Тем временем готовились соглашения, положившие конец войне в Алжире, и готовились они тайно. Вечером 19 февраля 1961 г. на вокзал швейцарского города Люцерн прибыл генеральный директор «Банка Ротшильдов» в Париже Жорж Помпиду с мемуарами Талейрана в руке[168]. Компанию ему составлял дипломат Бруно де Лесс. Их поселили в одном отеле, а в другом – двух алжирцев. Это были Тайеб Бульхаруф и якобы «парижский адвокат» Ахмед Буменджель, политический директор министерства информации ВПАР. Местом встречи четверки стал третий отель, хозяину которого объяснили, дескать, эти господа собираются обсудить некую финансовую сделку[169].
Кабил Ахмед Буменджель – старый соратник Фархата Аббаса – был его правой рукой еще в партии ДСАМ (1946–1956), а также депутатом Совета Французского теюза, созданного по конституции Четвертой республики. Еще раньше, в 1944 г., побывал в сотрудниках де Голля, с 1957 г. поддерживал тайный контакт с его секретарем Гастоном Палевски. Так что в некотором смысле он действительно был парижанином, но в описываемое время жил в Тунисе. Его спутник Тайеб Бульхаруф являлся представителем ВПАР в Риме.
Портрет Жоржа Помпиду https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/d/d9/Georges_Pompidou_%28cropped_2%29.jpg https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Georges_Pompidou_(cropped_2).jpg
Алжирцы были недовольны тем, что французскую мини-делегацию возглавляет не Луи Жокс, а малоизвестный банковский менеджер[170]. Однако в том и заключалось его преимущество. Появление слишком узнаваемой персоны на негласной встрече исключалось. Поэтому де Голль остановил свой выбор на Помпиду, который взял в банке отпуск для занятий «зимним спортом», ну и для того, чтобы посоветоваться с Талейраном. Его горнолыжная прогулка в поезде туда и обратно несколько затянулась.
Пятого марта, после второй встречи в узком формате, которая прошла для большей конспирации не в Люцерне, а в другом швейцарском уголке, двое алжирцев вышли с кислыми лицами, ибо выяснилось, что французы не хотят отдавать ни Сахару, ни гавань Мерс-эль-Кебир[171].
Между тем Мишель Дебре громогласно заявил: «Сахара – это французская земля, а ее жители – французские граждане».
На это ВПАР столь же четко ответило: «Сахара – алжирская земля, а ее жители – не французские граждане». Как результат, официальные франко-алжирские переговоры были отложены: они открылись 20 мая 1961 г. в Эвиане и тянулись до 18 марта 1962 г., неоднократно прерываясь. В полдень 19 марта на всей территории Алжира был прекращен огонь.
Эвианские соглашения предусматривали проведение референдума о независимости Алжира и его ассоциации с Францией. ВПАР гарантировало личную безопасность и неприкосновенность имущества европейских поселенцев, которым надлежало сделать выбор между алжирским и французским гражданством. Франция получила преимущественное право на добычу сахарских нефти и газа, признанных собственностью Алжира. Военные базы Франции сохранялись в нем на правах аренды; в обмен она обязывалась оказывать Алжиру финансово-экономическую и техническую помощь в не меньшем объеме, чем прежде. Однако мир в Алжире еще не наступил. Банды ОАС активизировали там свою деятельность, как впрочем, и во Франции.
Только за полтора месяца после 18 марта 1962 г. на счету ОАС набралось 1,5 тыс. убитых; оасовцы рассчитывали таким образом спровоцировать военные действия между собой и регулярной французской армией, а на худой конец – навязать себя в качестве третьей стороны в переговорах между Парижем и ВПАР, чтобы ревизовать Эвианские соглашения. Арест Салана и Жуо вызвал разброд в рядах ОАС. 17 июня 1962 г. один из ее вожаков Жан-Жак Сюзини заключил соглашение с представителями ФНО, ускорившее ликвидацию крупного гнезда оасовцев в Оране[172].
Первого июня 1962 г. в Алжире состоялся референдум, на котором большинство электората высказалось за независимость страны. 3 июля этот факт официально признала Франция, но вопреки Эвианским соглашениям, гарантировавшим «личную безопасность и неприкосновенность имущества европейских поселенцев», и то, и другое было нарушено. Так, утром 5 июля семь бригад АНО вступили в Оран и в течение нескольких часов безнаказанно убивали европейцев; многих подвергли пыткам. Французская жандармерия получила приказ из Парижа «не двигаться», но в конце концов все же вмешалась и остановила резню. Французы массово бежали из Алжира, часть этнических испанцев – на свою историческую родину (5 тыс.), часть этнических евреев (10 тыс.) – в Израиль[173].
Плакат, выпущенный во Франции по правительственному заказу. Распространялся в Алжире. На плакате надписи: «Для наших детей» и «Мир в Алжире». Источник: специальный выпуск газеты «Le Figaro» с полным текстом Эвианских соглашений.