и т.п., обновляются постоянно. Их не изменяют, не модифицируют, не маскируют, не скрывают и не преподносят таким образом, чтобы сделать более приемлемыми и одобренными интеллектуальной элитой.

Обновлять что-либо – совершенно нормально; а вот делать что-то более приятным, разбавляя содержание, – недопустимо. В этом фундаменталисты выходят за рамки, поэтому и возникает всякого рода политическая грызня. А тем, кто уже давно потерял ход моей мысли, я хочу сказать следующее: в расколе шиитов и суннитов не было ничего эзотерического, святого или странного. По сути, это была всего лишь политическая борьба за власть. Но с веками возникшее противостояние было раздуто непропорционально своему значению, потому что небольшая погрешность, допускаемая в точке, близкой к началу, вызывает отклонение, которое с течением времени будет увеличиваться. Это был политический гамбит, каждая сторона имела своих последователей и т.д.

По причинам личного характера, оправдывая собственную позицию, шииты не принимают значительную часть наставлений Пророка, но она принята ортодоксами. Одно из собраний Хадисов, или Традиций, составленное Бохари, включает в себя несколько томов и носит название Сахих Бохари. Бохари был ортодоксом, он записывал только непосредственные свидетельства из первых рук. Его тексты исключают достоверность многих тактик и религиозных практик шиитов, следовательно, шииты отвергают эти Хадисы. Так им удобнее, но они далеки от истины. Закон, заповеди, изречения,или тексты Хадиса, записанные от первого лица, не допускают широких интерпретаций: Мухаммед или делал что-то, или не делал. Он либо говорил так, либо не говорил; люди или видели, как он это делает, слышали, как он говорит какие-то слова, или нет.

Слова Пророка не подлежат толкованию. Он не использовал сложных слов, допускающих пространное понимание, потому что еще при жизни осознавал тот факт, что на основе толкований и возникающих при этом случайных или намеренных ошибок могут появиться извращенные формы ислама (как это уже произошло в иудаизме и христианстве). Это приводит к образованию культов, появлению культовых лидеров, людям приписывают божественный статус, возникают иерархические отношения и прочие злоупотребления.

Мухаммед говорил очень понятным языком; и дух того, что он говорил или делал, чему учил, в значительной степени поддерживается в суннитских, или ортодоксальных, сообществах.

Теперь о верованиях фундаменталистов. Если последователи фундаментализма искренне и честно ортодоксальны, т.е. опираются на первоначальные положения учения и вдохновляются ими; и если они исповедуют их в духе того, на что изначально эти конкретные доктрины, действия, слова и образцы поведения были нацелены, то можно считать, что эти люди следуют истинному духу учения. Все остальное, что претендует на фундаментализм, будучи результатом вымысла и интерполяций, порочит само себя и ислам в целом. Почему я так горячусь по этому поводу? Потому что меня сильно огорчает, что подобное явление приобретает сегодня все больший размах на Ближнем Востоке, а также в иудейском и католическом мире.

Люди, претендующие на мандат фундаментализма – ориентированы ли они на Библию, Коран или Тору – чаще всего просто стремятся к власти. На самом деле они получают свои полномочия от уличных толп и широко ими пользуются. Это известное явление. Неделю назад я видел в «Экономисте»8 карикатуру: угрожающая призрачная фигура в черном отбрасывает огромную тень на весь мир, и на спине у нее надпись «мусульманский фундаментализм». В подобных случаях меня огорчают не названия и не вопросы семантики – мусульманский или исламский, – а то, что всех стригут под одну гребенку. Если кто-то идет и взрывает синагогу, мечеть или собор, и за это в ответе так называемые фундаменталисты, говорящие «назад к Библии», или «назад к Слову Божьему», или «назад к Духовному Пути», они, к сожалению, бросают тень на истинно ортодоксальных верующих, честно приверженных фундаментальным основам своих религий.

В каждом таком уродливом проявлении, будь то под флагом ислама, иудаизма или христианства, можно увидеть, что целью является власть. Они хотят политического и экономического влияния; все это – ради власти, здесь нет ничего сложного. «У вас есть только Пророк, а у нас сын Божий», «Вы распяли Иисуса, вы!» – то ли это вопрос чести и сентиментальной мотивации, то ли игра в покер: «У тебя две пары, а у меня Фулл Хаус, ха-ха».

Кстати, интересно отметить, что «прямая линия» преемственности через рукоположение (предположительно восходящая к первоначальной церкви, основанной Иисусом Христом), представителями которой себя считают и католики, и протестанты, основана на весьма сомнительных притязаниях.

До правления Иннокентия I (417 г.) римская церковь не претендовала на мировое господство. Ее претензии не потверждены ни религиозными, ни историческими свидетельствами.

Большая часть догматов римской церкви происходит из относительно недавнего источника. Двенадцать дополнительных постулатов Символа Веры были провозглашены Пием IV (1564 г.), хотя Никейский Собор в 325 г. отдельным указом запретил вводить любые дополнения к Никейскому Своду. Доктрина о «непогрешимости» Папы датируется только 1870 г.

