При изучении сути полемики исследователь встает перед неизбежным вопросом: как называть представителей двух оппонирующих друг другу групп мусульманских религиозных и общественных деятелей?
Те, кто призывает к критическому подходу в вопросах применения Сунны, получили у оппонентов наименование «коранитов». Этот термин, использовавшийся поначалу преимущественно в публицистических текстах на русскоязычных мусульманских интернет-ресурсах[268], стал широко употребляться после того, как попал в подзаголовок упоминавшейся выше фетвы Совета улемов СМР и ДУМ РФ, опубликованной на сайте одного из авторов документа – Шамиля Аляутдинова, имам-хатиба Московской Мемориальной мечети на Поклонной горе[269].
Идейной основой взглядов так называемых коранитов являются публикации профессора Тауфика Ибрагима, сирийца по происхождению, одного из ведущих российских специалистов по мусульманской философии Средневековья[270].
По своим взглядам Т. Ибрагим близок к суданскому мыслителю Махмуду Таха (1909–1985), который был обвинен в вероотступничестве и казнен по приговору суда в условиях действия шариатского законодательства в его родной стране. Одним из главных тезисов в учении Таха был призыв освободить ислам от последующей традиции. Истинный ислам, адресованный всему человечеству, Махмуд Таха фактически ограничивал мекканским периодом пророческой миссии Мухаммада:
Сам Коран разделен на две части: одна ал-иман, а другая ал-ислам, в том смысле, что первая была ниспослана в Медине, а вторая была ниспослана ранее в Мекке. Каждая из этих групп текстов имеет свои отличительные особенности, отражающие тот факт, что мединский Коран относится к категории ал-иман, а мекканский Коран относится к категории ал-ислам. Например, те части Корана, в которых используется выражение «О верующие», за исключением суры «Хадж» (глава 22), являются мединскими, как и стихи, в которых упоминаются лицемеры или имеются отсылки к джихаду… Мекканские и мединские тексты различаются не по такому критерию, как время и место их ниспослания, а в основном по аудитории, которой они адресованы. Выражение «О верующие» адресовано определенной нации, а «О человечество» – всем людям[271].
Сравним это с тем, что утверждает Т. Ибрагим:
…именно мекканский период, который дает прежде всего общие наставления, и отражает подлинную, вневременную сущность ислама. Ниспосланное в Мекке и составляет сущность коранического послания. Именно здесь были сформулированы основные общечеловеческие принципы. Если грубо говорить, то мекканский Коран – это общечеловеческий Коран, мединский Коран – это применение его в условиях Медины. Надо эту историчность понять[272].
Махмуд Таха не был коранитом и не отрицал Сунну. Однако его ограничительный подход к источникам исламского вероучения (прежде всего – Корану) не пользовался популярностью. У Таха была небольшая группа учеников, именовавшаяся «Братья-республиканцы». Благодаря одному из них – Абдуллахи Ахмаду ан-На‘иму, который перевел на английский язык главный труд учителя «Второе послание ислама», идеи М. Таха стали широко известны на Западе.
Существует соблазн отыскать еще больше параллелей во взглядах М. Таха и Т. Ибрагима, однако мы ограничимся здесь фиксацией принципиального сходства в интерпретации значения мекканского периода для современного ислама.
В предисловии к третьему изданию «Второго послания ислама» Махмуд Таха писал, что книга призвана провозгласить возвращение к «обновленному исламу»[273]. Не называя себя и своих последователей обновленцами, М. Таха фактически выступал с лозунгами обновления ислама. Суть обновления сводилась к очищению мусульманской религии от норм и принципов, имевших, по мнению М. Таха, ограниченное применение во времени и пространстве.
Т. Ибрагим считает термины «обновленцы» и «реформаторы» удачными по отношению к тем, кто выступает за ограничительный подход к применению положений Корана и Сунны[274]. По мнению Т. Ибрагима, его самого и его последователей можно также называть «джадидитами»[275].
Слово «обновление» фигурирует и в названии книги заместителя председателя Духовного управления мусульман Российской Федерации Дамира Мухетдинова: «Ислам в XXI веке: программа обновления»[276]. Ряд СМИ называют этого религиозного деятеля «главным лоббистом „коранитов“»[277]. Сам Мухетдинов также претендует на роль идеолога обновленчества в современном исламе, выступив с серией научных и публицистических книг и статей по данной проблематике[278].
В монографии «Ислам в XXI веке: программа обновления» в обобщенном виде рассматриваются проблемы, которые затрагиваются в публикациях других религиозных деятелей (Рустама Батрова и Арслана Садриева), выступающих в печати с реформистскими заявлениями, касающимися основ мусульманской религии. Однако, в отличие от текстов указанных авторов, в книге Мухетдинова предложения о необходимости переосмысления некоторых положений ислама сформулированы не столь радикально. Вопросам обновленчества посвящена диссертация Д. Мухетдинова «Исламское обновленческое движение конца XX – начала XXI века: идеи и перспективы» (на соискание ученой степени доктора теологии), защита которой состоялась 14 октября 2020 г. в Санкт-Петербургском государственном университете[279].
