В условиях нередких еще подрывов автомобилей, диверсий на коммуникациях и газовых промыслах, акций шахидов-смертников[300]администрация Ламина Зеруаля продолжила восстанавливать равновесие и стабильность политической системы. Основным направлением деятельности Зеруаля в период подготовки парламентских и местных выборов 1997 г. было обеспечение общественной безопасности. Алжир в 1996 г. вышел на второе место в Магрибе (после Ливии) по объему военных расходов, вновь увеличившихся по сравнению с 1995 г.[301] Параллельно власти уточняли списки избирателей и стремились структурировать партийные ряды: из 60 существовавших в Алжире политических движений к выборной процедуре были допущены только 39 партий и один избирательный блок. Основными игроками в предвыборной борьбе выступили НДО, «Хамас» (с весны 1997 г. ДОМ), ФНО, «ан-Нахда», ФСС и ОКД.
Национальное демократическое движение объединило сторонников президента Зеруаля, главным образом из числа функционеров административно-управленческого аппарата. Предвыборные документы этой образцовой «партии номенклатуры» обещали избирателю восстановление мира и стабильности в стране, приватизацию предприятий госсектора, развертывание программ помощи наиболее пострадавшим в 1990-е годы слоям общества. Лидер НДО Абд аль-Кадир Бенсалах ранее возглавлял Национальный переходный совет. Среди кандидатов в депутаты от партии были премьер-министр Ахмед Уяхья[302], министры и близкие сподвижники Ламина Зеруаля, а также губернаторы (вали) и сотрудники их администрации. Списки кандидатов НДО были выставлены в 54 округах из 56.
Фронт национального освобождения к кампании 1997 г. оправился от острейшего кризиса 80-х годов и краха созданной им в 60-е -70-е годы однопартийной системы. С 1992 г. ФНО под руководством Абд аль-Хамида Мехри выступил в роли оппозиции ВГС и даже подписал пакт о сотрудничестве с ИФС вместе с шестью другими партиями алжирской оппозиции на встрече в Риме. Однако большая часть старых партийцев, недовольных таким положением дел, сместила Мехри с его поста и предпочла видеть во главе ФНО влиятельного деятеля бумедьеновской эпохи Буалема Бенхамуду, бывшего министра финансов АНДР, более прагматично смотревшего на политическое будущее Зеруаля[303]. Спасая партию от развала, он отказался от прежнего курса и пошел на сближение с «партией власти». Восстанавливая свои позиции в алжирской политике, ФНО опирался как на многолетний опыт управления, так и на хорошо подготовленные партийные кадры, сплоченные в единой и развитой организационной структуре. Козырем его предвыборной программы было обращение к чувствам старшего поколения, которое участвовало под руководством ФНО в национально-освободительной борьбе. Также ФНО акцентировал в своей предвыборной платформе возрождение роли государства, укрепление принципов единоначалия и плановости развития, организацию централизованной социальной защиты малоимущих алжирцев. Списки его кандидатов были выставлены в 54 округах.
«Берберские партии», представленные Фронтом социалистических сил (ФСС) и Объединением за культуру и демократию, выступали со сходных позиций. Важнейшими пунктами их предвыборных обещаний были защита статуса берберских наречий и самобытной этнической культуры, а также борьба с исламским радикализмом. В этом они развивали решения Всемирного конгресса амазигов (ВКА), созданного в 1995 г. 36 берберскими (в том числе алжирскими) организациями. Различие между подходами лидеров ФСС Хосина Айт Ахмеда и ОКД Саида Саади состояло главным образом в отношении к исламскому радикализму. Ветеран алжирской политической сцены Айт Ахмед выступал с умеренных позиций и критиковал как арабо-исламский, так и берберский экстремизм. Под сходными лозунгами ФСС добился успеха еще на первых многопартийных парламентских выборах в декабре 1991 г. На них он уступил свои позиции только ИФС. Однако к парламентским выборам 1997 г. партия готовилась в обстановке внутреннего раскола, произошедшего из-за несогласия части руководства ФСС с «примиренчеством» Айт Ахмеда в отношении умеренных исламистов. Это, бесспорно, ослабило воздействие ее аргументов в предвыборной кампании. В отличие от вождя ФСС, Саид Саади и его ОКД выступали с жесткими, броскими и понятными простому избирателю лозунгами. Палитра предвыборных воззваний ОКД была неширокой и сосредоточивала внимание алжирцев на беспощадной борьбе с коррупцией и необходимости радикальных экономических реформ. В отношении политического ислама взгляды лидера ОКД были бескомпромиссны. Он твердо выступал за создание в Алжире светского государства, где вера была бы отделена от государства (уникальное требование в алжирских историко-культурных условиях). Что же касается «бородачей», выступающих под исламскими лозунгами, то Саади открыто призывал к вооруженной борьбе против экстремистов и запрету любых их попыток «протащить ислам в парламент». Непримирим был Саид Саади и к умеренным исламистам из ДОМ и «ан-Нахды», которых он считал столь же виновными в кризисной ситуации, сколь и ИФС. Представительность списков кандидатов берберских партий была меньше, чем у НДО и ФНО: 36 избирательных округов у ФСС и 38 – у ОКД. Это вполне понятно с учетом того, что за кандидатов от ФСС и ОКД обычно не голосовали алжирцы-арабы.
