Сын Исмаила, Тахмасп, не блистал способностями руководителя, зато отличался хорошим вкусом и любовью к наукам и искусствам. После воина и святого на трон взошел ценитель красоты.

Первые годы его правления были трудными и беспокойными. Власть почти полностью перешла в руки кызылбашей и их вождей, враждовавших и боровшихся друг с другом. История Аббасидов, Фатимидов и многих других династий с абсолютной точностью повторялась в персидском варианте. Малолетний Тахмасп превратился в послушную марионетку, которой управляли разные кланы воинственных гази. Только повзрослев, он сумел обрести некоторую самостоятельность и попытался наладить дела в стране.

Еще трудней было положение на границах. На Сефевидов нападали сразу с трех сторон: османы с запада, узбеки с севера, Великие Моголы с востока. Последние формально считались союзниками персов, но, как только Сефевиды проявляли слабость, хладнокровно отбирали у них пограничные крепости и целые крупные города вроде Кандагара.

Хуже всего дело обстояло с османами, которые после разгрома при Чалдыране на голову превосходили Сефевидов в военной силе. Во время османских вторжений персы уже не решались вступать с ними в открытый бой и просто отходили вглубь страны, прибегая к партизанским вылазкам и тактике выжженной земли. Так Сефевидам с трудом удавалось удерживать баланс между миром и войной, отдавая туркам огромные куски территорий: Армению, Грузию, Ирак. Когда с османами, наконец, удалось заключить мир, Тахмасп почел это за такую удачу, что в благодарность Аллаху дал обет искоренить в своем государстве всякую светскую культуру (1555).

К счастью, слово свое он не сдержал. Наоборот, добившись устойчивого мира, Тахмасп почти целиком оставил государственные дела и занялся меценатством и поощрением художеств. Он все больше склонялся к персидским традициям и перенес столицу из Тебриза в Казвин, то есть с Кавказа в Персию.

В последние двадцать лет жизни Тахмасп ни разу не садился в седло, а в последние десять – не покидал дворца. Погрузившись в свои немощи и болезни, он скрашивал остаток жизни красотой творений, выходивших из рук художников.

Больше всего шах увлекался ковроделием и добился того, что персидские ковры стали признанным эталоном качества. Гератская школа книжной миниатюры под его покровительством считалась лучшей в мусульманском мире. Три великих миниатюриста: Бехзад, Султан Мухаммед и Ага Мирак, – не только прославили своими работами правление Тахмаспа, но и воспитали множество учеников, продолжавших традиции персидской живописи еще несколько столетий.

Тахмасп славился своим гостеприимством. Он великодушно приютил у себя султана Хумаюна, когда тот потерял свой трон в Индии и буквально не имел, где преклонить голову. Позже у него нашел прибежище еще один беглый принц – Баязид, сын султана Сулеймана Великолепного, – но спустя два года шах выдал его отцу в обмен на четыреста тысяч динаров.

О Тахмаспе говорили, что у него была исключительная память: он знал в лицо тысячи придворных, вплоть до самых мелких, и помнил каждого из своих гвардейцев, все их заслуги, послужные списки и подвиги в бою.