Примечательно, что некоторые из тех, кого именуют «коранитами», положительно воспринимают это прозвище, указывая, что любой мусульманин – по определению коранит, и ничего оскорбительного в таком наименовании нет[280]. Для характеристики собственных взглядов обновленцы также используют понятие кораноцентричности[281]. Однако слово «кораноцентристы» практически не встречается в работах как сторонников, так и противников обновления в исламе[282].
На мой взгляд, употреблять термин «кораниты» по отношению к группе российских мусульманских религиозных и общественных деятелей[283], выступающих с идеями критического подхода к достоверности Сунны, некорректно по следующим причинам.
1. Под «коранитами» в современном исламе понимается конкретное движение, полностью отрицающее Сунну как источник мусульманского вероучения[284]. Российские же «кораниты» таких радикальных идей не выдвигают, а лишь выступают за ограничительное применение хадисов. По мнению Тауфика Ибрагима, по такому критерию, как отношение к Сунне, обновленцы делятся на тех, кто «отказывает ей в аутентичности» («кораниты»), и тех, кто выступает «за более критический подход к хадисам в плане выяснения их подлинности»[285]. Себя и своих единомышленников ученый относит ко второй категории[286].
2. Не существует какой-либо информации о связях российских сторонников обновления в исламе и представителей движения «коранитов».
3. Все, кого называют «коранитами» в России, предпочитают другой термин для самоидентификации[287].
Я считаю наиболее приемлемым для характеристики сторонников реформ и обновления в исламе термин «обновленцы». Прежде всего, понятие «обновленцы» шире понятий «модернисты» и «джадиды» («джадидисты»), имеющих определенную коннотацию. Понятие «обновленчество» допускает более широкий спектр интерпретаций. Неслучайно председатель ДУМ РФ Равиль Гайнутдин – непосредственный начальник Д. Мухетдинова – назван последним «одним из ведущих представителей обновленческого движения в современной России»[288]. Кроме того, обновленчество этимологически связано с джадидизмом. И наконец, слово «обновленцы» часто используется как самоназвание теми, кого принято именовать в публицистических текстах коранитами.
С определенными оговорками по отношению к так называемым коранитам можно было бы использовать хорошо известный в мусульманском богословии термин ахл ал-Коран (люди Корана). Однако в таком случае в отношении их оппонентов следовало бы использовать определение ахл ал-хадис (люди Предания), что не вполне соответствует идейным воззрениям тех, кого принято в рассматриваемой полемике именовать традиционалистами, или консерваторами. Сами они предпочитают называть себя суннитами, последователями ахл ас-сунна ва-л-джама‘а (люди Сунны и согласия), реже – «традиционалистами». Имелись определенные попытки представить данную группу как кадимистов в качестве второго элемента дихотомии «джадиды – кадимисты». Однако они оказалась не вполне удачными. Во-первых, как уже отмечалось выше, термин «джадиды» («джадидисты») не получил широкого распространения для обозначения сторонников обновления в современном российском исламе. Во-вторых, понятие «кадимисты», подобно «джадидам», имеет определенное историческое значение, которое не может быть автоматически перенесено в реалии XXI столетия[289].
Оппоненты традиционалистов иногда используют по отношению к ним пейоратив «хадисиды»[290] (антоним «коранитов»). Определение подхода традиционалистов к Сунне как хадисоцентричного в целом можно признать допустимым, однако производное от этого слова «хадисоцентристы» не используется и навряд ли приживется.
У традиционалистов нет определенного идейного лидера. Одним из инициаторов появления упомянутой выше фетвы «О коранитах» является муфтий Саратовской области, председатель Духовного управления мусульман Поволжья Мукаддас Бибарсов[291].
Мы еще вернемся к тексту этой фетвы как ключевому документу в рассматриваемой полемике. Пока же следует указать, что, несмотря на подзаголовок фетвы, указанный при публикации одним из ее авторов Шамилем Аляутдиновым, в самом тексте ничего не говорится о коранитах. Не называются и конкретные носители тех идей, которые призвана осудить фетва.
Сделано это, судя по всему, не случайно. Причин тут может быть несколько. Одна из наиболее очевидных: непонимание авторами фетвы того, кто входит в группу так называемых коранитов. На это косвенно указывает комментарий Шамиля Аляутдинова, сделанный в связи с изданием фетвы:
Я сам особо не сталкивался, но есть такое движение, которое называется «кораниты»… Мне их было не особо интересно изучать, я в эти дебри не влезаю, но проблема есть: то там, то здесь я слышал, что вроде как их называют «коранитами»[292].
