Все это пришлось заново отвоевывать следующему правителю – Аббасу Первому. Его считают величайшим из Сефевидов.

Чтобы укрепить свою власть, Аббас пошел на отчаянные меры, уничтожив собственную военную элиту – кызылбашей. Это был радикальный шаг, на которой не решились многие другие династии, погибшие от рук гвардейцев. Вместо религиозно-боевых орденов Аббас создал регулярную армию, вооружил ее мушкетами и пушками и обеспечил самым современным снаряжением. Он не стал повторять ошибки мамлюков, которые, окаменев в своем рыцарском снобизме, не желали пользоваться ядрами и порохом. Сефевидские кызылбаши вели себя точно так же, считая, что огнестрельное оружие несовместимо с их достоинством: «Там, где есть ружье, нет мужества».

Для внутренних врагов у Аббаса была специальная армия, состоявшая из наемников и лично преданных ему рабов. Кавалерийский корпус кульямов напоминал османских янычар, а порядок внутри страны наводили дикие кочевники из степей, беспрекословно выполнявшие его приказы и не знавшие жалости.

В политике Аббас проявил себя как человек неукротимой энергии и недюжинных талантов. В нескольких военных кампаниях он вернул все утраченные земли и отобрал у османов Азербайджан и Ирак, где находилась священная для шиитов Кербела. Хорошо организованная государственная машина доверху наполняла казну, а купцы богатели на торговле с Европой и Китаем.

На этой удобренной деньгами почве быстро поднималась и культура. Свою новую столицу, Исфахан, Аббас заполнил дворцами, садами и мечетями, построил множество больниц, медресе и караван-сараев. При нем был создал новый стиль в архитектуре, связанный с цветной керамикой, и расцвело искусство миниатюры и изготовления ковров. В Исфахан съезжались ученые, поэты, историки (среди них – Искандер-бек, написавший умную и проницательную историю правления Аббаса), оживилась даже философия, смешанная с богословием и мистикой. Казалось, в Персию вернулись благословенные времена эпохи Саманидов.

В Аббасе, прозванном Великим, были и неприятные, жестокие черты. Со своими сыновьями он поступил бесчеловечно: одного казнил, двух ослепил. Последний, четвертый, скончался от болезни. Трон пришлось унаследовать его внуку Сефи, любителю наслаждений и самодуру, казнившему своих лучших полководцев по малейшему поводу и без него. К концу своего тринадцатилетнего правления он окончательно спился и потерял большую часть страны, отошедшую к османам и Моголам.