Легально действующие партии политического ислама были представлены Движением общества за мир (ДОМ) и партией «ан-Нахда». Обе этих политических силы всемерно стремились создать в предвыборной кампании образ «конструктивных исламистов» – готовых к сотрудничеству с президентом и правительством, а также способных наладить национальный диалог между властью и радикально настроенными ИФС и в меньшей степени ВИГ. К началу предвыборной кампании ДОМ оказалось наиболее влиятельной организацией исламистского толка в Алжире и заместило собой нелегальный ИФС в сознании традиционалистского сегмента общества. Всякий, кто желал подчеркнуть свое самоотождествление с исламскими ценностями, но не вступать в конфронтацию с властями, мог воспользоваться правом проголосовать за ДОМ. Тем более, что Махфуз Нахнах успешно освоил в своих речах демократический словарь, открыто осудил терроризм и призвал своих избирателей обеспечить «триумф гражданского мира». Партия «ан-Нахда» под руководством Абдаллаха Джабаллаха, более последовательно выражавшая в своих документах идею «поэтапного мирного построения исламского государства в Алжире», также демонстрировала себя как «подлинно исламское политическое объединение». При том, что исламистские партии выставили списки своих кандидатов в равном количестве округов (52), их мобилизационные возможности заметно различались. Если ДОМ претендовало на лидерские позиции по числу мест, то «ан-Нахда» стремилась хотя бы к более-менее успешной конкуренции со сторонниками Махфуза Нахнаха.
Вторые парламентские выборы в условиях многопартийности состоялись в Алжире 5 июня 1997 г. С ними завершился трехлетний период существования псевдопарламента – Национального переходного совета и политические круги АНДР вернулись к полноценной парламентской жизни. 380 мест в нижней палате парламента – Национальном народном собрании (аль-Маджлис аш-ша‘бий аль-ватаний) – оспаривали 7700 кандидатов от 39 политических партий и одного избирательного блока; также в это число входили независимые кандидаты, вышедшие на выборы отдельным списком. Согласно официальным данным, из 16,773 млн внесенных в списки избирателей[304] не голосовали 5,789 млн, а пришли на участки 10,984 млн человек (более 493 тыс. бюллетеней были признаны недействительными). Таким образом, уровень участия в выборах составил 65,49 %, что вызвало массовые нарекания со стороны оппозиции в подтасовке результатов[305].
Новым явлением на этих выборах стало участие в них Партии трудящихся (основана в 1990 г.) под руководством Луизы Ханун. Эта троцкистская партия связана с французской Независимой рабочей партией, подает себя как наследницу Североафриканской звезды (САЗ) и Партии алжирского народа (ПАН).
Голоса избирателей распределились так:
Пока в Алжире шел подсчет голосов, арабские и европейские наблюдатели не уставали сравнивать выборы 1997 и 1991 г., опасаясь повторения печального опыта недопущения исламистов к власти и нового витка гражданской войны. Эти прогнозы не оправдались. Ведь в 1997 г. не могло быть даже речи о втором туре голосования, в котором встретились бы победители первого тура. К тому же военный режим твердо держал в руках бразды правления, а вооруженная исламская оппозиция весной 1997 г. была ослаблена и находилась в подполье[307]. Эти обстоятельства позволили сформированной за три месяца до выборов пропрезидентской партии сформировать крупнейшую фракцию в ННС. Тем самым президент Зеруаль получил своего рода мандат избирателей на дальнейшую стабилизацию обстановки. В то же время была подтверждена преемственность политики алжирского руководства и возник благоприятный климат для проведения в Алжире социально-экономических реформ.
