В эпоху великих завоеваний арабы избегали селиться в городах. Захватив очередную метрополию, они ее тут же покидали и устраивались жить по соседству в военных лагерях, прямо посреди пустыни. Городская среда был для кочевников враждебной и чужой, а слишком мягкий и удобный быт угрожал их военной дисциплине. Да и сами они не стремились смешиваться с местным населением, от которого требовались только послушание и дань.
Однако не прошло и ста лет, как арабы превратились в нацию закоренелых горожан. Во времена первых Аббасидов в халифате уже вовсю кипела строительная лихорадка. С помощью византийских и персидских архитекторов арабы возводили великолепные здания, по размерам и качеству не уступавшие константинопольским. Самым неутомимым строителем был аль-Мутаввакиль. Историки подсчитали, что за время своего царствования он построил 22 дворца, потратив на них больше 200 миллионов дирхемов. Но он не ограничился отдельными домами и основал новый грандиозный город, где один только халифский дворец тянулся вдоль реки на целый километр. «Теперь я знаю, что я царь, – говорил он, – потому что построил город, в котором могу жить». Действительно, халиф не был халифом, если не возвел для себя новую столицу, а то и две: этим занимались все правители из Аббасидов, по крайней мере, те, кто мог себе это позволить. К сожалению, большинство их построек были недолговечны: как только халиф умирал, его дворцы оказывались никому не нужны. Их сносили, а кирпичи использовали для постройки новых зданий.
Арабский город быстро стал сосредоточием всей мусульманской жизни. Кажется, что именно в городе арабы нашли самих себя, свой излюбленный образ жизни, больше всего подходивший их склонностям и вкусам. Даже крестьяне и бедуины устремлялись в города в поисках заработков и лучшей жизни. Здесь обосновались правитель, двор, министерства, войска, богатые землевладельцы, купцы и все, что составляло религию и культуру. В городах жила шестая часть населения и почти все грамотные жители страны.
Город арабов не был чем-то единым: он делился внутренними перегородками и состоял из отдельных районов и кварталов, часто никак не сообщавшихся друг с другом. Каждый район был обнесен стеной и имел запиравшиеся на ночь ворота. В Багдаде, например, было семь изолированных районов, каждый со своими воротами и стеной. Чужих здесь видеть не хотели, а к соседям относились враждебно. Районы делились по клановым, ремесленным и религиозным признакам: были шиитские кварталы, ювелирные, хорасанские и т. д.
Некоторые арабские города достигали огромных размеров. В Басре и Куфе было больше ста тысяч жителей, в Дамаске и Багдаде – несколько сотен тысяч. В одном только дворцовом квартале Багдада, представлявшем собой маленький отдельный город, обитало больше десяти тысяч человек: рабы, прислуга, охрана, гарем, придворные поэты, музыканты, предсказатели. Дворцы вазиров были поменьше, но и их населяла многочисленная челядь. Кроме того, в городе размещался военный гарнизон, включавший до 30 тысяч солдат, еще около 10 тысяч составляла городская полиция, пешая и конная. Полицейские патрули были важной частью городской жизни, они поддерживали на улицах строгий порядок, обходя их по ночам от заката до первой утренней молитвы.
Айары. Население городов традиционно делилось на аль-хасса, благородных, и аль-амма, простолюдинов, начиная с ремесленников, купцов и ниже. В обоих сословиях были свои бедные и богатые, но, независимо от размеров благосостояния, границы между кастами оставались нерушимыми. Особый клан составляли айары, что в переводе значит – голодранцы, панки. На самом деле это было крупная и влиятельная организация, игравшая большую роль в политике и даже военных действиях, особенно во время осад Багдада. Со временем айары выработали свою идеологию, усвоили исламское благочестие и приобрели черты рыцарского ордена. Кодекс айаров назывался футувва, или молодчество. Они говорили: следуй футувве, защищай слабых, будь сильным, вливайся в наши ряды. Из среды айаров вышел один из лучших багдадских халифов ан-Нассир.
