Рожденный от рабыни-христианки, Али пришел к власти в 23 года. Большую часть жизни он провел в Испании, что придало ему некоторую утонченность. Благочестие преобладало в нем над воинственностью. Хронист писал, что «он помышлял лишь о духовных занятиях и религиозных обрядах, проводя ночи в молитвах, а дни в посте». Государственные дела его не интересовали. Али был не просто мусульманином, а маликитом, и считал любые рассуждения о вере ересью. В маликитстве нельзя было толковать Коран, изучать хадисы, задумываться о религиозных догмах: слова Пророка следовало понимать буквально.

Главный упор делался на соблюдение законов шариата, до мельчайших тонкостей разработанных местными факихами. Шли бесконечные споры о применении того или иного положения или выпущенной кем-то фетвы, в которых полностью тонули смысл и содержание ислама. Благочестие альморавидов повернулось к подданным своей обратной стороной: оно превратилось в непосильное иго. Развращенность и безверие местных князей возмущали андалусцев, но истовая религиозность магрибских берберов устраивала их не больше. Даже великий аль-Газали выступил против маликитства, утверждая, что оно не имеет ничего общего с истинной религией. В ответ его книги были сожжены, а тем, кто пытался их сохранить, грозила казнь и конфискация имущества.

С другой стороны, светская культура Андалусии постепенно действовала на пришельцев из Сахары, размягчая их суровость. При дворе Альморавидов появились ученые, артисты, литераторы. Знаменитый философ и музыкант Ибн Баджжа стал вазиром при наместнике Гранады и Сарагосы. Альморавиды возводили мечети и дворцы по образцу испанских, не только в Андалусии, но и в Магрибе: в Марракеше, Алжире, Фесе. Большая мечеть в Тлемсене поражала посетителей «ажурным кружевом» из камня. Строились многочисленные крепости, мосты и каналы для орошения садов.

При эмире-святоше дела у Альморавидов шли все хуже. Али продолжал воевать с христианами в Испании, но положение складывалось не в его пользу. По словам автора испанской хроники, он «царствовал, словно змея, чья жажда усиливается с жарой». В Кастилии и Леоне после смерти Альфонсо VI началась смута, но покачнувшееся знамя Реконкисты подхватил король Арагона – Альфонсо по прозвищу Воитель. Захватив Сарагосу, он стремительно пересек с севера на юг всю мусульманскую территорию и вышел к Средиземному морю. Часть земель к югу от реки Эбро – естественной границы между мусульманскими и христианскими владениями – была заселена христианами. Граф Барселоны и новый король Кастилии и Леона Альфонсо VII постоянно совершали опустошительные набеги, разорявшие страну (1144–1147). Пытаясь пополнить опустевшую казну, Альморавиды не только вернули прежние налоги, но и ввели новые, что окончательно настроило против них местных подданных.

Христианский корпус. Али создал особую гвардию из испанских христиан, так же, как другие правители создавали ее из берберов, курдов, тюрков, суданцев или славян. Христианские пленники при альморавидском дворе составляли отдельный корпус во главе с виконтом Ревертером – знатным христианином из Барселоны, который «никогда не терпел поражений в боях». Ревертер был мосараб – то есть «арабизированный» испанец, живший в мусульманских землях и принявший их культуру и образ жизни (но не веру). К виконту и его рыцарям благоволил не только Али, но и его преемники. Альморавиды использовали испанцев в Марокко против своих соперников Альмохадов, нисколько не смущаясь тем, что христиане под их крылом воюют против мусульман. У гвардейцев Ревертера даже был собственный епископ.

Вскоре Али умер, и власть перешла к его сыну Ташфину (1143). Андалусские мусульмане немедленно выступили против Альморавидов. Подняв мятеж, они призвали на помощь новую военную и политическую силу, появившуюся в это время в Марокко и угрожавшую Ташфину и всему альморавидскому государству – религиозное движение Альмохадов.