В Северной Африке суфийских шейхов называли марабутами, что значит «связывающий» или «посредник». Ни в каких других странах суфии не пользовались таким почитанием и любовью, как в магрибских государствах. Марабут для местных мусульман был единственным островком святости в падшем и безумном мире: его безусловная святость, авторитетная и признанная народом, являлась гарантом спасения. Обычному мусульманину можно ничего делать, достаточно приобщиться к марабуту – и будешь с Богом.

Истории о магрибских святых полны удивительных подвигов и чудес. Рассказывали, что аль-Хадж Ибрагим засушил семьдесят ягод инжира, повесил их на веревке в доме и каждую ночь съедал по одной ягоде: это была его единственная пища. Этот марабут не только славился как выдающийся аскет, но и мог лечить больных своим пальцем, смоченным в слюне. Один раз он потер слюной свое колено, чтобы вылечить колено женщины: боль перешла в его колено, а женщина выздоровела.

Про марабута аль-Маджуба говорили, что он женился на одной вдове только потому, что она бедствовала, а когда ее жизнь наладилась, сразу же развелся. Чтобы заботиться о чужих сиротах, аль-Маджуб бросил свою голодавшую семью, и Бог заботился о ней вместо него. Народ любил его так, что толпами ходил за ним повсюду, где бы он ни появлялся. Однажды, когда на улице его окружило слишком много последователей и любопытных, святой взял барабан у какого-то танцовщика, стал в него бить и танцевать, пока все не разошлись. В другой раз он оделся в женское платье, чтобы люди прониклись к нему презрением. Когда его спросили, зачем он это делает, он ответил: «Затем, что надо поклоняться не мне, а Богу».

Аль-Маджуб тоже творил чудеса – умножал количество сушеных фиг в корзине, насыщал множество людей одним блюдом во время голода. Некоторые его действия были довольно злыми: некий аль-Бути насмехался над ним, называя облезлым или прокаженным, тогда аль-Маджуб дунул ему в лицо, и оно покрылось язвами. Вскоре насмешник умер от проказы.

В народе считалось, что сила духа марабутов сказывается и физически: преисполненные ею, они полнокровны, дородны и отличаются особой мужской силой. Некоторые ученицы шейхов не только обслуживали их, но и разделяли с ними ложе. Из-за этого мужья были против, чтобы их жены ходили к шейхам. Одному такому недовольному мужу марабут Сиди Али крепко пожал руку, и тот на целый год остался сидеть во дворе, не в силах сдвинуться с места, так что приходилось закрывать его от солнца и дождя.

Среди других чудотворцев особенно славился Сиди Махлуф из Раббата, иудей, перешедший в ислам и ставший марабутом. Говорили, что он, как Иса, мог ходить по воде и исцелять парализованных. Юродивый Мулай Бушта умел вызывать дождь и возвращать речь немым и слух глухим. Марракешская святая Лалла Зухра вообще вела сказочный образ жизни: ночью она была девушкой, а днем соколом, и отец выгуливал ее на своей руке.

В более позднюю эпоху магрибский марабутизм принял форму почитания шерифов. Шериф на арабском значит «почтенный», «благородный». Под этим словом обычно понимали потомков Мухаммеда и его ближайших родственников, которые получили от Пророка божественную благодать и поэтому имели право на власть в исламском обществе. Мусульмане различали законных шерифов – прямых потомков Мухаммеда через его дочь Фатиму, шерифов-джафаритов – потомков его дядей, и фальшивых шерифов-самозванцев, которые были святыми только на словах.

В некоторых магрибских странах шерифы стали почитаться не только в народе, но и официально, на уровне государства. Маринидские султаны торжественно возродили культ идрисидсксих шерифов, сделав его центром мавзолей Идриса II в Фесе. Шерифы и марабуты при этом фактически слились, объединившись в одной фигуре праведника-святого. Чаще всего это слияние выражалось в том, что марабуты просто объявляли себя шерифами, приписывая себе родство с Пророком. Для суфия уже недостаточно было быть только святым – надо было быть еще и шерифом. Магрибским правителям ничего не оставалось, как тоже объявить себя шерифами, иначе никто не стал бы принимать их всерьез. В это время в Северной Африке невозможно было править, не будучи потомком Мухаммеда и святым.