Выборы наглядно показали, что исламские партии сохранили политическое влияние в алжирском обществе. Набрав в сумме 2 млн 468 тыс. голосов, они заявили себя главным конкурентом НДО и одной из наиболее значимых политических сил Алжира. Особенно существенны были успехи «ан-Нахды», которой наблюдатели вообще не сулили серьезного представительства. Наконец, ФНО, заняв 3-е место на политической сцене, выявил свой немалый потенциал – особенно в сравнении с его положением начала 1990-х годов, когда все неудачи развития страны население сопрягало с последствиями его управления. Отдельно следует заметить, что выборы послужили мощным средством отсева мелких и нежизнеспособных политических объединений: в парламент прошли только 10 партий из 39. Однако ни одна проигравшая партия не поставила под сомнение общие итоги выборов, и все они были настроены на дальнейшее существование в пределах подконтрольной НДО многопартийной системы. Но главное – впервые со времени провозглашения независимости Алжир успешно прошел через все трудности избирательного опыта и получил многопартийный парламент.
Итоги выборов оставляли за Ламином Зеруалем две возможности. Первая состояла в том, чтобы создать парламентский альянс НДО-ФНО (в сумме 219 мест) с противостоящим исламистским блоком в составе ДОМ и «ан-Нахды» (103 места) и весьма слабыми на национальном уровне берберскими партиями ФСС и ОКД (38 мест). Другая, идейно малообоснованная, но более целесообразная тактика предусматривала интеграцию ДОМ в союз лидеров и создание военно-исламистского правящего блока при полном контроле армии за ситуацией в управлении страной. Власти избрали второй вариант. В правительстве Алжира, сформированном 25 июня 1997 г., из 39 портфелей 25 принадлежало НДО, а 14 – ФНО и ДОМ. При этом «партия власти», сохранив за собой ведущие министерства (внутренних дел, юстиции, просвещения), передала союзникам наиболее трудные участки работы (сельское хозяйство, транспорт, жилищное строительство и т. п.).
Политический компромисс военных кругов с умеренными исламскими партиями наглядно проявился и на заключительном этапе обновления структур власти АНДР. 15 июля 1997 г. один из лидеров ИФС Аббаси Мадани был условно-досрочно освобожден из тюрьмы, возможно, с расчетом на объединение вокруг его фигуры бывших сторонников ИФС, отказавшихся от вооруженной борьбы. Тем самым власти пытались подать сигнал о возможности примирения и более радикальным силам. Однако экстремистские группировки, входившие в состав ВИГ, расценили действия Ламина Зеруаля как слабость и немедленно постарались дестабилизировать обстановку в стране, чтобы сорвать потенциальное сближение умеренных военных и ИФС. Лето и осень 1997 г. ознаменовались чередой взаимных ударов армии и радикалов. Устранение спецслужбами лидера ВИГ Антары Зуабри в июне 1997 г. эхом отразилось в массовых убийствах боевиками мирного населения: в августе – сентябре экстремисты вырезали в центральных провинциях Блида, Айн-Дефла и Медеа население нескольких деревень (всего более 2 тыс. чел.). В то же время политические последствия этой вспышки насилия смягчил выход из вооруженной борьбы формирований Исламской армии спасения – боевого крыла ИФС. В конце сентября 1997 г. общенациональный «эмир» ИАС Мадани Мезраг объявил о перемирии с властями в связи с освобождением Аббаси Мадани и призвал другие вооруженные группировки присоединиться к этому «почетному выходу» из войны и отмежеваться от экстремистов-головорезов. В арабской прессе появлялись также данные о сотрудничестве спецслужб и ИАС[308]. Тем самым у властей появилась надежда на возможность политической изоляции ВИГ.
23 октября 1997 г. в Алжире состоялись выборы в местные представительные органы – народные собрания коммун (НСК) и народные собрания вилай (НСВ). Их результаты были важны не только для судеб местной власти, но для формирования верхней палаты нового парламента – Совета нации (Маджлис аль-умма), глава которого, согласно Конституции 1996 г., должен был стать вторым лицом в государственной иерархии.