Мусульманский город был клубком противоречий, сочетавшим бьющее в глаза богатство с крайней нищетой. В бедняцких районах стояли неприглядные одноэтажные дома из самого дешевого илового кирпича. Немощеные улицы, даже главные, были грязными и пыльными. Вся красота, вся роскошь и блеск культуры сосредоточивались в центре города.
Главным притягательной точкой здесь был базар – сук, который иногда мог занимать половину городской площади. Вокруг него собирались мечеть, рынок, администрация, полиция, товарные склады. Базары помельче устраивали в других районах города и у въездных ворот, где тоже имелись свои склады, рынки и караван-сараи для купцов и иноземцев. В Дамаске насчитывали 40 суков, в Багдаде их было еще больше.
Арабский базар и раньше, и сейчас – это просторная площадь, обрамленная открытой колоннадой и множеством лавочек (их называли дуккан или ханут). Торговые места на рынке располагались по определенной иерархии. Самый центр занимали наиболее почетные товары: ткани, ювелирные изделия, специи, – те, что везли издалека. Среди продавцов тканей было много богословов, философов, юристов – это считалось уважаемым занятием для самых благородных людей. Не меньшим уважением пользовались ювелиры, товар которых был невелик и умещался в одной кожаной сумке. Тут же сидели профессиональные оценщики и менялы. Ближе к окраинам торговали зерном, овощами, фруктами, сладостями и посудой.
На базаре с утра до ночи стояли гвалт и суета. Торговцы не сидели внутри лавочек, а выставляли свой товар на улицу, ближе к покупателю. Продавцы беседовали между собой и клиентами, обсуждали новости, обменивались сплетнями и заключали сделки. Еще больше шума добавляли бродячие рассказчики и уличные музыканты. Популярные проповедники собирали толпы народа, не только проповедуя и толкуя Коран, но и развлекая публику. Здесь же выступали чтецы Корана.
На городском рынке можно было найти товары со всех концов халифата: благовония из Персии, серебро из Сирии, алмазы с Цейлона, бахрейнский жемчуг, египетские ткани. Из Судана везли золото, слоновую кость и черных рабов, из Северной Африки – хрусталь, из Средней Азии – рубины, из славянских стран – меха и белокожих рабов.
До воцарения Аббасидов арабы были в основном воинами. Халиф Омар говорил, что ни один мусульманин не должен быть торговцем: болтовня на базарах отвлекает от ислама. Мусульманин – это солдат Аллаха, в его руках меч, рубящий головы неверных и принуждающий платить дань. Все, что нужно арабу, это война и военные трофеи, которые обеспечат его всем необходимым.
Но когда мир был завоеван и появилась потребность в роскоши, почти вся энергия арабов ушла в торговлю. Ислам прямо указывал на то, что, помимо почитания Аллаха, главная обязанность любого мусульманина – приобретение. Пророк Мухаммед говорил: «Приобретение – религиозная обязанность каждого мусульманина». Ему приписывают и другие слова: «Базары – накрытые столы всевышнего, кто приходит туда, тот получает свою долю». Честная торговля – вот настоящий подвиг мусульманина, которого шайтан соблазняет обмануть покупателя и нажить богатство неправедным путем.
Торговля часто ставилась выше воинской службы. Один из основателей мусульманского права аш-Шайбани, ссылаясь на того же халифа Омара, писал: ««Омар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, считал степень райского вознаграждения за приобретение выше вознаграждения за джихад и говорил: „Умереть в седле своего верблюда во время поездки для приобретения щедрот Аллаха мне милее, чем быть убитым в войне за веру"».
Любой мусульманин должен был сам обеспечить себя достаточными средствами, а не надеяться на помощь свыше. Халиф Омар не стеснялся торговать на базаре тканями и призывал других: «Пусть никто из вас не отказывается от добывания хлеба насущного и не просит: Господи, подай мне! – знайте, что небо не прольет вам дождь золота и серебра». При этом аш-Шайбани клеймил «невежд из числа аскетов и дураков из числа суфиев», которые считали, что лучше всего на свете бедность.
