После падения Альмохадов Северная Африка распалась на три части, унаследованных их преемниками: Хафсидами, Абдальвадидами и Маринидами. Первые захватили восточный Магриб со столицей в Тунисе, вторым достался центр (Алжир) с главным городом Тлемсен, а третьи обосновались на западе в Марокко, сделав своей столицей Фес.
Отношения между этими государствами были примерно такими же, как между старыми исламскими династиями: Хафсиды заняли место Аглабидов, Абдальвадиды – Рустемидов, а Мариниды – Идрисидов. Но власть теперь принадлежала уже не арабам, а берберам, принявшим ислам и усвоившим образ жизни и обычаи арабов. Династию Хафсидов основал берберский вождь из племени саханджи, алжирские Адбальвадиды происходили из берберского племени абд аль-вадид, а марокканские Мариниды – из западно-берберского клана бану марин.
Новые магрибские царства просуществовали почти до XVII века, хотя ни одно из них не оставило глубокого следа в истории или культуре. Ни в политической, ни в культурной жизни они не стремились ни к чему новому и лишь пытались подражать славному прошлому, только с меньшими силами и возможностями, чем у своих предшественников. Высшей целью магрибских династий было возродить альмохадскую империю, отобрав земли у своих соседей: дальше этого их амбиции не шли. У новых правителей Магриба не было ни особого религиозного рвения, ни захватывающей дух национальной идеи. Даже в области веры не появлялось никаких новых откровений и сект. Каждый из трех «халифов» считал себя наследником Альмохадов и поминал в пятничной молитве их основателя Ибн Тумарта, словно ничего не изменилось и в Африке еще продолжалась его власть.
Хотя все три магрибских династии находились примерно в равных условиях, Хафсиды в первое время возвысились больше других. Произошло это благодаря двум выдающимся правителям, возглавлявшим государство в течение пятидесяти лет.
Первый из них, Абу Закария, изгнал из страны Яхью Ганида и завоевал портовые города Беджая, Константину и Алжир, восстановив Ифрикию в ее прежних границах. Европейские государи посылали ему своих послов, мусульмане Запада признавали его авторитет и поминали его имя в пятничных молитвах. Позже он сумел обуздать кочевников пустыни, навязать свою волю соседним Абдальвадидам и сделать своими вассалами даже сравнительно далеких Маринидов. В конце концов в его власти оказалась вся Северная Африка.
Его сын аль-Мустансир (1249–1277) утвердил и расширил влияние Хафсидов еще дальше. Тлемсен и маринидский Фес снова принесли ему присягу. Он установил дипломатические отношения почти со всей Западной Европой, ему присылали послов и подарки даже из Норвегии. На какое-то время его признали халифом Мекка и Египет.
Сложными оставались его отношения с сицилийскими норманнами, которым он отказался платить дань, традиционно бравшуюся за защиту от пиратов и за возможность торговать в портах Сицилии. Это спровоцировало крестовый поход против берберов, устроенный французским королем Людовиком Святым. Благочестивый король собирался лично встретиться с аль-Мустансиром и убедить его в истинности христианства. Но поход закончился катастрофой: эпидемия и лихорадка погубили большую часть высадившейся в Карфагене христианской армии и самого Людовика.
Одним из главных итогов правления Альмохадов стала полная исламизация Северной Африки. Когда-то здесь существовала одна из самых мощных и крепких христианских церквей, давшая миру Тертуллиана и Августина, но теперь от местных христиан не осталось и следа: они полностью исчезли.
Несмотря на абсолютное торжество ислама, Хафсидский халифат не испытывал недостатка в иноверцах. В прибрежных городах жило много еврейских и христианских купцов из европейских торговых городов – Венеции, Генуи, Пизы, Флоренции, Арагона. Некоторые из них ссужали деньгами халифа и имели большое влияние в политике. В их числе были знаменитые флорентийские торговцы и банкиры Аччайуоли и Перуцци, которые финансировали не только мусульман, но и половину европейских королевств. Чуть раньше в Беджая и Тунисе вел дела пизанец Фибоначчи, подаривший Европе арабские цифры и индийскую систему счета.
При халифе аль-Мустансире Тунис переживал подлинный расцвет. Были построены новые мечети и дворцы, разбиты обширные сады с бассейнами и виноградники в андалусском стиле. В садах самого халифа соорудили огромные водоемы, куда вода поступала через старый акведук императора Адриана, и жены халифа устраивали в нем водные соревнования. В столице Хафсидов чеканили золотые динары и дублоны, ценившиеся намного выше, чем христианские.
При династии Хафсидов Тунис стал одним из самых оживленных перекрестков мира. В торговле, бытовой и религиозной жизни города наступил подъем, площади и таверны кишели перекупщиками, путешественниками, наемниками, корсарами, учеными, проповедниками и толкователями снов. На улочках базаров – всегда узких и тесных, крест-накрест перекрытых сводами галерей, – продавались товары со всего мира, а на невольничьи рынки поставляли рабов из самых дальних уголков Европы, от Британии и Исландии до Киевской Руси. Здесь же можно было увидеть францисканских миссионеров и доминиканцев, выкупавших пленных христиан.