Местные выборы отличались высокой явкой (67,69 % от общего числа избирателей на выборах в НСК и 62,73 % – на выборах в НСВ)[309]и стали подлинным экзаменом на массовость для 60 зарегистрированных в Алжире партий. Из них 36 партий решили испытать свои силы на коммунальных выборах, а ряд мелких объединений создал 3 партийных блока; также избирателям представили свои программы 428 списков независимых кандидатов. На провинциальном уровне предпочли действовать только сильные игроки: 12 партий и 3 крупных списка независимых претендентов. Голосование выявило действительно значимые партии Алжира, наиболее приемлемые для избирателей и сумевшие создать разветвленную сеть своих региональных и местных структур:
«Пьедестал почета» местных выборов претерпел минимальные изменения по сравнению с выборами парламентскими. Фаворит – НДО – был предопределен заранее, однако на местах ФНО обошел ДОМ в силу большего опыта работы в трудовых коллективах, жилых кварталах и других малых объединениях сельских и городских жителей. За счет своего влияния в берберских районах стабильно выступили ФСС и ОКД, мобилизовавшие почти одно и то же число избирателей. «Ан-Нахда», почти вдвое уступая ДОМ, тем не менее доказала свое право на поддержку избирателей-традиционалистов. В то же время объединение мелких партий в предвыборные блоки оказалось малодейственным: 6 ведущих партий, представленных в ННС, смогли собрать на местных выборах 97–99 % голосов. Также обращает на себя внимание постепенное, но устойчивое снижение симпатии избирателей к исламистским партиям. Боевики ВИГ, организовавшие летом-осенью 1997 г. вспышку массовых убийств населения, сделали «черную рекламу» ДОМ и «ан-Нахде»: на местных выборах 1990 г. и на парламентских выборах 1991 г. за исламистов голосовало свыше 3 млн человек, однако они получили на парламентских выборах в июне 1997 г. только 2,5 млн, а на муниципальных выборах в октябре 1997 г. – уже менее 2 млн голосов.
Выборы в местные органы власти завершили переходный период в развитии «постсоциалистического» Алжира. За это время военным кругам, пришедшим к власти в ходе переворота 1992 г., удалось решить ключевые задачи политико-государственного обустройства. Первая и главная среди них – это недопущение складывания в Алжире теократического (а в реальности – криминально-исламистского) государства. За годы пребывания на своем посту Ламин Зеруаль юридически закрепил результаты поворотных событий января 1992 г. Он глубоко реформировал (фактически воссоздал) структуры государственной власти, укрепил позиции президента в жизни страны за счет создания проправительственной партии. При его активном участии за счет проведения выборов всех уровней и изменения конституции миру был явлен новый облик Алжира – государства, пытающегося следовать по пути «направляемой демократии» и хотя бы в отдаленной перспективе стать правовым. Существенно и то, что все выборы при Зеруале проводились на столь нетипичной для политической культуры арабских стран альтернативной основе – начиная с президентских и кончая муниципальными, – и в них участвовали ведущие партии страны, неизменно признававшие их результаты. При всех несомненных злоупотреблениях со стороны властей, имевших место в ходе этих выборов, они стали первыми шагами к обретению Алжиром гражданского согласия и политической стабильности.
В заслугу генералу-прагматику и его администрации следует поставить и то, что они добились исключения исламо-экстремистов из политической жизни страны. За годы его президентства военная элита смогла жесткими, а порой жестокими мерами осадить напор «ястребов» – как в стане исламистов, так и среди берберов, – но одновременно и найти согласие с наиболее здравой частью как тех, так и других. Ламину Зеруалю и его окружению потребовалось почти три года (1995–1997 гг.), чтобы расколоть исламистское движение Алжира и нейтрализовать центростремительные тенденции в нем. Умеренное крыло этого движения – ДОМ и партия «ан-Нахда» – вошло в парламент и правительство, научившись искусству сотрудничества с властью и (пользуясь выражением В.И. Комар) «строительства мусульманского общества путем политических акций»[312]. Центр исламистского движения – Исламский фронт спасения, возглавлявший антиправительственную деятельность всю первую половину 90-х годов, – при Зеруале потерял шанс найти свое место в политической системе Алжира. Его руководители, в принципе не отвергавшие возможности диалога с властями, находились в политическом нокауте. Что же касается радикалов, – ВИГ и отпочковавшейся от них Салафитской группы проповеди и борьбы (СГПБ, Джама‘а салафийя ли-д-да‘ва ва-ль-киталь), – то власти неуклонно продолжали курс на их силовое искоренение. С 1997 г. армия и спецслужбы Алжира приступили к уничтожению остатков формирований ВИГ, укрывавшихся, как правило, в труднодоступных районах страны и уклонявшихся от прямых столкновений с правительственными силами.