Аль-Джахиз написал в IX веке специальный труд «Похвала купцам и осуждение службы у султана», где превозносил купеческую жизнь. Торговцы сидят в своих лавках как цари на тронах, им не приходится унижаться и молить о благосклонности правителей. Они хорошо образованы, их торговля идет у всех на глазах и им нечего стыдиться. Среди них много ученых, богословов, правоведов. А служащие у султана вынуждены унижаться и льстить, плести интриги, делать темные дела и жить не по средствам.
Ему вторил философ аль-Газали, который говорил, что гораздо благочестивей зарабатывать на жизнь честной торговлей, чем служить неправедным правителям, которые богатеют за счет грабежа. Особенную антипатию у него вызывали военные, на бесчинства которых он насмотрелся в своей жизни. Он видел в них не бойцов за веру, а притеснителей, грабителей, силой отбирающих у людей то, что нажито добросовестным трудом.
Как ни странно, о купцах в халифате известно не так уж много, хотя они играли важную роль в экономике. Верхние ступеньки в обществе занимали чиновники и военные, частично – религиозные авторитеты. Именно о них рассказывали арабские и мусульманские историки, а не о скромных купцах, соединявших, подобно кровеносным сосудам, все части империи.
Если где и говорилось о купцах, то в многочисленных сказках. Здесь купцы – люди предприимчивые и не боящиеся риска, путешествовавшие по дальним странам и видевшие много необыкновенных вещей, – часто становились главными героями. Они были самыми подходящими персонажами для рассказов о невероятных чудесах, например, в знаменитом цикле о Синдбаде-мореходе.
Между тем торговые пути, как крепкая сеть, опутывали весь халифат от Испании до Индии и Дальнего Востока. Торговлей в стране занимались все: арабы, евреи, христиане, персы. Еврейские купцы фактически держали монополю на товарный оборот с Европой через Константинополь и Египет. Персы и арабы отправляли караваны сухопутными маршрутами на север и восток: в Византию (с которой и воевали, и торговали одновременно), к хазарам, тюркам, руссам и, через Среднюю Азию, по Великому шелковому пути в Китай.
Морская торговля достигла в это время своего расцвета. Военные успехи арабов на море были очень велики. Уже в 649 году, буквально через несколько лет после появления ислама, арабы захватили Кипр. Следом пали Родос и Мальта, позже Сицилия и Крит. К X веку арабам принадлежало все Средиземноморье, кроме северного, но и оно постоянно подвергалось нападению. Король франков Карл Великий называл Средиземное море «сарацинским».
Так же свободно арабы чувствовали себя в Восточной Африке, где плавали на юг вплоть до Могадишо и Занзибара. На востоке они доходили до Малайзии, Китая и Суматры. На западе была попытка отплыть из Лиссабона в Атлантический океан, но моряки вернулись с полпути, испугавшись «темного моря», который, по представлениям арабом, окаймлял вселенную.
Морские грузы перевозились тяжелыми торговыми судами – куркурами, которые сопровождали военные галеры. Само слово «галера» происходит от арабского гураб (воин): так называли быстроходный боевой корабль, который при штиле мог идти на 180 веслах, а при ветре – на прямых и косых парусах, придававших судну большую маневренность. Морская наука арабов вообще далеко превосходила европейскую, поэтому многие ее термины перешли в европейские языки. Баржа получила название от пиратского судна бариджа, фелюга – от легкого корабля харрака, арсенал – от дар-ас-сына, то есть «дом ремесла» (так называли арабские верфи). От арабов заимствованы слова «адмирал», «кабель», «муссон» и многие другие.