С XIII века в восточном Магрибе широко распространился завезенный из Персии суфизм. Первыми известными суфиями Ифрикии были Сиди Бу Саид, Сиди Бельхасен, суфийка Лалла Манубия. В Беждая особенно славился Абу Мадиян, в Тунисе – Сиди Бен Арус, окруженный глубоким почитанием всех горожан. В тоже время светская культура выглядела очень бледно: не было ни выдающихся ученых, ни поэтов, ни писателей.
Как только у Хафсидов кончились талантливые правители, закончилось и процветание Туниса. Сын аль-Мустансира по имени аль-Васик был человеком безынициативным и полностью зависел от своего фаворита-андалусца, чем восстановил против себя всю страну. Вскоре власть захватил его дядя Абу Исхак, прибегнув для этого к помощи арагонского короля Педро III (1279). Новый халиф воплощал собой еще один распространенный тип правителя – это был слабый и взбалмошный человек, склонный к приступам жестокости.
Его без труда сместил некий Ибн Абу Омар – авантюрист, явившийся из пустыни и сумевший захватить Тунис во главе восставших арабов-бедуинов. Но и он, в свою очередь, быстро разонравился арабам, и они поставили на трон Абу Хафса Омара, брата халифа аль-Мустансира (1284–1295). В обмен на эту услугу Абу Хафсу пришлось отдать арабским бедуинам часть земель.
Власть этого халифа была непрочной, поскольку страну опустошали постоянные набеги кочевников и христиан. Бедуинских племен было много, и каждое выдвигало своего претендента на власть. В конце концов, на территории Ифрикии образовалось еще одно самостоятельное государство со столицей в Беджая, и между берберами началась гражданская война, продолжавшаяся двадцать с лишним лет.
Наконец, после долгого периода распрей и междоусобиц Абу Бакр (1318–1346) снова объединил Ифрикию, но власть Хафсидов уже сильно ослабела. Войны шли не только внутри страны, но и с соседними государствами – Абдальвадидами и Маринидами. Во время очередной смуты халифа четырежды изгоняли из собственной столицы, но вопреки всему он сумел заключить союз с Маринидами и отвоевать страну.
После смерти Абу Бакра в Ифрикии начался настоящий хаос. Кочевники перешли на сторону Маринидов и призвали их в страну. После победоносного похода маринидский султан Абу-ль-Хасан вступил в Тунис и на короткое время стал властителем всего Магриба. Но уже через год он был разбит теми же кочевниками под Кайруаном и бежал назад в Марокко.
Мариниды не сдались, и десять лет спустя султан Абу Инан устроил новый поход против Ифрикии, к тому времени частично захваченной Абдальвадидами. Результат был тем же: кратковременная победа и бегство в Марокко.
После последней неудачи Маринидов Ифрикия разделилась на три части – с центрами в Беджая, Тунисе и Константине. Эмир Константины, Абу-ль-Аббас, на короткое время сумел снова объединить страну (1370–1394). Это был твердый и волевой человек, отличавшийся, по словам историков, чувством справедливости и дополнявший военную силу мудрой дипломатией. Действуя кнутом и пряником, он больше двадцати лет удерживал власть в своих руках.
При его правлении начался бурный расцвет алжирского пиратства.
Читайте в Приложении. Берберские пираты
После смерти Абу-ль-Аббаса два выдающихся государя обеспечили Хафсидам еще сто лет процветания.
Первым из них был Абу Фарис, сын Абу-ль-Аббаса, пришедший к власти в тридцать лет. Он удачно воевал, славился своим благочестием и умело поддерживал баланс между тремя главными силами, действовавшими в стране: арабами, андалусцами и сторонниками Альмохадов. При его долгом, почти сорокалетнем правлении (1394–1434) Ифрикия вновь достигла пика могущества и пользовалась уважением во всем Средиземноморье. Абдальвадидский Тлемсен и маринидский Фес выразили ему свою преданность, а Гранада просила у него помощи.
Абу Фарис правил так долго, что власть перешла не к его сыновьям, а к внукам. Первый, болезненный юноша, вскоре умер, и трон унаследовал второй, Абу Амр Осман, ставший халифом в шестнадцать лет. Несмотря на ряд восстаний и мятежей, страна при нем наслаждалась долгим спокойствием и благополучием. Сахарские Ваттасиды, к тому времени сменившие в Марокко Маринидов, признали главенство Хафсидов.
После Абу Амра Османа власть тоже досталась его внуку, Абу Закарии Яхье, но результат его правления был совсем другим. Как будто устав от мирной жизни, страна бросилась в водоворот междоусобных войн. Дядья и братья халифа стали оспаривать его права на трон, и он расправился с ними с такой жестокостью, что его бросили даже собственные сторонники. Следующий халиф, восемнадцатилетний Абу Яхья Закария, умер от чумы, а сменивший его Абу Абдаллах Мухаммед был порочен и слаб. При его жизни делами в Ифрикии заправляли уже турки и испанцы: слава Хафсидов навсегда ушла в прошлое.