Ламин Зеруаль, президент АНДР с 31.01.1994 года до 27.04.1999 года https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/0/00/Liamine_Zeroual.jpg https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Liamine_Zeroual.jpg
Зеруалю выпало вывести Алжир из самого тяжелого периода, которые эта страна переживала в XX веке (даже если вспомнить все тяготы и зверства национально-освободительной войны 1954–1962 гг.). Его авторитет среди алжирского офицерства и генералитета был обусловлен не только его решительностью или выдержкой, но и тем, что он в своей личной судьбе и военной карьере был мало связан с Францией. В возрасте 16 лет от вступил в национально-освободительную борьбу, не успев послужить во французской армии. Его подготовка во Франции длилась всего 6 месяцев, тогда как основы его профессионализма закладывались в военных академиях СССР и Иордании. В быту и на публике Зеруаль всегда предпочитал говорить по-арабски, да и увольнение его из генерального штаба в 1989 г., сыгравшее ему позже на руку, произошло из-за конфликта с Шадли Бенджедидом по вопросам реформы армии сообразно французской модели.
Облик последовательного патриота не мешал генералу ограничивать жестких противников религиозного экстремизма в армейской среде. С первых же дней прихода к власти и до конца своего пребывания на президентском посту он был противником избыточного кровопролития. Даже располагая самым ограниченным арсеналом политических средств, Ламин Зеруаль выступал за диалог с исламистами при условии их отказа от насилия и террора. Были у него и грубые ошибки. Так, хорошо зная берберские нравы и обычаи, проведя немало времени на посту командующего округа Константина[313], он не предотвратил принятия закона о всеобщем использовании арабского языка, вступившего в действие 5 июля 1998 г. Этот закон, принятый ННС под воздействием консервативных исламских сил, представил собой несколько улучшенную версию закона об арабизации, принятого усилиями ИФС 16 января 1991 г. и отмененного в ходе событий января 1992 г. Новый закон предписывал обязательное использование арабского языка во всех сферах государственно-политической и общественной жизни, придавая ему особый статус и угрожая строгими штрафными санкциями нарушителям[314]. Тем самым алжирское руководство обострило у берберов и без того сильное чувство принижения их культурной идентичности. Введение закона в действие ознаменовалось радикализацией берберских движений – Альянса за свободную Кабилию, Вооруженного берберского движения и других. В районах компактного проживания берберов (особенно в Тизи-Узу и Беджайе) летом 1998 г. имели место стычки, беспорядки, погромы государственных учреждений, уничтожение вывесок на арабском языке. Таким образом, по справедливому замечанию Р.Г. Ланды, алжирская элита оказалась при Зеруале еще не готова «признать этнокультурный плюрализм страны, рассматривая его исключительно сквозь призму политической конъюнктуры»[315].
Но все же за 1994–1998 гг. в условиях жесткого противостояния властей и исламистов Ламин Зеруаль смог сделать первые шаги к восстановлению политического равновесия, созданию предпосылок для продолжения реформ и улучшения условий жизни алжирцев. В этой обстановке его самостоятельный уход от власти показался бы невероятным. Однако 11 сентября 1998 г. президент обратился к нации по радио и телевидению и заявил, что намерен провести до февраля 1999 г. досрочные президентские выборы, причем сам не намерен баллотироваться на этот пост. Столь неожиданное и противоречащее арабской политической традиции поведение истолковывалось по-разному: от серьезного ухудшения здоровья до победы «ястребов» во главе с начальником генерального штаба армии Мухаммедом Лаамари. Однако более существенно другое – президентская власть в Алжире была передана Зеруалем преемнику согласно конституционной процедуре, посредством альтернативных выборов, в которых приняло участие 7 кандидатов[316].