Товарооборот. Багдадский халифат представлял собой перекресток мира, через который во все стороны текли товарные потоки. В Европу везли финики, соль, драгоценные изделия, шелк, благовония, специи, гашиш; из Европы – лес, железо, кожу и меха. Восточная Африка поставляла слоновую кость, черное, красное и розовое дерево, черепаховые панцири и шкуры пантер; Западная Африка – соль из Сахары и ценные квасцы для красок от озера Чад. Золото добывали в пустыне близ Асуана, по описаниям путешественников, буквально усыпанной золотоносным песком. Серебро копали в горах афганского Гиндукуша, где горы с серебряными жилами были сплошь изрыты ямами, как решето. В Фарсе, Кабуле и Ферганской долине разрабатывали железо, под Исфаханом – медь. Север Индии и восток Ирана были богаты драгоценными камнями. Из драгоценностей больше всего ценились бирюза из Нишапура, цейлонские рубины, оманский жемчуг и египетский изумруд.
Ремесленники по положению стояли гораздо ниже торговцев. Из арабской литературы мы очень мало знаем о купцах, но еще меньше – о ремесленниках. Их считали малообразованными, недалекими и грубыми людьми. Они сами продавали на рынках свой товар и работали в одиночку или семейными артелями, создавая нечто вроде цеховых союзов – синфы. Ремесла были наследственными и переходили из поколения в поколения в неизменном виде, не меняясь на протяжении столетий. Если ты родился в семье башмачника, тебе не оставалось ничего другого, как стать башмачником.
Ремесленные кварталы располагались за торговыми, дальше от базарной площади, то есть в менее престижных местах. Земля в центре города стоила немыслимо дорого, и многим даже самое дешевое жилье в доходных домах было не по карману. Поэтому ремесленники жили в хижинах и шалашах за границей города, в мечетях, банях или развалинах брошенных домов, а утром приходили торговать на базар.
В отдельных городах и областях существовала специализация по разным материалам: тканям, металлу, керамике, коже. В Сирии, например, делали дамасскую сталь, из которой ковали не только мечи, шлемы, кольчуги и щиты, но и инкрустированную посуду: блюда, кувшины, чаши. В Фарсе процветала парфюмерия – благовония, мыло, духи (точнее, цветочные эссенции), разнообразные масла. Персидская провинция Сабур был знаменита тем, что производила целых десять сортов ароматического масла: из фиалок, лилий, лотоса, нарциссов, белого жасмина, мирты, майорана, карликовой пальмы и померанцевой корки. В Куфе готовили гвоздичное и фиалковое масло, которое ценилось даже выше персидского.
Арабские ткани в то время считались лучшими в мире, особенно те, что производили в Персии и северном Египте. Египет и Фарс славились льном, Исфахан, Шираз и Рей – шелком и шерстяными тканями и коврами. Хлопчатобумажные ткани делали в Мерве, Кабуле, Нишапуре. В Европе до сих пор пользуются арабскими названиями многих тканей.
Большинство ремесел находилось под контролем государства. Только государство могло производить оружие и корабли, добывать золото и чеканить золотую монету (или разрешало делать это под своим строгим надзором). Благополучие артельщиков всегда было довольно зыбким, поскольку часто случались голодные годы, иногда с чумой, когда мастеровые люди в городах умирали тысячами.
Все арабское земледелие было основано на искусственном орошении. Без подачи воды не росло ничего – ни зерновые, ни виноград, ни овощи и фрукты. Во всем халифате огромное внимание уделялось воде и ее распределению через каналы, колодцы, плотины или шлюзы.
Проще всего было отводить воду из рек с помощью каналов. Если поля находились выше уровня реки, их поливали с помощью водяных мельниц – водоподъемных колес, черпавших воду прикрепленными к ним ведрами. В других случаях делали плотину, которая поднимала уровень реки и создавала озеро, откуда вода распределялась по оросительным каналам.
Вода для орошения бралась не только из рек, но и из родников, колодцев и подземных каналов – каризов, по которым грунтовые воды понимались наверх и скапливались в цистернах. Многие области были сплошь изрыты гигантской системой подземных галерей, поднимавшихся с огромной глубины – до 100 метров – к поверхности земли и тянувшихся на десятки километров. В одном только Хорасане их насчитывалось больше сорока тысяч. О таинственных каризах ходили легенды, говорили, что некоторые колодцы в них бездонны, что они уходят на немыслимую глубину и упавших в них бесполезно искать – их тела исчезают бесследно. (Вряд ли такое было возможно, если учесть, что после прокладки эти каналы приходилось регулярно чистить).