Хотя греческая церковь претендует на «подлинную преемственность», это тоже вызывает сомнения, так как древняя церковь, описанная в Книгах Деяний и в Апостолах, не имела иерархической структуры. Каждая община была независимой и завершенной.

Суфиев со всех сторон веками систематически порицали и называли антирелигиозными деятелями, противниками религиозной дисциплины и тому подобное. Насколько человек духовен или религиозен – это его личное дело, и, совершая свой выбор, он берет на себя серьезную ответственность, поскольку человек способен развиваться в данной области и, стало быть, должен развиваться. Именно об этом мы и говорим в контексте Традиции.

Те, кто проповедуют фундаментализм, не стремятся освободить человека, мы же надеемся и стараемся сделать это. Они стремятся к власти: «Делайте, как я скажу, иначе будете отлучены», «Вас нельзя хоронить при церкви, вас похоронят у дороги». Как примирить это с «кротостью Иисуса», любовью к детям и т.п.? Кто дал, кто мог дать наследнику престола Святого Петра власть отказывать человеку в праве быть похороненным в освященной земле, наказывая тем самым его семью? Скорбь семьи, потерявшей дорогого им человека, только усиливается необходимостью стоять у дороги, рыть яму и бросать в нее труп; семья и дети обречены на страдания как «родственники отлученного». Таково чудесное наследие Иисуса; интересно, если бы Он вернулся, кто был бы отлучен?

Фундаментализм, в контексте которого люди приписывают себе авторитетность, по сути, имеет одну простую подоплеку – жажду власти.

Я хочу сказать, что если о ком-то говорят: «Это один из тех мусульманских фундаменталистов», – предполагается, что его действия находятся в согласии с фундаментальными основами данной религии, и что человек, поступающий таким образом, может считаться мусульманином; но, согласно определению мусульманства, подобный человек – именно в силу своего поведения – перестает быть мусульманином.

Мусульманин не определяется какими-то специфическими особенностями ритуала; ритуал, по сути, только форма, за которой что-то стоит. Я имею в виду, что молитва имеет миллионы разных обличий, в зависимости от ситуации, момента, положения звезд и, в особенности, намерений. Все, кто виновен в массовых кровопролитиях, убийствах, пытках и увечьях людей, – а это буквально то, чем занимаются фундаменталисты, – перестали, согласно любым меркам, быть мусульманами в результате собственных действий, и им очень сложно доказать обратное.

Так как подобные поступки категорически осуждаются исламом, то, снова и снова намеренно совершая их, люди по определению не могут считаться мусульманами. Следовательно, их нельзя называть «исламскими» или «мусульманскими фундаменталистами»; эти личности не имеют отношения к исламу. Зовите их как угодно – фундаменталистами, шиитами или кем-то там еще – но только не мусульманами; и пусть они, по крайней мере, найдут в себе смелость открыто заявить о своих убеждениях. Тогда мир узнает, кто есть кто.

Конечно, существует немало ортодоксальных людей, которые не режут других на кусочки, не проливают кровь, не делают ничего подобного – они могут называть себя фундаменталистами в лучшем смысле слова. Но к какому бы вероисповеданию ни принадлежали люди, – будь это мусульмане, иудеи или католики, – я боюсь, что большинству из них тоже хочется власти. Так что же делать? Вот ответ: спокойно, осторожно и мягко избегайте таких людей. Не вступайте в великие словесные баталии, просто помните мои слова. Это не должно придавливать вас к земле, не давать спать ночами, повисать над вами как дамоклов меч. Но начните осознавать ситуацию, существующую опасность, проблемы, трудности и то, как с ними справляться. Какова степень подобного негатива, насколько он опасен, как скоро ситуация может выйти из-под контроля, есть ли у данного явления будущее и т.п. Это, по крайне мере, даст общее представление о том, как себя вести с такими людьми.

Это не бегство – то есть вы не запираетесь дома, не отказываетесь голосовать, не избегаете разговора с викарием, когда он приходит к вам, предпочитая общаться с ним только по телефону, чтобы избежать осквернения. Нет, вы должны быть «в мире, но не от мира». Осознайте свои исходные предпосылки, поймите, в чем именно вам надо проявлять твердость, и никому не позволяйте поколебать вас.

Почему я говорю, что лучше не попадать в ситуации, где вас могут спровоцировать на споры или что-то подобное? Просто лучше не надо. Конечно, вы должны оценить ситуацию, я не советую отступать автоматически. Если кто-то говорит: «Я утверждаю, что прав», вы не обязаны говорить: «Да, я с вами полностью согласен». Если обстоятельства и расстановка сил позволяют, вы можете наступить ему на ногу или что-то вроде того, я не хочу сказать, что вы всегда должны убегать. Посмотрите, на чьей стороне преимущество в данной ситуации, честно скажите: «Мне кажется, что все это ерунда», – или ничего не говорите, в зависимости от того, кто перед вами.