1. Портрет Ахмеда Талеба Ибрахими http://news.bbc.co.Uk/olmedia/315000/images/_319302_taleb_ibrahimi_150.jpg http://news.bbc.co.Uk/2/hi/middle_east/319302.stm
2. Портрет Мулуда Хамруша http://news.bbc.co.uk/olmedia/315000/images/_319302_ hamrouche_150.jpg http://news.bbc.co.Uk/2/hi/middle_east/319302.stm
3. Портрет Мукдада Сифи http://news.bbc.co.uk/olmedia/315000/images/_319302_sifi150.jpg http://news.bbc.co.Uk/2/hi/middle_east/319302.stm
4. Портрет Юсуфа Катиба http://news.bbc.co.uk/olmedia/315000/images/_319302_khatib150.jpg http://news.bbc.co.Uk/2/hi/middle_east/319302.stm
Любопытно, что никто из алжирских политиков, баллотировавшихся на пост президента в 1995 г., не участвовал в предвыборной гонке 1999 г. Берберские политические силы на этих выборах представил Хосин Айт Ахмед – единственный участник кампании, выдвинувший себя кандидатом от партии (ФСС)[317]. «Независимые» кандидаты разделились почти надвое: исламистский лагерь представили Ахмед Талеб Ибрахими – бывший министр образования, а также информации и иностранных дел в правительствах эпохи Бумедьена[318], и Абдаллах Джабаллах, в январе 1999 г. оставивший партию «ан-Нахда» и создавший Движение национальной реформы[319]. Кандидаты светской ориентации представляли собой старые кадры участников национально-освободительного движения и позже функционеров эпохи ФНО, таких как Мулуд Хамруш[320], Абд альАзиз Бутефлика, Мукдад Сифи[321]), или их политическая звезда взошла уже в ходе гражданского конфликта. Таков был случай с Юсуфом Катибом – главой предвыборного штаба Зеруаля в 1995 г., позже ставшим политическим советником президента[322]. В этих условиях власти сделали ставку на кандидатуру Абд аль-Азиза Бутефлики, возглавлявшего алжирское внешнеполитическое ведомство с 1963 по 1978 г., а позже наряду с другими представителями «бумедьеновской команды» пребывавшего в изгнании до 1987 г. В его поддержку высказались НДО, ФНО, ДОМ, «ан-Нахда» и еще три партии.
Абд аль-Азиз Бутефлика родился в 1937 г. в марокканском городе Уджда в богатой купеческой семье, происходившей из Тлемсена. Получил среднее образование. В 1956 г. пробрался в Алжир, где примкнул к АНО, в которой возглавил структуру, аналогичную советской СМЕРШ (Смерть шпионам), в 1957 г. был ранен и лечился в госпитале Касабланки, где познакомился с Мухаммедом Зегаром, главным казначеем ФНО. Позже получил прозвище Абдель Кадер Мали, поскольку якобы наладил переброску оружия в Алжир через Мали. На самом деле он туда только прилетел и оттуда тотчас улетел в Танжер[323]. Фактически он выдвинул в президенты кандидатуру Ахмеда Бен Беллы, и он же, будучи министром иностранных дел, поддержал в 1965 г. военный переворот Хуари Бумедьена. После смерти последнего был назначен государственным министром-советником, вскоре был уличен в финансовых махинациях и в 1980 г. выведен из состава правительства, на следующий год исключен из политбюро ФНО, после чего эмигрировал в ОАЭ, временами проживал также во Франции и Швейцарии. Вернулся в АНДР в 1987 г. и вновь стал подниматься по карьерной лестнице. На досрочных президентских выборах 1999 г. выступил как независимый (беспартийный) кандидат.
Выборы были назначены на 15 апреля 1999 г. Несмотря на демарш, предпринятый шестью кандидатами днем ранее[324], они прошли в спокойной обстановке – даже без привычных угроз со стороны религиозных экстремистов. По официальным данным, в них приняли участие 60,3 % избирателей (по данным оппозиции – около 30 %). Абд аль-Азиз Бутефлика набрал 73,8 % голосов, за ним следовали кандидаты от исламских партий – Ахмед Талеб Ибрахими, получивший поддержку 12,5 % избирателей, и Абдаллах Джабаллах (3,9 %)[325]. Избрание Абд аль-Азиза Бутефлики президентом логически завершило процесс военно-исламистского примирения – на этот раз под руководством гражданского политика, хотя и с военным прошлым. Тем самым, как представляется, непрочный союз сторонников компромисса – здравомыслящих военных и умеренных деятелей исламских движений – стал рубежом, подводящим черту под бурными событиями 1990-х годов в Алжире. Возвращаясь к президентским выборам 1999 г., нельзя не вспомнить написанные в ту пору слова французских журналистов о том, что Бутефлика «не боится пойти наперекор той самой военной иерархии, которая его же и выдвинула»[326]. Однако в свете сегодняшнего дня этот вывод выглядит излишне оптимистичным.