В засушливых странах посевы страдали не только от засухи – их заносило песком, который ветер гнал из глубины пустыни. Иногда песком засыпало целые деревни. Приходилось окружать поля и сады защитными валами и стенами. В качестве оград использовали посадки тамариска – он хорошо удерживал движущиеся пески.
Мусульмане унаследовали хорошо развитое земледелие от персов, которые прекрасно разбирались в почвах, удобрениях, прививках и сортах растений. С древних времен они умело пользовались севооборотом, чередуя зерновые культуры с бобовыми, а культивируемые земли – с паром. Сочетая их познания с щедростью и разнообразием природы – халифат включал в себя несколько часовых и климатических поясов, – арабы выращивали огромное число сельскохозяйственных культур, изобилию которых можно позавидовать и сегодня.
На первом месте всегда стоял хлеб, от которого часто зависело не только благосостояние, но и жизнь багдадских подданных. Посевную начинали весной, перепахивая землю плугом с тягловым скотом – буйволами или быками – и засевая поле пшеницей или ячменем (рожь и овес считали сорняком). Собранное зерно мололи на мельницах, которые располагались недалеко от базаров, чтобы можно было быстрее доставить муку. Поскольку все сельское хозяйство было ориентировано на воду, мельницы тоже были в основном водяными, а не ветряными. В Басре встречались особые хитроумные мельницы, вращавшиеся за счет приливов и отливов.
Хороший хлеб пекли из пшеницы, похуже – из проса и ячменя. Была и еще более дешевая мука для бедных – из каштанов и бобов.
Огороды, как и в наше время, перекапывали лопатами. На грядках сажали овощи и зелень (огурцы, тыкву, баклажан, морковь, перец, спаржу, лук, латук, чеснок) и особенно много бобовых: фасоль, бобы, чечевицу, кунжут, горох, вику, люцерну, клевер, нут. Популярностью пользовались всевозможные специи и травы, такие как тмин, кориандр, сельдерей и укроп.
В самом цветущем состоянии находилось садоводство и выращивание бахчевых. Не считая виноградников, это были дыни, арбузы, персики, абрикосы, айва, яблоки, виноград, груши разных сортов (особенно ценились балхские и османские), гранаты, фиги. А еще – слива, барбарис, кизил, черешня, олива, мушмула. Любили арабы и орехи: грецкий, кокос, миндаль, фундук, фисташки.
Технические, сахарные, масличные и лекарственные культуры тоже были на высоте. В разных районах халифата выращивали хлопок (главным образом на востоке), лен (в основном на западе), сахарный тростник, свеклу, сафлор, имбирь, цикорий, коноплю и опийный мак. Из древесины в ход шли кипарис, ива, кедр, дуб. Индия поставляла ценные породы дерева: индийский тик, кипарис, пинию, сосну.
Удачное сочетание климатических условий делало некоторые районы особенно привлекательными для возделывания той или иной культуры. Так, хорасанская область Тарик считалась идеальным местом для финиковых пальм и померанцев, а апельсины здесь росли в таком изобилии, что их продавали по триста и четыреста штук за один дирхем. Жители халифата хорошо знали, где растят самые лучшие оливки и откуда везут самую вкусную айву. Бадгис славился своими фисташками, Арраджан – льном, Сармак – сушеными грушами, Мерв – изюмом.
Черная земля. Южную часть Ирака, где жили халифы, за плодородие называли Черная земля. Доходы с иракских земель доверху наполняли казну халифата. Достигалось это благоденствие за счет иловых отложений двух рек, Тигра и Евфрата, которые делали ее почву богатой черноземом. Для земледельцев это был настоящий рай. Все Междуречье представляло собой плоскую плодородную равнину с каналами, пальмовыми рощами, полями пшеницы и ячменя, льна и сахарного тростника. Здесь росли лучшие в халифате финики. Сельское хозяйство держалось на искусственном орошении и давало урожаи в четыре раза больше, чем в славившемся своим изобилием Египте.