Действительно, несмотря на то что в публицистических текстах на мусульманских сайтах к коранитам относят конкретных людей[293], не существует достоверных свидетельств, подтверждающих, что они не только составляют что-то наподобие единой организации (неважно, с горизонтальной или вертикальной системой управления), но и координируют свои действия друг с другом. По крайней мере, сами обновленцы, признавая существование у них близких взглядов на целый ряд проблем мусульманского сообщества в России, категорически отрицают, что «сверяют часы друг с другом»[294].
При наличии общей идеологической платформы, сводящейся к необходимости переосмысления роли Сунны в жизни мусульман, обновленцы по-разному формулируют свое идеологическое кредо. К примеру, Дамир Мухетдинов позиционирует себя как сторонника реформ[295]. В то же время Арслан Садриев, напротив, утверждает, что он подлинный традиционалист и лишь призывает к правильному пониманию того смысла в тексте Корана, который был заложен Аллахом[296]. Однако некоторые идеи, которые высказал А. Садриев в известном интервью электронной газете «Бизнес Онлайн», свидетельствуют как раз о том, что он придерживается крайних реформистских взглядов на догматическую сторону мусульманской религии[297]. Другой обновленец – Рустам Батров – также утверждает, что выступает против реформы. Одна из его книг так и названа: «Вместо реформы»[298]. В ней он предлагает вместо реформирования ислама правильно интерпретировать имеющиеся положения Корана и Сунны. Но революционная (по радикальности выдвигаемых лозунгов) интерпретация текста Священной Книги и преданий, к которой призывает Батров, является по сути призывом к реформированию догматической стороны мусульманской религии.
Однако, не находя свидетельств существования единой организации обновленцев в России, нельзя вместе с тем отрицать и того, что общественные и религиозные деятели, выступающие с призывами к обновлению в исламе, как минимум содействуют продвижению друг друга – как внутри самой системы духовных управлений, так и вне ее[299]. Так, например, Дамир Мухетдинов регулярно приглашал на организуемые при его участии мероприятия Т. Ибрагима, Р. Батрова и А. Садриева, а также предоставлял им трибуну на страницах контролируемых им изданий.
Из трех ведущих обновленцев, работавших в системе муфтиятов, за свои взгляды пострадал лишь Арслан Садриев. Он был уволен в июне 2017 г. (то есть более чем за полгода до издания фетвы «О коранитах») – после публикации в издании «Бизнес Онлайн» интервью. Садриев публично подверг сомнению необходимость соблюдать пятикратную молитву в установленное время, поститься все тридцать дней в месяц Рамадан и др.[300] Примечательно, что интервьюером выступил Рустам Батров.
Согласно официальному заявлению на сайте ДУМ РФ, Равиль Гайнутдин лишил Садриева «духовного сана (так в тексте. – Р. Б.) и отстранил от должностей имама-мухтасиба Московской области, имама-хатыба Местной религиозной организации мусульман Сергиево-Посадского района»[301]. В реальности Садриев остался руководителем мусульманской общины в Сергиевом Посаде. Единственное, что изменилось, – возглавляемый им «приход» больше не входит в структуру ДУМ РФ.
Заслуживает внимания то обстоятельство, что Садриев никогда не скрывал своих взглядов и открыто высказывал их, по крайней мере в частных беседах, задолго до своего увольнения[302]. Поводом для скандальной отставки, по-видимому, послужило то обстоятельство, что Садриев сделал это публично на страницах популярного издания[303].
Таким образом, обновленческое движение в современном российском исламе представлено несколькими религиозными деятелями, работавшими или продолжающими работать на административных должностях в федеральных и региональных муфтиятах. Научным авторитетом для обновленцев выступает профессор Тауфик Ибрагим – светский ученый, выступающий за критический подход к Сунне и призывающий отдавать предпочтение Корану при решении богословско-правовых проблем. Организации мусульманских обновленцев в России как единой структуры с общепринятой идеологией не существует. Признавая авторитет Тауфика Ибрагима, другие заметные в публичном пространстве представители обновленчества в российском исламе не согласовывают с ним или друг с другом свои публикации, однако стараются продвигать друг друга в СМИ, а также в различных учреждениях и организациях. Что касается связей с представителями реформистски ориентированных религиозных деятелей за рубежом, то о подобного рода взаимодействии ничего определенного не известно. Несмотря на заявления некоторых обновленцев о том, что обновленчество в российском исламе является частью международного реформистского движения[304], подобные утверждения выглядят скорее декларацией о намерениях и попыткой обосновать собственную легитимность в глазах российских мусульман[305].