Если он достаточно безумен, то, скорее всего, вообще не обратит внимания на возражения и вовсе не заметит вас. Вы не должны пытаться обратить его в свою веру, это просто потеря времени. Поэтому не вовлекайтесь в ситуацию – не становитесь на линии огня, но и не идите на компромисс. Такое поведение дается нелегко. Трудно отказаться от искушения встать и сказать: «Эй ты! А ну-ка, давай выйдем!» Фундаменталисты настолько безумны, что ни логика, ни цитаты из Бохари и тому подобных источников, не подействуют. Эти люди перешли все мыслимые границы и живут в собственном мире.

Если считать, что ортодоксальность определяется количеством проповедующих ее людей, человек может решить, что весь подобный бред и есть ортодоксальность, но это не так. Поэтому держитесь подальше от того, что сегодня получило распространение в мире под именем фундаментализма, к какой бы религии он ни относился. Отступите слегка, но не пугайтесь, не убегайте со словами: «Они точно одержат верх!» – нет. Как владелец машины регулярно проверяет уровень масла или давление в шинах, так и человек время от времени проверяет собственные мысли, позиции и исходные предпосылки, а также обменивается мнениями с другими людьми.

Не будьте как я, не поучайте других, потому что часто наступает момент, когда люди, слушая вас, закрываются и говорят: «Ну вот, он снова завелся». Просто знайте и чувствуйте собственные исходные предпосылки, пользуйтесь ими, приводите в действие, когда того требует ситуация или разговор. Не надо убегать в страхе или заявлять, что «это Конец Света и ужасная угроза человечеству» и тому подобное. Вы – человечество; мы все – человечество, так давайте позаботимся о его судьбе. Человек, которого пугают или подавляют мысли о будущем, по сути, неэффективен, потому что его разум переполнен посторонними вещами, такими как комплексы, тревоги и вопросы вроде: «Что же делать?» и т. п.

Успокойтесь и подумайте: какого направления мыслей или действий я должен, могу или хотел бы придерживаться в конкретной ситуации? Основывайтесь на том, что вам кажется позитивным и полезным для вашей семьи, группы, страны и т.д.

Если ситуация требует того чтобы вы погрузились в нее с головой, то я боюсь это означает, что вы потеряли над ней контроль. Если человек выходит из себя, говоря или объясняя что-либо, он уже проиграл; нельзя доходить до стадии, когда вами начинает управлять гнев. Гнев как электричество – хороший слуга, но плохой хозяин. Вы можете сорваться. Я не знаю более вспыльчивого человека, чем я сам; если я включу собственную вспыльчивость, я просто сгорю: «Чуу» – вот так! Я нечасто позволяю себе такую роскошь, потому что гнев – это инструмент, который должен применяться при необходимости; можно поставить себе на службу юмор, высокомерие, плохой характер… и гнев тоже. Если вы используете вспыльчивость как инструмент, то по определению должны быть способны добиться чего-то; но если вы пользуетесь ею как оружием, она может выйти из-под контроля и завладеть вами.

Поэтому всегда уравновешивайте – уравновешенные действия, уравновешенная тактика. Быть уравновешенным не значит быть слизняком: «У меня нет мнения, я ничего не знаю». В нормальной жизни, если вы идете выпить в паб, и кто-то спрашивает: «Как вы думаете, кто выиграет сегодняшний футбольный матч?» Вы же не говорите «Я не знаю – либо одни, либо другие».

Я хочу рассказать вам анекдот на эту тему. Вы знаете, что на арабском в названиях различных школ Традиции часто встречается окончание «ия», что означает «принадлежность к». Например, мы на арабском называемся «Накшбандия», люди Накшбанда. В Афганистане, Персии и в других коннотациях нас называют «Накшбанди» – это «и» тоже означает принадлежность. На арабском «ия», как в «Кадирия», – это люди Абд-эль-Кадра.

Вот история одного иностранного дипломата, который стал послом в Багдаде. Он был невыносим, от него хотели избавиться, потому что он причинял одни только неудобства; поэтому ему сказали: «Где бы вы хотели быть послом?» А он ответил: «Не знаю», являя собой воплощение нерешительности. Министр иностранных дел, спрашивая этого посла, совершенно точно знал, что тот ответит: «Не знаю», поэтому уточнил: «Как насчет Багдада?» И опять услышал: «Ну, я не уверен». Итак, посла собрали в дорогу и отправили в Багдад.

А в Багдаде случилось следующее… Да, кстати, должен предупредить, это шутка, что называется, для своих, и даже если она кому-то кажется не смешной, я все же ее рассказываю время от времени … Ну так вот, этот посол основал в Багдаде школу суфиев, которая называлась «Висвасия». Висвас – известный мифический герой афганского фольклора, что-то вроде Насреддина для бедных; его имя Хаджи Висвас. «Висвас» означает «нерешительный», неспособный принять решение – иногда хочется одного, а иногда прямо противоположного. Это и называется «висвас», неуверенный, сомневающийся. Так вот, рассказывают, что наш герой основал такой орден, «Висвасия», Люди Сомнения. И у них был зикр: «Сделать ли мне это – нет, не стоит, сделать ли мне то – нет, не стоит».