Арабы были без ума от благовоний, которые ценились на вес золота: ладана, кардамона, камфоры, амбры, мускуса, алое. На благовония шли растения и цветы – лилии, хризантемы (красные и желтые), крокусы, гиацинт, розы, нарциссы, жасмин, фиалки, шиповник, тюльпаны, мята, анис, мелисса, мирт, майоран, базилик, рута. В духах использовали масло из фиалок и махровой розы, коровье масло, розовую воду.
Через Среднюю Азию из Китая в халифат проникло шелководство – если раньше здесь производили шелк из привозного сырца, то теперь разводили самих шелковичных червей. Червей сажали на листья тутовых деревьев (только с белыми плодами – черноплодный считался слишком жестким), и они превращались в куколки, обмотанные шелковой нитью. Считалось, что в это время к ним нельзя допускать грязных мужчин и женщин в период месячных: от соприкосновения с ними гусеницы тут же расплываются, превращаясь в слизь. Коконы куколок потом бросали горячую воду и взбивали метелками, на которых оседали нитки шелка. Все это делалось в специальных сараях или домиках, где поддерживались нужная влажность и температура. В халифате стали знамениты новые местные сорта шелков: гулянский, ганджинский, амульский, шекинский, – за которыми приезжали купцы из Флоренции и Генуи. Шелководство получило такое распространение, что в некоторых районах даже пенсии солдатам выдавались в виде шелка-сырца.
Арабы разводили также кошениль, из которой получали «царскую» пурпурную краску для окрашивания шелка – кармин. Самым лучшим кармином считался армянский. Много красок получали из растений: синий цвет давало индийское индиго (которое выращивали и в Египте), желтый – шафран, красный – марена. Из листьев сухой хенны (хны) делали оранжевый порошок, которым красили тело, волосы и ногти.
Часть пахотных земель была казенной и находилась во владении государства: ее называли савафи. Военным в обмен на службу в армии давали специальные земельные наделы – икта, владельцев которых звали «мукта». Существовали также мульки – большие землевладения, принадлежавшие халифу, членам его семей, высокопоставленным лицам. Были и совсем мелкие куски земли, разбросанные вокруг города, – что-то вроде дачных участков. Но на самом деле в халифате не было ни дач, ни поместий и усадеб: землевладельцы почти никогда не жили на своей земле, предпочитая переезжать в город и там получать свои доходы.
Большое количество земель принадлежало мечетям, медресе, религиозным общинам и братствам. Они были освобождены от налогов и защищены от всех посягательств со стороны других частных лиц и даже государства. Чтобы обезопасить свою землю и избавиться от налогов, владелец мог передать свою землю в «вакф», то есть объявить, что после его смерти она перейдет какой-нибудь религиозной организации. На самом деле, земля переходила от хозяина к его наследникам, которые просто платили часть доходов (меньшую, чем обычные налоги, в чем и заключалась выгода) мечети или общине. Со времен таких земель стало очень много, и их хозяева стали заключать союзы с военными, чтобы обезопасить себя от конфискаций и грабежей. В смутные времена создавались целые сельские религиозно-военные союзы, противостоявшие городам.
С каждого жителя страны брали общий налог с земли – харадж. В халифате его платили и мусульмане, и иноверцы: переход в мусульманство не избавлял от хараджа. Но иноверцы вместе с ним платили еще и подушный налог – джизью, а мусульмане вместо джизьи отдавали закят – налог на благотворительность.
Джизья и харадж. Пророк Мухаммед предполагал, что мусульмане не должны платить никаких налогов, кроме пожертвований в пользу бедных. Казна должна была пополняться за счет военной добычи и податей с иноверцев. Но со временем халифат перестал расширяться, мусульман в нем становилось все больше, и доходы государства сокращались. Поэтому Омейады ввели различие между джизьей и хараджем, которые раньше были едины: джизья стала налогом с иноверца, а харрадж – налогом с захваченной земли, даже если теперь ею владел мусульманин. В результате харрадж стали платить со всех завоеванных земель, независимо от вероисповедания хозяина.